← Назад к обзору

Cyberpunk 2077

Эхо в бетоне

Неделя после концерта тянулась, как поврежденный дата-кабель, — то провисая в апатичной тишине, то искря короткими замыканиями паники. Ви просыпалась посреди ночи от фантомных звуков — рваного гитарного риффа, тихого смеха Джонни, стука в дверь. Карточка Кассиана Фроста лежала на столе, тонкая металлическая пластинка, похожая на лезвие гильотины. Она не прикасалась к ней, но ее присутствие отравляло воздух в крошечной квартире.

— *Ты собираешься пялиться на нее до скончания веков или все-таки выкинешь?* — голос Джонни возник из ниоткуда, как всегда без предупреждения. Он сидел на подоконнике, глядя на проносящиеся внизу маглевы. — *Или, может, хочешь заламинировать и повесить в рамочку? «Моему первому сталкеру».*

— Я думаю, — медленно проговорила Ви, отводя взгляд от карточки и переводя его на гитару, прислоненную к стене. — Этот Фрост… он не отстанет. Ты сам это сказал.

— *И? Предлагаешь сдаться на милость победителя? Приползти к нему и выложить все, как на исповеди? «Простите, святой отец Кассиан, ибо я согрешила: ношу в башке террориста-неудачника и играю его депрессивную музыку».*

— Я предлагаю быть на шаг впереди, — Ви встала и подошла к своему терминалу. Руки привычно забегали по клавиатуре. — Он ищет информацию о нас. Значит, мы должны найти все, что можно, о нем. Слабости, привычки, контакты. Где пьет, с кем спит, какие счета не оплатил.

Джонни усмехнулся, и его глитчащая фигура соскользнула с подоконника. — *А вот это мне нравится. Думаешь, как настоящая наемница. Не можешь убить проблему — закопай ее в компромате.*

— Я не хочу его закапывать. Я хочу знать, чего ждать, — поправила она, просматривая публичные сети. Кассиан Фрост. Цифровой след был старым, почти затертым. Несколько десятков статей в архивах «Тотального Рока» и других изданий двадцатилетней давности. Пара упоминаний на форумах для музыкальных снобов. Ни адреса, ни свежих фотографий. Человек-призрак. Почти как сам Джонни.

— Пусто, — разочарованно выдохнула Ви. — Он умеет прятаться.

— *Конечно, умеет. Старая школа,* — Джонни прошелся сквозь стол, заставив экран на мгновение зарябить. — *Они не вываливали всю свою жизнь в сеть. Они пользовались блокнотами и личными встречами. Чтобы его найти, нужно копать не в киберпространстве, а в реале. Поговорить с людьми. Например, с Керри.*

— Только не это, Джонни. Я не буду впутывать в это твоего старого дружка. Фрост и так пытается до него добраться.

— *А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока этот писака не притащит к твоей двери репортеров «WNS»? Или, хуже, какого-нибудь корпо-охотника за головами, который решит, что биочип в твоей голове — редкий артефакт?*

Их спор прервал звонок. Ви вздрогнула, рука инстинктивно метнулась к пистолету. Но на экране терминала высветился знакомый иероглиф Вакако Окады. Облегчение смешалось с деловой сосредоточенностью.

— Слушаю, Окада-сан.

— Ви, — голос фиксера был как всегда ровным и бесстрастным, будто она зачитывала сводку погоды. — Есть работа. Деликатная. Нужен человек с тихими ногами и быстрыми пальцами.

— Что за работа?

— Извлечение данных. Клиент хочет получить личный архив одного человека. Недавно тот скоропостижно скончался. Официальная причина — отказ кибернетики. Квартира опечатана, но охрана «Макс-така» появится там только завтра утром. У тебя есть окно этой ночью. Терминал не подключен к сети, все нужно скачать на месте. Никакого шума, никакой крови. Чистый инфосбор.

— *О, обожаю такие заказы,* — промурлыкал Джонни. — *Копаться в чужих цифровых потрохах. Это как археология, только вместо костей — пиксели и забытые пароли.*

— Адрес? — спросила Ви, игнорируя его.

— Уже у тебя. Оплата стандартная. Половина после извлечения, половина после доставки. И помни, Ви. Призраков не существует. Ты войдешь в пустую квартиру и заберешь пустые данные.

Связь прервалась. Ви посмотрела на координаты. Мегабашня «Сусаноо» в Джапан-тауне. Элитный район. Значит, покойник был не из бедных.

— «Призраков не существует», — горько усмехнулась она. — Если бы она только знала.

— *Она знает,* — возразил Джонни, становясь серьезным. — *Именно поэтому и наняла тебя. Она чует, что ты привыкла иметь с ними дело. Поехали, Ви. Работа есть работа. К тому же… нам нужно вдохновение для новых песен.*

***

Ночь в Джапан-тауне была пропитана запахом соевого соуса, озона от неоновых вывесок и влажного асфальта. Квартира находилась на 82-м этаже. Ви без труда обошла простенький электронный замок, используя старый добрый кодграббер. Дверь бесшумно открылась, впуская ее в царство тишины и пыли.

Вакако была права. Квартира была не жилой. Это был мавзолей. Все вещи лежали на своих местах, будто хозяин просто вышел за сигаретами и не вернулся. Дорогая мебель, покрытая тонким слоем пыли. Голографический карп, застывший в воздухе посреди комнаты. На столе — недопитая чашка с засохшим чаем.

— Жутковато, — прошептала Ви, осматриваясь.

— *Ничего жуткого,* — отозвался Джонни, возникнув у панорамного окна с видом на неоновые каньоны города. — *Просто… конечно. Вот так все и заканчивается. Ты копишь эдди, покупаешь хром, обставляешь свою коробку, а потом — щелк! — и твой карп застывает навечно. А какая-то чумба вроде тебя приходит, чтобы украсть твои секреты для безликого клиента.*

Ви прошла к терминалу в углу комнаты. Мощная, дорогая модель. Она подключила свой датапад и запустила программу взлома. Пока бежали строки кода, она оглядела рабочее место покойного. Стопка книг по философии трансгуманизма. Несколько чипов с классической музыкой. И одна фотография в электронной рамке: мужчина средних лет, улыбающийся, обнимает женщину на фоне залива. Лица светились счастьем.

— Он был кем-то, — тихо сказала Ви. — У него была жизнь.

— *Была,* — подтвердил Джонни, подходя ближе. Его взгляд был прикован к экрану. — *Ключевое слово — «была». Теперь он — просто набор данных, который мы сейчас утащим.*

Защита терминала пала. Ви получила доступ к файловой системе. «Личный архив», как и просила Вакако. Она начала копирование. Процесс был не быстрым, данных было много. Чтобы скоротать время, она открыла несколько файлов наугад.

Это была переписка. Десятки, сотни писем. С той самой женщиной с фотографии. Сначала — полные любви и планов на будущее. Потом — все более тревожные.

*«Милый, этот новый имплант… он меня пугает. Ты стал другим. Холодным».*

*«Это просто адаптация, дорогая. Он делает меня лучше. Быстрее. Умнее. Скоро ты все поймешь».*

*«Я не узнаю тебя. Вчера ты забыл про годовщину нашей свадьбы. Ты никогда не забывал».*

*«У меня было много работы. Прости. Я куплю тебе то ожерелье, которое ты хотела».*

Последние письма были полны отчаяния. *«Я ухожу. Я не могу больше жить с чужим человеком. Человек, которого я любила, умер. На его месте — эффективная, безупречная машина. Прощай».*

Письма от него, оставшиеся без ответа. Умоляющие. Растерянные. А затем — одно, последнее, адресованное самому себе. Файл назывался «Диагностика».

*«Она была права. Я прогнал тесты. Процессор личности, который я установил, вызвал каскадный сбой в лимбической системе. Эмоциональные реакции подавлены на 73%. Долговременная память, связанная с личными переживаниями, фрагментирована. Я помню формулу термоядерного синтеза, но с трудом могу вспомнить ее смех. Я оптимизировал себя до полной потери… себя. Я — призрак в собственной оболочке. И я не знаю, как это исправить».*

Ви сидела, глядя на экран. Копирование давно завершилось, но она не могла пошевелиться. Эта история, прочитанная в тишине мертвой квартиры, резонировала с ней до боли. Она чувствовала холод этого человека. Его запоздалое, ужасающее прозрение.

Джонни молчал. Он стоял за ее спиной, и она почти физически ощущала его напряженное внимание. Он не просто читал. Он впитывал.

— *Вот она,* — наконец прошептал он, и в его голосе была странная, мрачная эйфория. — *Вот она, настоящая музыка Найт-Сити. Не взрывы и перестрелки. А вот это. Тихая коррозия души. Когда ты продаешь себя по частям ради эффективности, а потом обнаруживаешь, что от тебя ничего не осталось, кроме полированной хромированной оболочки.*

Он протянул руку и коснулся ее плеча. Его призрачные пальцы не передавали тепла или холода, но Ви вздрогнула, будто от удара током.

— *Ты чувствуешь это, Ви? Эту пустоту? Эту тишину в конце пути? Запомни это чувство. Мы сыграем его. Мы заставим их всех это услышать.*

Она молча скопировала данные, отсоединила датапад и встала. Перед уходом она еще раз посмотрела на голографического карпа. Пустые глаза рыбы смотрели в никуда. «Призраков не существует», — сказала Вакако. Какая ложь. Этот город кишел ими.

***

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Днем Ви отлеживалась, пытаясь отогнать от себя образы из чужой жизни, а по вечерам брала в руки гитару. Процесс создания музыки изменился. Это больше не было похоже на то, как Джонни захватывал ее тело. Теперь это было… сотрудничество. Жуткое, противоестественное, но сотрудничество.

— *Нет, не так,* — говорил он, когда она пыталась сыграть что-то быстрое и агрессивное. — *Здесь не нужна злость. Здесь нужна усталость. Представь, что твои пальцы — это капли дождя, которые монотонно бьют по стеклу. Одна за другой. Без цели. Без конца.*

Она закрывала глаза и вспоминала тишину квартиры в «Сусаноо». Вспоминала строки из письма. «Я — призрак в собственной оболочке». И пальцы сами находили нужную мелодию. Простой, повторяющийся перебор, пронизанный меланхолией. Он был похож на эхо в бетонном колодце.

Джонни напевал слова. Они рождались из ее воспоминаний, из ее ощущений, но облекались в его фирменную поэтическую форму — рубленую, точную, безжалостную.

*«Мой код безупречен, мой интерфейс чист,* *Я — новый Адам, футуриста каприз.* *Я выжег всю память, чтоб не было больно,* *Теперь я свободен. Теперь я доволен».*

Голос Джонни в ее голове звучал тихо, почти вкрадчиво, и Ви, играя, шептала эти слова вместе с ним.

*«Но в зеркале ночью, в неоне витрин,* *Я вижу кого-то, кто здесь был один.* *Он смотрит с укором из битых зеркал…* *Скажи, для чего я себя продавал?»*

Это была их вторая совместная песня. И она пугала Ви гораздо больше, чем первая. Потому что в ней она слышала не только отчаяние безымянного мертвеца из Джапан-тауна. Она слышала и себя. Свой страх раствориться, исчезнуть, стать просто носителем для легенды.

Однажды вечером, пытаясь отвлечься, она снова решила поискать информацию о Кассиане. На этот раз она зашла с другой стороны. Не через его имя, а через старые контакты «Samurai». Она залезла на глубоко заархивированный форум для фанатов группы, место, где общались настоящие «олдфаги». И там, в ветке обсуждений под названием «Где сейчас Керри Евродин?», она нашла то, что искала.

Сообщение было оставлено три дня назад пользователем с ником «Arasaka_Blues». Стиль был выверенным и академичным.

*«Коллеги, не располагает ли кто-нибудь актуальной информацией о местонахождении господина Евродина? Меня интересует его экспертное мнение касательно недавнего и крайне любопытного музыкального феномена. В определенных кругах наблюдается ренессанс эстетики раннего Сильверхэнда, но в совершенно новой, пост-панковой аранжировке. Подача, энергетика, даже определенные технические огрехи в исполнении — все это вызывает стойкие ассоциации. Хотелось бы обсудить с господином Евродином эту… преемственность».*

Ви похолодела. «Технические огрехи» — это он про лопнувшую струну. «Преемственность» — это он про нее. Он не сидел сложа руки. Он закидывал удочки. И он целился в самое уязвимое место — в Керри.

— Джонни! — позвала она.

Призрак рокербоя материализовался за ее плечом, вглядываясь в экран. По мере чтения его фигура становилась все более плотной, а синее мерцание вокруг — более агрессивным.

— *Сукин сын,* — прошипел он. — *Он заходит через Керри. Он знает, что Керри — единственный, кто может подтвердить его догадки на сто процентов. Он видел меня в брейндансах, он знает, как я двигаюсь, как говорю. Если Фрост опишет ему наше выступление… Керри все поймет.*

— Что нам делать? — Ви чувствовала, как паника снова подступает к горлу.

— *Нужно добраться до Керри первым,* — отрезал Джонни. Его голос звенел от ярости. — *Предупредить его. Заставить молчать.*

— Как? Вломиться к нему на виллу и сказать: «Привет, я Ви, а в моей голове сидит твой мертвый друг, и мы просим тебя помалкивать»? Он вызовет психбригаду!

— *Я найду способ!* — рявкнул Джонни. — *Я смогу достучаться до него! Через тебя!*

— Нет! — Ви вскочила со стула, отходя от терминала. — Хватит. Хватит решать все силой и нахрапом. Это твои методы привели тебя в могилу, а меня — в эту задницу. Мы не будем никуда вламываться.

— *Тогда что? Будем ждать, пока Фрост напишет свою статейку, и к тебе в дверь постучится спецотряд «Арасаки»?!*

— Мы… мы сыграем концерт, — выдохнула она, сама не веря своим словам. — Нам нужно сосредоточиться на том, что мы можем контролировать. А это — музыка.

— *Ты спятила?*

— Может быть! — крикнула она. — Но это единственное, что у нас есть! Ты хотел сцену? Ты хотел, чтобы тебя услышали? Так вот она, возможность! В субботу. В «Стазисе». Может, если мы сделаем это снова, если мы покажем, что это не случайность… это что-то изменит. Я не знаю! Но сидеть здесь и трястись от страха я больше не буду.

Джонни смотрел на нее долго, его гнев медленно угасал, сменяясь чем-то похожим на удивление. — *Ты боишься до усрачки, но все равно лезешь на сцену,* — он криво усмехнулся. — *В тебе и правда есть что-то от рокербоя, Ви. Ладно. Твоя взяла. Сыграем. Но если этот хрен Фрост снова там появится… я за себя не ручаюсь.*

***

В субботу у входа в «Стазис» было не протолкнуться. Слух о «девушке, играющей музыку призраков», разнесся по андерграунду Найт-Сити с вирусной скоростью. Рекс, хозяин клуба, лично встречал Ви у входа. Его кибернетический глаз больше не дергался, а на лице играла довольная ухмылка.

— Я удвоил цены на вход, и все равно билетов не хватило, — пробасил он, пропуская ее внутрь. — Сегодня здесь вся богема Уотсона. Критики из мелких датазинов, позеры с худшколы, пара нетранеров, которые ищут новый трип. Не облажайся.

Внутри было жарко и тесно. Воздух был густым от дыма, пота и ожидания. Это была совсем не та полупустая дыра, что неделю назад. Теперь это было *место*.

Ви пробралась к сцене, чувствуя на себе сотни любопытных взглядов. Сердце колотилось где-то в горле. Это был не страх перед провалом. Это был страх перед успехом.

— *Ну что, готова к своему звездному часу?* — шепнул Джонни, его фигура была почти невидима в полумраке за сценой.

— Заткнись, — процедила она, подключая гитару. Руки слегка дрожали.

Она бросила взгляд в зал. И увидела его. Кассиан Фрост сидел за тем же столиком в углу. Один. Он не смотрел на сцену. Он смотрел прямо на нее. Его взгляд был тяжелым, внимательным, изучающим. В нем не было угрозы. В нем был вопрос.

Ви глубоко вздохнула, закрывая глаза. Шум толпы отступил. Осталась только она, гитара в руках и призрак в голове.

— *Не думай о нем,* — голос Джонни был спокоен. — *Не думай ни о ком из них. Есть только ты и звук. Тот самый холод. Та самая пустота. Дай им ее. Они за этим пришли.*

Она взяла первый аккорд. Это была новая песня. Та самая, рожденная в мертвой квартире. Медленный, гипнотический перебор полился из динамиков. Зал мгновенно затих.

Ви открыла глаза. И запела. Ее голос был ровным, почти безжизненным. Она не играла роль. Она транслировала чувство. Эхо чужого отчаяния, ставшее ее собственным.

*«Мой код безупречен, мой интерфейс чист…»*

Она видела лица в толпе. Молодые, старые, покрытые хромом и шрамами. И в их глазах она видела узнавание. Они слышали не просто песню. Они слышали историю своей собственной жизни в этом городе, который обещал вечность, а платил за нее душой.

Кассиан Фрост не отрывал от нее взгляда. Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, что было слышно только ему. Он не был просто зрителем. Он был свидетелем. Летописцем.

Ви перешла ко второй песне, потом к третьей. Она больше не чувствовала себя марионеткой. Она была проводником. Граница между ней и Джонни истончилась, почти исчезла. Была только музыка — холодная, честная, безжалостная. Эхо, застрявшее в бетоне Найт-Сити, которое наконец-то нашло свой голос.

И когда она взяла последний аккорд, и зал взорвался ревом, она поняла две вещи. Первая: пути назад больше нет. И вторая: этот призрак в ее голове был не только ее проклятием. Он становился ее силой.

Она опустила гитару, тяжело дыша, и ее взгляд снова встретился со взглядом Кассиана Фроста. Старый критик медленно, почти незаметно кивнул. Это не было одобрением. Это было признанием. Бой начался. И поле битвы — не улицы Найт-Сити, а эта маленькая, прокуренная сцена.