← Назад к обзору

Давно

Аромат кедра и горький привкус правды

Утро после вечеринки у Хисына наступило слишком быстро. Солнечные лучи бесцеремонно пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, обжигая лицо Ёнджуна. Он лежал в своей просторной кровати, уставившись в потолок, и чувствовал, как в кармане брошенных на пол джинсов жжет кожу тонкий прямоугольник визитки.

Ли Минхо вернулся.

Эта мысль пульсировала в висках наравне с легким похмельем. Пять лет тишины, пять лет успешных попыток выстроить свою жизнь заново, и всё это рассыпалось от одного взгляда черных, как бездна, глаз. Ёнджун сел, запустив пальцы в свои осветленные волосы, и тяжело вздохнул. Его друзья — Субин, Бомгю, Тэхён и Хюнин Кай — всегда говорили, что он слишком гордый. Но эта гордость была его единственным щитом.

В университете Ёнджун считался звездой. Блестящий студент-переводчик, чья внешность заставляла людей оборачиваться, а характер — держать дистанцию. Он любил свои сетчатые топы и вызывающие наряды не потому, что хотел привлечь альф, а потому, что это был его способ сказать миру: «Смотрите, я бета, и я лучше вас всех». Но вчерашняя встреча с Минхо напомнила ему о том времени, когда он не был «лучшим». Он был просто влюбленным мальчишкой, умоляющим о крохах внимания.

Вибрация телефона на тумбочке прервала его мысли. Групповой чат с друзьями разрывался от сообщений.

— Ты живой? — писал Бомгю. — Мы видели, как ты уходил с тем пугающим красавчиком. Хён, если он тебя похитил, моргни два раза в чат.

— Это был Ли Минхо, — коротко ответил Ёнджун, чувствуя, как пальцы снова начинают слегка подрагивать.

Чат замолчал на добрую минуту. Все четверо знали историю «великой и трагичной любви» Ёнджуна. Они были рядом, когда он неделю не выходил из комнаты после того, как Минхо улетел, оставив после себя лишь горький запах кедра и воспоминание об одной-единственной ночи.

— Ого, — наконец выдал Субин. — И как он? Всё такой же... доминантный?

— Он теперь альфа, — напечатал Ёнджун. — И он врач. И он подвез меня домой.

— Только подвез? — влез Хюнин Кай с кучей подозрительных смайликов.

— Только подвез. Отстаньте. У меня пары через час.

Ёнджун отбросил телефон и пошел в душ, пытаясь смыть с себя остатки вчерашнего вечера. Но даже горячая вода не помогала избавиться от ощущения присутствия Минхо. Тот факт, что Минхо теперь альфа, менял всё и одновременно не менял ничего. В восемнадцать Ёнджун грезил о том, чтобы этот человек просто посмотрел на него без насмешки. Сейчас, в двадцать три, он понимал, что Минхо — это стихийное бедствие, от которого нужно держаться подальше.

Университетские коридоры встретили его привычным гулом. Ёнджун старался сосредоточиться на лекции по синхронному переводу, но мысли постоянно соскальзывали к вчерашнему разговору в машине. «Теперь, кажется, настала моя очередь». Что это значило? Очередная игра? Или Минхо действительно что-то почувствовал, увидев его повзрослевшим?

После занятий Ёнджун решил зайти в небольшое кафе неподалеку от кампуса. Он надеялся на спокойный час наедине с книгой, но судьба явно имела на него другие планы. Едва он сделал глоток своего айс-американо, как колокольчик над дверью звякнул, и в помещение вошел человек, которого он ожидал увидеть меньше всего.

Минхо был в белом медицинском халате, накинутом поверх темно-синего костюма. Видимо, госпиталь находился совсем рядом. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но его аура по-прежнему подавляла всё живое в радиусе десяти метров. Он сразу заметил Ёнджуна.

— Преследуешь меня? — Ёнджун вскинул бровь, стараясь, чтобы его голос звучал максимально безразлично.

Минхо подошел к его столику, не дожидаясь приглашения, и сел напротив. От него пахло антисептиком и тем самым дорогим парфюмом.

— Я здесь работаю, Ёнджун. В трех кварталах отсюда, — спокойно ответил он. — А вот что ты здесь делаешь, я догадываюсь. Твой университет через дорогу.

— Очень проницательно для врача, — съязвил Ёнджун. — Зачем ты сел сюда? Здесь полно свободных мест.

— Мне нужно было убедиться, что ты не выбросил мою визитку, — Минхо внимательно посмотрел на него. — Но, судя по твоему лицу, ты полночи на неё смотрел.

— Много чести, — фыркнул бета, хотя сердце предательски пропустило удар. — Я даже не вспомнил о ней.

— Врешь, — Минхо чуть заметно улыбнулся. — Ты всегда плохо врал. Твои уши краснеют, когда ты пытаешься казаться холоднее, чем ты есть на самом деле.

Ёнджун невольно коснулся своих ушей и тут же отдернул руку, чертыхаясь про себя.

— Чего ты хочешь, Минхо? — прямо спросил он. — Ты вернулся спустя пять лет. Зачем тебе этот цирк? У тебя наверняка очередь из омег и бет, которые мечтают о таком успешном альфе-враче.

Минхо посерьезнел. Он подался вперед, положив локти на стол. Его взгляд стал тяжелым, почти осязаемым.

— Вчера я сказал правду. Ты был моей единственной слабостью. И когда я уезжал, я думал, что поступаю как взрослый. Я думал, что ломаю твою одержимость мной ради твоего же блага. Но все эти годы в Штатах... я постоянно сравнивал каждого встречного с одним невыносимым мальчишкой, который приносил мне цветы и требовал внимания.

— И что, не нашел никого получше? — голос Ёнджуна дрогнул.

— Не нашел никого, кто заставлял бы меня чувствовать себя таким... живым. И таким подонком одновременно, — Минхо усмехнулся. — А вчера я увидел тебя. И понял, что ты больше не бегаешь за мной. И это, черт возьми, заводит меня гораздо сильнее, чем твоя детская влюбленность.

Ёнджун почувствовал, как внутри него вспыхивает гнев, смешанный с чем-то пугающе похожим на азарт.

— Ты хочешь, чтобы я снова стал твоей игрушкой? — прошипел он. — Хочешь потешить свое эго тем, что бета-студент снова падет к твоим ногам? Не выйдет.

— Я не хочу игрушку, Ёнджун, — Минхо протянул руку и на мгновение накрыл ладонь Ёнджуна своей. — Я хочу узнать, кто ты теперь. Хочу увидеть, что скрывается за этой сеткой и колючими шутками.

Ёнджун резко выдернул руку.

— Ты опоздал на пять лет.

— Я врач, — Минхо встал, поправляя халат. — Я знаю, что некоторые раны заживают долго. Но я также знаю, что я чертовски хороший специалист. Я буду здесь завтра в это же время. Если не придешь — я пойму. Но если придешь... значит, мы оба знаем, что эта история еще не закончена.

Он развернулся и вышел из кафе, оставив Ёнджуна наедине с остывающим кофе и хаосом в голове.

Весь вечер Ёнджун провел как в тумане. Он пытался заниматься переводами, но слова путались. Его дедушка, глава крупной корпорации, зашел к нему в комнату, чтобы позвать на ужин.

— Внук, ты какой-то бледный, — старик внимательно посмотрел на Ёнджуна. — Проблемы в университете? Если нужно, я могу поговорить с ректором.

— Нет, дедуль, всё в порядке, — Ёнджун вымученно улыбнулся. — Просто сложный текст попался. Завтра сдам и отдохну.

Дедушка был единственным человеком, который по-настоящему заботился о нем после смерти родителей. Он баловал Ёнджуна, давал ему всё, что тот хотел, но при этом учил быть самостоятельным. Именно благодаря дедушке Ёнджун чувствовал себя уверенно в мире, где социальный статус часто определялся вторичным полом. Но даже дедушка не мог защитить его от того, что происходило в его собственном сердце.

На следующий день Ёнджун клялся себе, что не пойдет в то кафе. Он собрал сумку и направился к выходу из университета, намереваясь поехать домой другой дорогой. Но ноги сами несли его в привычном направлении.

«Это просто кофе», — убеждал он себя. — «Я просто хочу сказать ему в лицо, чтобы он перестал меня преследовать».

Когда он вошел в кафе, Минхо уже сидел там. На этот раз без халата, в черной водолазке, которая подчеркивала его широкие плечи. Перед ним стояли две чашки кофе.

— Ты пришел, — констатировал Минхо, даже не поднимая глаз от планшета.

— Мимо проходил, — буркнул Ёнджун, садясь напротив. — И не надейся, что это свидание.

— Конечно, нет, — Минхо пододвинул к нему чашку. — Это просто консультация. Ты выглядишь так, будто не спал.

— Твоими молитвами.

Они просидели так около часа. К удивлению Ёнджуна, Минхо не пытался флиртовать или давить на него своим авторитетом альфы. Вместо этого он спрашивал об учебе, о том, какие языки Ёнджун выбрал для специализации, о его друзьях. Он слушал внимательно, не перебивая, и Ёнджун ловил себя на мысли, что ему... нравится этот разговор. Минхо оказался интересным собеседником — саркастичным, умным и на удивление эрудированным.

— Почему медицина? — вдруг спросил Ёнджун. — Ты всегда был слишком... холодным для этого.

— Именно поэтому, — ответил Минхо. — В хирургии не нужны лишние эмоции. Нужны твердые руки и холодная голова. Но иногда... иногда хочется, чтобы кто-то заставил эту голову хоть немного потерять контроль.

Он посмотрел на Ёнджуна так выразительно, что тот едва не подавился напитком.

— Тебе пора, — быстро сказал Ёнджун, глядя на часы. — У тебя наверняка пациенты.

— Ты прав, — Минхо поднялся. — Спасибо за компанию, Ёнджун. Кстати, в субботу у меня выходной. В художественной галерее в центре открывается выставка современных переводчиков-визуалистов. Думаю, тебе, как лингвисту, будет интересно.

— И ты приглашаешь меня? — Ёнджун скрестил руки на груди.

— Я предлагаю тебе составить мне компанию. Как другу. Или как старому знакомому. Выбирай любой удобный для тебя ярлык, если тебе так спокойнее.

Минхо ушел, оставив Ёнджуна в полном замешательстве. Весь вечер бета провел, споря со своими друзьями в мессенджере.

— Иди! — настаивал Бомгю. — Хён, это же Ли Минхо! Ты о нем пять лет страдал. Даже если ты хочешь ему отомстить, это лучший способ. Покажи ему, какой ты классный, а потом брось его сам.

— Это плохая идея, — рассудительно писал Тэхён. — Ёнджун, ты же знаешь, что ты всё еще к нему неравнодушен. Ты просто поранишься снова.

Ёнджун отложил телефон. Он и сам не знал, чего хочет больше — сбежать или броситься в этот омут с головой.

Суббота наступила незаметно. Ёнджун трижды менял наряд. Сначала он хотел надеть что-то вызывающее, чтобы позлить Минхо, но потом передумал и выбрал строгие черные брюки с высокой талией и шелковую блузу жемчужного цвета, которая мягко облегала его фигуру. Он выглядел элегантно, дорого и... доступно лишь для избранных.

Минхо ждал его у входа в галерею. Когда он увидел Ёнджуна, его зрачки на мгновение расширились.

— Выглядишь потрясающе, — негромко сказал он.

— Знаю, — ответил Ёнджун, стараясь скрыть волнение.

Выставка была действительно интересной. Они бродили между инсталляциями, обсуждая тонкости перевода смыслов через визуальные образы. Минхо удивлял его своими глубокими познаниями в искусстве. В какой-то момент они оказались в дальнем зале, где было мало людей.

— Знаешь, — начал Минхо, останавливаясь перед абстрактным полотном. — Я часто думал о том, что бы я сказал тебе, если бы мы встретились снова. Я репетировал речи, придумывал оправдания. А сейчас стою рядом с тобой и понимаю, что все слова — лишние.

Он повернулся к Ёнджуну. В полумраке галереи его глаза казались еще темнее.

— Ёнджун, я знаю, что ты мне не веришь. И у тебя есть на это все причины. Но я не хочу возвращать прошлое. Я хочу построить что-то новое. С тем Ёнджуном, который стоит передо мной сейчас.

— А если этот Ёнджун не хочет ничего строить? — голос беты был едва слышным.

— Тогда я буду просто стоять рядом, пока ты не передумаешь, — Минхо сделал шаг ближе.

Аромат кедра окутал Ёнджуна, вызывая фантомные боли в сердце. Он смотрел на пухлые губы Минхо, на его уверенный разворот плеч, и чувствовал, как его хваленая защита дает трещину.

— Ты сумасшедший, — прошептал Ёнджун.

— Возможно, — Минхо медленно поднял руку и коснулся пряди волос Ёнджуна. — Но ты ведь тоже никогда не отличался здравомыслием, когда дело касалось нас.

В этот момент в зале появились другие посетители, и момент был разрушен. Ёнджун отступил, восстанавливая дистанцию.

— Мне нужно домой, — сказал он, чувствуя, что еще немного — и он совершит глупость.

— Я отвезу тебя, — Минхо не спорил.

По дороге домой они молчали. Но это была уже другая тишина — не тяжелая, а скорее выжидающая. Когда машина остановилась у дома Ёнджуна, бета уже взялся за ручку двери, но помедлил.

— Минхо, — позвал он.

— Да?

— Почему ты тогда согласился? — Ёнджун не смотрел на него. — В мои восемнадцать. Ты же знал, что я просто маленький дурак, который хотел привязать тебя к себе через секс.

Минхо долго молчал. Он смотрел на свои руки на руле.

— Потому что я уже тогда не мог тебе отказать, — наконец признался он. — Я думал, что если сделаю это, ты успокоишься и забудешь меня. Я хотел, чтобы ты разочаровался. Но в итоге... разочаровался только в самом себе, потому что не смог уйти, не оставив в тебе часть своей души.

Ёнджун резко вышел из машины, не сказав ни слова. Он почти бежал к подъезду, чувствуя, как слезы обжигают глаза. Это было слишком честно. Слишком больно.

Войдя в квартиру, он сполз по двери на пол. Его телефон пискнул — пришло сообщение от Минхо.

— Завтра в госпитале благотворительный вечер. Будут важные гости, нужен переводчик с английского и французского. Наш штатный заболел. Я посоветовал тебя. Это работа, Ёнджун. Профессиональная. Придешь?

Ёнджун ударил кулаком по полу.

— Ненавижу тебя, Ли Минхо, — прошептал он, вытирая слезы. — Ненавижу за то, что ты так хорошо меня знаешь.

Он знал, что пойдет. Не из-за денег и не из-за карьеры. А потому, что аромат кедра стал для него единственным кислородом, которым он хотел дышать, даже если этот воздух был отравлен прошлым.

Игра продолжалась. И на этот раз ставки были гораздо выше, чем просто разбитое сердце беты. Теперь на кону была их общая судьба, которую Минхо, кажется, решил переписать с чистого листа. А Ёнджун... Ёнджун просто надеялся, что его пухлые губы не выдадут его, когда он снова окажется слишком близко к человеку, который был его личным проклятием и спасением одновременно.