Danganronpa but everyone loves shichi
Абсолютный дефицит личного пространства
Пробуждение в Академии одарённых узников всегда начиналось одинаково: с панического желания натянуть кепку до самого подбородка и притвориться предметом мебели.
Шуичи Саихара лежал в своей кровати, глядя в потолок общежития, и слушал приглушённый шум за дверью. Судя по характерному звяканью, Кируми уже в третий раз за утро бесшумно меняла коврик перед его комнатой на более мягкий и подогретый. Чуть дальше, судя по яростному шёпоту, Кайто и Кокичи вели войну за право первым поздороваться с ним в коридоре.
– Я его лучший друг и напарник, тупоголовый гремлин! – доносился сквозь толщу дерева сдавленный бас Момоты. – Отойди, пока я не запустил тебя на околоземную орбиту!
– Ни-ши-ши! Друг? Как скучно, Кайто! Друзья не заслуживают его внимания так, как заклятые враги с романтическим подтекстом! Я приготовил для Шуичи панкейки в форме его кепки! Они отравлены моей безграничной любовью!
Шуичи тихо простонал в подушку.
«Убийственная игра», – мысленно повторил он название происходящего кошмара. Монокума обещал кровь, предательство, паранойю и безысходность. На деле же Академия превратилась в осаждённую крепость, где пятнадцать абсолютных талантов вели круглосуточную войну на уничтожение... за право подержать его за руку или хотя бы поймать на себе его застенчивый взгляд.
Тяжело вздохнув, Шуичи поднялся, натянул форму, привычным движением надвинул козырёк на глаза и повернул дверную ручку.
Коридор взорвался звуками в ту же секунду, стоило защёлке щелкнуть.
– Доброе утро, Шуичи! – хором воскликнули Кайто и Кокичи, мгновенно прекратив потасовку и приняв максимально непринуждённые позы.
Ома стоял с подносом, на котором действительно лежали панкейки смутно знакомой формы, а Кайто гордо выпятил грудь, держа в руке огромный термос.
– Шуичи, братан, ты отлично выглядишь! – Момота широко улыбнулся и хлопнул его по плечу, правда, с такой аккуратностью, словно боялся разбить тончайший фарфор. – Я тут прикинул... тебе нужно больше железа и витаминов! Я заставил Кируми выжать этот сок из редчайших фруктов!
– Не слушай его, любимый детектив, – промурлыкал Кокичи, протискиваясь между ними и заглядывая Шуичи снизу вверх своими фиолетовыми глазами. – Он просто пытается компенсировать отсутствие мозгов грубой заботой. А вот мои панкейки сделаны вручную! Ну... почти вручную. Я стоял рядом и вдохновлял Тоджо своим присутствием!
– С-спасибо вам обоим... правда, не стоило так утруждаться, – тихо пробормотал Шуичи, чувствуя, как щёки предательски заливает краска.
– Стоило! – раздался мягкий, но не терпящий возражений голос Кируми, возникшей словно из воздуха с серебряным подносом, на котором лежало свежевыглаженное запасное полотенце и чашка идеально заваренного черного чая. – Саихара-сан, ваше благополучие – единственный приоритет этой академии. Пожалуйста, позвольте мне сопровождать вас в столовую.
– Эй, швабра в фартуке, в очередь! – взвизгнула выскочившая из своей комнаты Миу Ирума. Её волосы были взлохмачены, под глазами залегли тени от ночной работы в мастерской, но взгляд горел маниакальным восторгом. – Этот сопливый детективчик принадлежит гениальной мне! Смотри сюда, Шуичи! Я всю ночь паяла!
Она бесцеремонно выдернула какую-то металлическую конструкцию, отдалённо напоминавшую бронежилет с кучей мигающих лампочек.
– Это «Супер-пупер защитный корсет Ирумы номер сорок два»! Если к тебе приблизится кто-то с дурными намерениями на расстояние ближе полуметра, его шарахнет током в десять тысяч вольт! Ну... или он просто заставит тебя громко стонать от вибрации, тут уж как проводка ляжет! Но ты оцени заботу, придурок! Ты же такой хрупкий, прямо так и хочется привязать тебя к кровати и...
– Миу! – в коридор вышла Каэде Акамацу, её лицо выражало крайнюю степень возмущения, хотя при взгляде на Шуичи взгляд пианистки мгновенно потеплел. – Перестань смущать Шуичи с самого утра! Доброе утро, Шуичи. Ты хорошо спал? Тебе ничего не снилось? Если хочешь, после завтрака я сыграю для тебя ту сонату Дебюсси, о которой ты вчера говорил?
– Я... эм, Каэде, это было бы замечательно, но...
– Никаких «но»! – решительно перебила его Маки Харукава, беззвучно появившаяся за спиной Каэде. Её алые глаза скользнули по собравшимся с неприкрытой угрозой. – Если кто-то из вас сделает хоть шаг, из-за которого он споткнётся... вы хотите умереть?
Коридор на секунду затих. Даже Кокичи притих, хотя и продолжал строить Шуичи умильные рожицы.
Шуичи мысленно воздел руки к небу. Он был Абсолютным Детективом. Он должен был искать улики, раскрывать заговоры, предотвращать убийства. Но в этой академии расследовать было нечего. Единственное дело, которое здесь расследовалось ежедневно, носило кодовое название: «Почему Шуичи Саихара сегодня так очаровательно вздохнул и что нам сделать, чтобы он улыбнулся».
Ему даже шуточный титул дали – Абсолютный Любимец. И самое страшное заключалось в том, что никто, кажется, не считал это шуткой.
Когда процессия, напоминавшая свиту императора, наконец ввалилась в столовую, там уже сидели остальные. Гонта бросился отодвигать стул для Шуичи с такой деликатностью, будто стул был сделан из крыльев бабочки. Анджи немедленно начала молиться Атуа за здравие детектива, обещая вырезать его статую из цельного куска мрамора в натуральную величину («И без одежды, конечно же, Атуа настаивает на божественной наготе!»), из-за чего Тенко едва не сломала стол ударом ноги, крича, что похотливые взгляды оскверняют «милейшего в мире мужчину, который вовсе не похож на этих омерзительных дегенератов».
В углу столовой тихо сидела Цумуги Широгане.
Она поправляла очки, скромно намазывала тост джемом и выглядела абсолютно серой, невзрачной школьницей.
Никто в этой комнате не подозревал, что за тонкими стёклами очков скрывался не просто наблюдатель, а Мастермайнд. Создательница этого мира. Главный архитектор пятьдесят третьего сезона самого жестокого реалити-шоу в истории человечества.
И Цумуги Широгане находилась в состоянии перманентного экстаза, смешанного с тихим ужасом.
Под столом, в складках своей длинной юбки, Цумуги сжимала микро-планшет, транслировавший закрытую статистику Team Danganronpa.
Цифры на голографическом дисплее не просто росли – они взрывались.
Рейтинг текущего сезона: +4000% по сравнению с пиковыми показателями финала предыдущей игры. Продажи сопутствующего мерча: +4500% от суммарной прибыли всех предыдущих пятидесяти двух сезонов, вместе взятых. Очередь на предзаказ плюшевых фигурок Шуичи Саихары в натуральную величину обрушила сервера глобальной сети трижды за последние сорок восемь часов.
Внешний мир сошёл с ума.
Общество, веками жаждавшее крови, казней, отчаяния и кипящей ненависти, внезапно переклинило. Когда на экране впервые появился этот неуверенный в себе мальчик с тёмными волосами, смущённо придерживающий край кепки и смотрящий в камеру глазами раненого оленёнка, миллиарды зрителей по ту сторону экранов хором выдохнули: «Мы должны его защитить».
Если бы сейчас в академии произошло хотя бы одно настоящее убийство, если бы хоть одна капля крови упала на пол, разъярённая толпа фанатов снесла бы штаб-квартиру Team Danganronpa до основания за считанные минуты. Спонсоры умоляли руководство на коленях: «Только не трогайте мальчика в кепке! Дайте ему всё, что он хочет! Транслируйте, как он кушает суп, двадцать четыре часа в сутки!»
Цумуги едва сдерживала дрожь в пальцах.
Она не могла раскрыть себя. О, как бы ей хотелось подойти к Шуичи, сбросить эту унылую личину косплеерши и признаться, что этот идеальный, жестокий и прекрасный мир вертится вокруг него! Но правила были безжалостны: если Мастермайнд раскроет карты, игра завершится. Трансляция прекратится. Шуичи заберут спасатели, сотрут воспоминания или вернут в реальность, где он больше не будет заперт с ней в этой золотой клетке.
«Пока продолжается игра, ты здесь, – сладко думала Цумуги, глядя, как Шуичи неловко принимает чашку чая из рук Кируми. – Ты принадлежишь этому сюжету. Ты принадлежишь мне. Пусть они все бегают вокруг тебя... они просто статисты в величайшем романтическом триллере века».
Внезапно в центре столовой с громким хлопком и облаком конфетти возник Монокума.
– Упу-пу-пу! – раздался его скрипучий, знакомый каждому зрителю смех. – Доброе утро, мерзкие детишки! Как поживают ваши надежды? Не пора ли разбавить эту приторную идиллию капелькой леденящего кровь ОТЧАЯНИЯ?!
Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Кайто встал в боевую стойку, закрывая собой Шуичи. Маки положила руку на скрытый под юбкой кинжал. Кокичи сузил глаза, а Рантаро напрягся, готовый перехватить медведя в прыжке.
Шуичи слегка побледнел и сжал край своей тарелки.
Монокума заметил эту бледность, и его механический глаз нервно мигнул красным.
Внутренняя директива системы взвыла сиреной: «ВНИМАНИЕ! УРОВЕНЬ СТРЕССА ОБЪЕКТА "САИХАРА ШУИЧИ" ПРЕВЫСИЛ 12%. ПАДЕНИЕ РЕЙТИНГА В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ НА 0.4%. УСТРАНИТЬ УГРОЗУ КОМФОРТУ».
Чёрно-белый медведь мысленно выругался на создателей программного кода. Он был воплощением ужаса! Он казнил десятки подростков самым изощрённым образом! Но контракт со студией и абсолютные системные протоколы связывали его по рукам и лапам. Он физически не мог причинить вред этому сопляку, иначе программный блок в его процессоре просто взорвал бы его на месте.
– Э-э-э... то есть, я хотел сказать! – Монокума мгновенно сменил зловещую позу на шутовской поклон. – Пора объявить новый МОТИВ! Да-да, мотив для убийства! Ведь без убийств правила игры будут нарушены, а правила – это святое!
– Убирайся, плюшевый ублюдок! – прорычала Миу, заслоняя Шуичи своей выдающейся грудью. – Если ты хоть пальцем тронешь нашего Шуичи, я разберу тебя на шестерёнки и засуну твой голосовой модуль тебе прямо в...
– Тихо, женщина, дай медведю закончить! – взвизгнул Монокума, но тут же откашлялся в кулак и повернулся исключительно в сторону Шуичи. – Итак! Мотив номер три! «Мотив абсолютного душевного спокойствия»! Тот, кто совершит образцово-показательное убийство... получит право забрать Саихару-куна в отдельный люкс-бункер с джакузи и безлимитным запасом его любимых детективных романов!
Шуичи поперхнулся чаем.
– Ч-что?! Монокума, это безумие! Ты не можешь выставлять человека в качестве награды!
– Могу, ещё как могу, это моё шоу! – Монокума суетливо подбежал к Шуичи, проигнорировав направленный на него свирепый взгляд Маки, и плюхнул на стол рядом с его тарелкой пухлый мешочек и термос с логотипом в виде медвежьей морды. – А это... кхм... чисто процессуальная помощь следствию! Пятьсот дополнительных моно-монет для автомата с подарками! И горячее какао! Не подумай ничего такого, Саихара, правила обязывают меня поддерживать детективный потенциал участников на должном уровне! Если ты простудишься, кто будет раскрывать преступления, а?! Я забочусь исключительно о чистоте судебного процесса! Понял?! И не смей на меня так смотреть, у меня от твоих щенячьих глаз короткое замыкание в левом полушарии!
С этими словами медведь сдавленно пискнул, растворился в воздухе так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь слабый запах жжёного сахара и корицы.
В столовой повисла тишина.
Все взгляды медленно скрестились на мешочке с монетами, затем на термосе с какао, и, наконец, на самом Шуичи.
– Пятьсот монет... – благоговейно прошептала Химико, лениво моргая. – На это можно купить всю коллекцию плюшевых котиков из автомата... Шуичи, ты потрясающий маг. Ты заколдовал даже директора.
– Это не магия, – мрачно заметил Корекиё, поправляя повязку на лице. – Это первобытная, неодолимая сила чистой человеческой привлекательности. Поистине, красота человечества во плоти... Сестра была бы в восторге от тебя, Саихара-сан.
– ТАК! – рявкнул Кайто, ударив кулаком по столу. – Никаких люкс-бункеров! Никаких мотивов! Никто никого убивать не будет! Потому что если кто-то посмеет устроить здесь резню, Шуичи расстроится! А если Шуичи расстроится, я лично набью морду виновнику, невзирая на правила классного суда!
– В кои-то веки соглашусь с этим пустоголовым идиотом, – фыркнула Маки, скрестив руки на груди. – Труп означает классный суд. Классный суд означает стресс для Шуичи. Любой, кто подумает об убийстве, умрёт до того, как успеет взять в руки оружие.
– Ни-ши-ши, какая трогательная забота! – захлопал в ладоши Кокичи. – Вы все такие лицемеры! Вы просто боитесь, что если Шуичи запрут в бункере, то достанется он кому-то одному! Например... мне!
– Ома, закрой свой грязный рот, пока я не зашила его суровыми нитками! – взревела Миу.
Вокруг стола мгновенно вспыхнула яростная, привычная перепалка. Все спорили, кричали, мерились тем, кто сильнее заботится о душевном здоровье детектива, пока Кируми молча подливала ему чай, а Каэде нежно накрыла его ладонь своей тёплой рукой.
– Не волнуйся, Шуичи, – мягко улыбнулась пианистка. – Мы все выберемся отсюда вместе. И никто не позволит этому медведю причинить тебе боль.
Шуичи сидел, вжав голову в плечи, и медленно потягивал принесённое директором какао (оно, чёрт возьми, было идеальной температуры и именно с тем количеством зефирок, которое он любил).
Взгляд его упал на Цумуги, которая скромно пила воду из стакана и с каким-то странным, почти религиозным благоговением смотрела на него через край стекла. Заметив, что он смотрит на неё, Широгане густо покраснела, пискнула что-то невнятное про «обычную косплеершу, недостойную внимания главного героя» и поспешно уткнулась в свою тарелку.
Шуичи снова вздохнул, надвигая кепку ещё глубже.
Он был Абсолютным Детективом, оказавшимся в центре смертельной игры, которая категорически отказывалась быть смертельной. За ним охотились не убийцы, а чрезмерная любовь всего окружающего мира. И самое страшное заключалось в том, что никакой логический дедуктивный метод не мог подсказать ему, как раскрыть это дело и сбежать от всеобщего обожания.