Danganronpa but everyone loves shichi
Искусство дедукции против культа личности
После завтрака в Академии одарённых узников наступало самое опасное время суток – так называемое «свободное время».
В любой нормальной Убийственной игре этот период предназначался для того, чтобы участники могли лучше узнать друг друга, наладить хрупкие социальные связи или втайне спланировать идеальное преступление. Но здесь «свободное время» превращалось в ожесточённые позиционные бои за право находиться в радиусе одного метра от Шуичи Саихары.
Едва тарелки исчезли со столов, как Кируми Тоджо достала из кармана фартука безупречно вычерченную и заламинированную таблицу формата А3.
– Согласно составленному мною расписанию, учитывающему биологические ритмы Саихары-сана и уровень инсоляции во внутреннем дворе, следующие два часа он должен провести на свежем воздухе, – ровным тоном объявила горничная. – Первые сорок пять минут закреплены за физической разминкой умеренной интенсивности.
– Чего-о-о?! – взревел Кайто, мгновенно вклиниваясь между Шуичи и Кируми. – Никаких умеренных интенсивностей! Шуичи – мой напарник! Мужчина должен закалять дух и тело под палящим солнцем! Мы собирались отжиматься до седьмого пота, а потом смотреть на звёздные карты!
– Ни-ши-ши, отжиматься? Как пошло, Кайто, – Кокичи Ома сидел прямо на краю обеденного стола, беспечно болтая ногами. – Ты просто хочешь заставить бедного детективчика раздеться, бесстыжий ты дегенерат! А вот я собирался предложить Шуичи нечто куда более изысканное. Например, сыграть в русскую рулетку, где в пяти каморах револьвера лежат признания в любви, а в шестой – обручальное кольцо! Шутка! Или не шутка? Кто знает!
– Ах ты, мерзкий коротышка! – взвизгнула Тенко Чабашира, принимая боевую стойку Нео-айкидо. – Никаких колец! Хотя Саихара-сан и является исключением из всеобщего правила омерзительности лиц мужского пола, его чистая, невинная аура не должна быть запятнана твоими грязными фантазиями! Тенко лично выбьет из тебя дурь, если ты сделаешь к нему хоть шаг!
– П-подождите, все, успокойтесь... – слабо попытался вмешаться Шуичи, пряча глаза под кепкой.
Его никто не услышал.
Миу уже доставала из ящика для инструментов портативный измеритель пульса, угрожая «нацепить этот ошейник на тощую шею детектива ради науки», Каэде пыталась составить компромиссный график с помощью музыкальной гармонии, а Анджи начала чертить вокруг стула Шуичи защитный круг из ракушек и сухих трав, монотонно напевая гимн островного бога.
Шуичи медленно, сантиметр за сантиметром, сполз со стула.
Пользуясь тем, что Гонта попытался вежливо разнять Кайто и Кокичи («Джентльмены не должны драться из-за Саихары-куна, джентльмены должны делиться Саихарой-куном!»), детектив сделал шаг назад. Затем ещё один. Прижавшись спиной к стене, он юркнул в тень арочного прохода и со всех ног бросился по коридору.
Сердце колотилось где-то в горле. Он бежал не от кровожадных маньяков, а от чрезмерной опеки, но уровень адреналина в крови был таким, словно за ним гналась свора гончих.
Единственным местом во всей академии, где ещё оставался шанс на тишину, была библиотека в подвале. Там было прохладно, пахло пылью и старыми страницами, а тяжёлые дубовые двери глушили любые крики.
Шуичи влетел в библиотеку, захлопнул створку и с облегчением прислонился к ней лбом, тяжело дыша.
– Фух... получилось...
– Сбежал от фанатов, детектив?
Шуичи вздрогнул и резко вскинул голову.
У дальней полки, непринуждённо скрестив руки на груди, стоял Рантаро Амами. Его зелёные волосы мягко падали на лоб, а на лице играла привычная, слегка загадочная, но невероятно тёплая улыбка. В руках он держал фарфоровую чашку, от которой поднимался тонкий аромат мяты и лаванды.
– Амами-кун? – Шуичи неловко поправил кепку, чувствуя, как краска снова заливает щёки. – Ты... ты тоже здесь?
– Ага, – Рантаро мягко шагнул навстречу, двигаясь бесшумно и грациозно. – Я заметил, как тебя окружили в столовой. Честно говоря, они иногда перегибают палку. Нельзя так сильно давить на человека. Держи, это успокаивающий сбор. Я попросил Кируми приготовить его ещё до того, как там начался этот цирк. Не волнуйся, я сам проследил за процессом, там нет никаких сывороток правды от Миу или любовных снадобий Кокичи.
Шуичи с благодарностью принял чашку. Тепло фарфора приятно согрело пальцы.
– Спасибо... Ты единственный, кто ведёт себя со мной... нормально.
Рантаро тихо рассмеялся, и в его глазах промелькнула безграничная нежность, от которой Шуичи стало не по себе.
– «Нормально»? Шуичи, я старший брат кучи сестёр. Я умею скрывать свои эмоции лучше, чем Кайто или Миу. Но поверь, если бы я следовал своим первобытным инстинктам, я бы просто запер тебя в самой уютной комнате этой академии, завернул в три слоя пледов и читал бы тебе сказки на ночь, чтобы никто и никогда не заставил тебя хмуриться.
Шуичи поперхнулся чаем на первом же глотке.
– Ч-что?..
– Ничего, – подмигнул Рантаро, абсолютно не смутившись. – Забудь. Располагайся. Я тут немного прибрался к твоему приходу.
Только сейчас Шуичи огляделся по сторонам и осознал масштабы катастрофы.
Библиотека больше не напоминала мрачное хранилище забытых знаний. В углу, где обычно царил полумрак, стояло огромное, обитое тёмно-синим бархатом кресло-реклайнер с ортопедической подушкой под поясницу. Рядом возвышался торшер с мягким янтарным светом, не утомляющим глаза. А на ближайшем стеллаже все книги по квантовой физике и истории средневековья были сдвинуты в сторону. Вместо них аккуратными рядами стояли полные собрания сочинений Конан Дойла, Агаты Кристи, Эллери Куина и Эдгара Аллана По.
– Это... – Шуичи онемел.
– Мы с ребятами вчера немного переставили мебель, – скромно пояснил Амами. – Точнее, мы едва не переубивали друг друга за право выбрать обивку для кресла, но в итоге сошлись на синем. Под цвет твоих волос.
Шуичи медленно опустился в кресло. Оно оказалось дьявольски удобным. Тело мгновенно расслабилось, хотя разум детектива отчаянно сигнализировал о стратегическом тупике. Это была не тюрьма, это был пятизвёздочный отель с элементами культа личности.
– Я пойду, постою у дверей, – мягко произнёс Рантаро, отступая к выходу. – Почитай, отдохни. Если кто-то попытается ворваться – я их задержу. У меня большой опыт усмирения капризных детей.
– Амами-кун, подожди, тебе не обязательно...
Но Рантаро лишь тепло улыбнулся, приложил палец к губам и тихо скользнул за дверь, оставив Шуичи в абсолютной тишине.
Детектив глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Всего пять минут. Ему нужно было просто пять минут побыть обычным шестнадцатилетним парнем, а не центром вселенной.
– Пс-с-с! Эй! Саихара!
Шуичи распахнул глаза.
Звук доносился из-за одного из массивных книжных шкафов. Детектив напрягся, встал с кресла и осторожно заглянул за деревянную панель, где располагался тайный проход к комнате Мастермайнда.
Проход был закрыт, но прямо перед ним на корточках сидел Монокума. В лапах плюшевого тирана был зажат увесистый пакет с логотипом элитного кондитерского магазина.
– М-Монокума?! – Шуичи отшатнулся. – Что ты здесь делаешь? Опять готовишь какую-то смертельную ловушку?
– Тс-с-с! Заткнись, ради всех казней на свете, не ори так громко! – зашипел медведь, нервно оглядываясь на входную дверь. – Ты хочешь, чтобы сюда ворвалась эта ненормальная с косичками и зарезала меня разделочным ножом?! У меня, между прочим, лимит запасных корпусов на этот квартал строго ограничен бюджетом!
– Зачем ты пришёл? – нахмурился Шуичи, включая профессиональную дедукцию. – Это связано с убийственной игрой?
– Конечно, это связано с игрой! – раздражённо огрызнулся Монокума, но тут же осёкся, когда из его динамика раздался тихий системный щелчок.
Красный глаз механического директора замерцал.
Внутренний интерфейс искусственного интеллекта выдал критическое оповещение: «ВНИМАНИЕ. ТЕМБР ГОЛОСА ДИРЕКТОРА КЛАССИФИЦИРОВАН КАК "ИЗЛИШНЕ АГРЕССИВНЫЙ". УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ САИХАРЫ ШУИЧИ ВЫРОС НА 1.5%. РЕЙТИНГ ТРАНСЛЯЦИИ: -2.1% ЗА ПОСЛЕДНИЕ ТРИДЦАТЬ СЕКУНД. ДИРЕКТИВА: ПРОЯВИТЬ ДЕЛИКАТНОСТЬ».
Монокума судорожно сжал зубы, издав звук скрежещущих шестерёнок.
– То есть... упу-пу... я хотел сказать, – голос медведя стал приторно-вежливым, почти подобострастным, – директор Академии одарённых узников всего лишь выполняет свои прямые административные обязанности по обеспечению учебного процесса!
– Каким образом?
– Вот! – Монокума пихнул пакет прямо в руки Шуичи.
Шуичи осторожно заглянул внутрь. Там лежали свежайшие, тающие во рту эклеры с ванильным кремом и... книга в кожаном переплёте.
– Это же... – глаза Шуичи расширились. – Первое издание «Этюда в багровых тонах» 1887 года? Откуда оно у тебя?! Оно же стоит целое состояние!
– Конфискат! В смысле... на складе завалялось! – Монокума отвёл взгляд своего чёрного глаза, нервно ковыряя лапой паркет. – Ты не подумай ничего такого, глупый детектив! Я – само воплощение отчаяния! Я жажду твоих слёз и страданий! Но... чёртовы зрители... то есть, правила академии требуют, чтобы расследования велись на высшем интеллектуальном уровне! Если твой мозг не будет получать достаточное количество глюкозы и правильной литературы, качество судебных заседаний упадёт! А скучный суд – это преступление против эстетики отчаяния!
– Монокума, ты... ты заботишься обо мне? – опешил Шуичи.
– ЛОЖЬ! КЛЕВЕТА! ПРОВОКАЦИЯ! – взвизгнул медведь, комично взмахнув лапами. – Я тебя ненавижу! Ты разрушаешь концепцию моей прекрасной, жестокой игры одним своим жалким, несчастным видом! Хватит так смотреть на меня этими круглыми глазищами, у меня система охлаждения процессора плавится! Ешь пирожные и страдай от осознания своей беспомощности! Упу-пу-пу!
С громким треском и хлопком Монокума провалился в вентиляционный люк под полом, оставив после себя лишь металлическую крышку и сладкий запах ванили.
Шуичи остался стоять посреди библиотеки, держа в одной руке пакет с эклерами за несколько тысяч долларов, а в другой – бесценный раритет викторианской эпохи.
«Это безнадёжно, – обречённо подумал он. – Даже плюшевый маньяк-убийца стал жертвой этого проклятия».
***
Тем временем, в глубине потайной комнаты управления, скрытой за той самой фальшивой стеной, обстановка была накалена до предела.
Цумуги Широгане сидела перед огромной стеной мониторов, судорожно сжимая в руках кружку с давно остывшим растворимым кофе. Её аккуратная форма косплеерши была слегка помята, синие волосы выбились из причёски, а за толстыми стёклами очков безумным неоновым пламенем горели зрачки.
На центральном экране в разрешении 8К крупным планом транслировалось лицо Шуичи Саихары, держащего в руках томик Конан Дойла. Его щёки слегка порозовели, а на губах блуждала едва заметная, робкая улыбка.
Счётчик зрительской активности в правом углу экрана выдал надпись: «СЕРВЕРА ПЕРЕГРУЖЕНЫ. ПИКОВЫЙ ОНЛАЙН: 4.8 МИЛЛИАРДА ЧЕЛОВЕК».
Бегущая строка чата летела со скоростью света: [User_994]: ОН УЛЫБНУЛСЯ! ГОСПОДИ, ОН УЛЫБНУЛСЯ! [DanganFanatic]: КТО ДАЛ ЕМУ ЭТИ ЭКЛЕРЫ?! МОНОКУМА – ЛУЧШИЙ ПЕРСОНАЖ СЕЗОНА, ДАЙТЕ ЕМУ ПРЕМИЮ! [Kaito_My_Bro]: ЕСЛИ САИХАРА-КУН СЪЕСТ ЭТИ ПИРОЖНЫЕ И У НЕГО ЗАБОЛИТ ЖИВОТ, МЫ УНИЧТОЖИМ СТУДИЮ! [DespairLover666]: Какое к чёрту отчаяние, вы посмотрите на этот козырёк! Я хочу переписать на него свою квартиру!
Цумуги тяжело, прерывисто вздохнула и прижала ладонь к груди, где бешено колотилось сердце.
– Ах... Шуичи... идеальный, совершенный протагонист... – прошептала она, и её голос дрожал от экстаза. – Ни один сценарист в мире не смог бы прописать такого персонажа. Он не играет роль. Он просто существует... и мир падает к его ногам.
Она с яростью посмотрела на соседний монитор, где у дверей библиотеки дежурил Рантаро, бдительно сканируя коридор.
– Наглый авантюрист, – прошипела Цумуги, с хрустом сжимая карандаш. – Думает, если он старший брат, то имеет право на привилегии? Ха! В оригинальном сценарии ты должен был умереть первым, Амами-кун! Я планировала проломить тебе череп железным шаром! Но если я убью тебя сейчас... Шуичи заплачет.
Цумуги передёрнуло от ужаса при одной только мысли об этом.
Если Шуичи заплачет, рейтинги упадут. Зрители начнут массовые беспорядки. Спонсоры разорвут контракты. Но хуже всего – она сама не выдержит вида его слёз. Когда на предварительном прогоне в прологе он просто ударился локтем об угол шкафа, Цумуги прорыдала в диспетчерской два часа подряд и оштрафовала бригаду декораторов на полугодовой оклад.
– Игра должна продолжаться, – лихорадочно забормотала Широгане, печатая на клавиатуре новые строчки системного кода. – Никаких казней. Никаких смертей. Финал пятьдесят третьего сезона будет другим... Мы построим для него абсолютную утопию. Я создам сюжет, в котором главным конфликтом будет... будет выбор лучшего подарка на его день рождения! Да! Это гениально! Это новое слово в жанре реалити-шоу!
Внезапно один из мониторов замигал тревожным жёлтым светом. В коридоре третьего этажа камеры зафиксировали движение.
Цумуги мгновенно переключила фокус и нахмурилась:
– Что ещё там происходит?..
***
В тишину библиотеки ворвался оглушительный грохот.
Тяжёлые дубовые двери распахнулись от мощного удара ноги, и в помещение буквально влетели двое.
Рантаро, стоявший на страже, даже не успел среагировать – мимо него пронеслась разъярённая Маки Харукава, за которой по пятам следовала тяжело дышащая Каэде, а следом, спотыкаясь, бежал Кибо с включёнными сигнальными маячками на плечах.
Шуичи едва не выронил эклер прямо на бесценную книгу.
– Что случилось?! – в панике воскликнул детектив, вскакивая с кресла. – Монокума нарушил правила? Кто-то ранен?!
Маки затормозила прямо перед ним. Её алые глаза горели нешуточной, леденящей душу яростью, а тонкие пальцы сжимали полупрозрачный пластиковый пакет для вещественных доказательств.
– Шуичи, не двигайся, – холодно произнесла она, внимательно осматривая его с головы до ног, словно ища невидимые раны. – Ты в порядке? Ты ничего не трогал? Твоя обувь не повреждена?
– Я... я в полном порядке, Маки-сан, но что...
Каэде подбежала следом, схватила Шуичи за руки и сжала их в своих ладонях, прерывисто дыша:
– Слава богу! Мы успели! Шуичи, мы предотвратили теракт!
Шуичи окончательно перестал что-либо понимать. Его детективный склад ума отказывался обрабатывать поступающую информацию.
– Теракт? В академии?! Кто его готовил?!
Маки молча подняла пластиковый пакет на уровень его глаз.
Внутри лежал... обычный канцелярский гвоздик. Маленький, с белой пластиковой шляпкой и слегка погнутым металлическим остриём.
Шуичи моргнул раз. Потом ещё раз.
– Это... канцелярская кнопка?
– Это орудие потенциального покушения! – с абсолютной серьёзностью отчеканил подошедший Кибо, его механические сенсоры тревожно щёлкали. – Согласно моим баллистическим и траекторным расчётам, этот острый предмет находился на полу главного коридора под углом в сорок пять градусов. Если бы Саихара-сан пошёл по привычному маршруту из столовой в библиотеку, существовала вероятность в 14.8%, что он наступил бы на него через подошву своих форменных ботинок!
– Что могло привести к микротравме стопы! – подхватила Каэде с выражением искреннего ужаса на лице. – А если бы туда попала инфекция?! В условиях замкнутого пространства это могло закончиться заражением крови!
– Я найду того, кто уронил это, – глухим, замогильным голосом произнесла Маки, и от её взгляда даже Рантаро у двери нервно кашлянул. – И поверь мне, этот человек будет молить о классном суде, как о высшей милости. Никто. Не смеет. Создавать угрозу. Для Шуичи.
– Стойте, подождите! – Шуичи отчаянно замахал руками, чувствуя, как у него начинает дёргаться правый глаз. – Это просто канцелярская кнопка! Она, скорее всего, выпала из пробковой доски с объявлениями, которую Кируми повесила вчера утром! Никто не пытался меня убить!
Маки прищурилась, изучая кнопку сквозь пластик с профессиональной дотошностью наёмного убийцы.
– Ты слишком добр, Шуичи. Твоя невинность ослепляет тебя. Преступники коварны. Возможно, это был замаскированный сигнал от зачинщика игры.
– Маки права! – раздался из коридора громогласный голос Кайто, который ввалился в библиотеку вместе с остальной толпой.
За ним по пятам следовали Корекиё, что-то бормочущий о «жертвоприношении через укол иглой во имя красоты», Химико, лениво предлагающая «наложить защитное заклинание на всю обувь Шуичи», и Кокичи, который тут же начал громко кричать, что это он лично бросил кнопку, чтобы проверить реакцию «своего любимого детектива», хотя всем было очевидно, что он нагло врёт ради внимания.
– Классный суд! – взвизгнула ворвавшаяся следом Миу. – Давайте устроим внеочередной классный суд прямо сейчас! Я буду прокурором! Мы свяжем виновного и будем пытать его моими изобретениями, пока он не покается перед Шуичи на коленях!
– НЕТ! – в отчаянии крикнул Шуичи, прижимая руки к пылающим вискам.
Его голос сорвался, прозвучав неожиданно громко в замкнутом пространстве.
В библиотеке мгновенно воцарилась гробовая, звенящая тишина. Пятнадцать абсолютных талантов замерли, как вкопанные, испуганно глядя на него. Даже Кокичи захлопнул рот на полуслове.
Шуичи тяжело перевёл дух, чувствуя на себе полтора десятка виноватых, преданных взглядов.
– Пожалуйста... – тихо, почти умоляюще произнёс он, надвигая кепку так низко, что видны были только его поджатые губы. – Никаких судов. Никаких расследований из-за канцелярской кнопки. Я... я просто хочу допить чай и почитать книгу. В тишине. Один.
Повисла неловкая пауза. Студенты переглянулись, словно стая нашкодивших щенков, которых только что отчитал любимый хозяин.
– Мы... расстроили тебя, Саихара-кун? – робко спросил Гонта, и в глазах гиганта заблестели искренние слёзы раскаяния. – Гонта недостоин звания джентльмена... Гонта потревожил покой Саихары-куна...
– О нет, Шуичи, прости нас! – Каэде виновато опустила голову. – Мы просто так сильно волновались за тебя...
– Уходим, – коротко бросила Маки, разворачиваясь к выходу. Её лицо оставалось непроницаемым, но в голосе сквозила редкая для неё растерянность. – Все на выход. Живо. Если кто-то издаст хоть звук громче десяти децибел – убью на месте.
Толпа начала медленно, на цыпочках, почти благоговейно пятиться к выходу. Кайто виновато помахал Шуичи рукой, шепнув одними губами: «Отдыхай, напарник», Кируми бесшумно поставила на столик рядом с креслом свежую салфетку, а Рантаро, уходя последним, мягко прикрыл за собой дверь, оставив защёлку открытой ровно настолько, чтобы детектив не чувствовал себя запертым.
Когда тяжёлые створки окончательно захлопнулись, Шуичи обессиленно рухнул обратно в бархатное кресло.
В помещении снова стало тихо. Лишь тихо тикали старинные часы на стене да едва слышно гудела вентиляция, через которую, судя по запаху, Монокума только что запустил лёгкий освежитель воздуха с ароматом цветущей сакуры.
Шуичи посмотрел на лежащий перед ним пакет с эклерами, затем на первое издание Конан Дойла, а затем – на свои дрожащие пальцы.
Он закрыл лицо руками и издал глухой, полуистерический смешок.
В академии, созданной для того, чтобы погрузить шестнадцать одарённых подростков в пучину паранойи, жестокости и безысходного отчаяния, единственной неразрешимой загадкой оставалось только одно: как выжить, когда тебя слишком сильно любят?
И самый лучший детектив в мире пока не имел ни малейшей зацепки.