Даже после смерти я буду помнит тебя
Танцы на битом хрустале
Сеул за окнами офиса «Пак Индастриз» казался вымытым до блеска, словно город пытался стереть следы той тьмы, что накрыла его в последние месяцы. Пак Чимин стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. Его плечи, раньше напряженные до предела, теперь казались чуть мягче, но взгляд оставался острым и бдительным.
Прошел месяц с тех пор, как он вырвал Чонгука из лап Тэхёна. Месяц, состоящий из бессонных ночей, тихих разговоров и постепенного возвращения к жизни. Чонгук восстанавливался медленно, как цветок, который слишком долго держали в темном подвале без капли воды. Но он старался. Он отчаянно цеплялся за Чимина, видя в нем свою единственную опору в этом внезапно ставшем огромным и пугающим мире.
– Чимин-и, ты скоро? – раздался тихий, до боли родной голос.
Чимин обернулся и невольно улыбнулся. Чонгук сидел на мягком кожаном диване в углу кабинета. На нем был объемный кашемировый свитер песочного цвета, в котором он казался совсем маленьким и хрупким. В руках он держал планшет, но взгляд его был прикован к альфе.
– Почти закончил, малыш, – Чимин подошел к нему и присел на корточки, накрывая ладонью колено омеги. – Ты уверен, что не устал? Мы здесь уже четыре часа.
– С тобой мне не страшно, – Чонгук накрыл руку Чимина своей, и его пальцы уже почти не дрожали. – Здесь тихо. И я вижу тебя. Это главное.
Чимин почувствовал, как в груди разливается тепло, смешанное с горьким привкусом вины. Он всё еще не мог простить себе то, во что превратился за время отсутствия Чонгука. Жестокость, которую он обрушил на город, оставила шрамы не только на Сеуле, но и на его собственной душе. Но Чонгук... этот удивительный мальчик не оттолкнул его. Он принял его тьму, пытаясь согреть её своим светом.
В дверь негромко постучали. Вошел Мин Юнги, держа в руках папку с документами. Его взгляд смягчился, когда он увидел Чонгука, но голос оставался деловым.
– Чимин, всё готово. Совет директоров в сборе в конференц-зале. Нам нужно идти. Это важное совещание по слиянию с японским холдингом. Ты не можешь его пропустить.
Чимин почувствовал, как внутри всё сжалось. Он посмотрел на Чонгука, который при упоминании о совещании заметно напрягся.
– Я возьму его с собой, – коротко бросил Чимин.
Юнги нахмурился, переводя взгляд с одного на другого.
– Чимин, там будет больше двадцати человек. Шум, споры, вспышки камер охраны. Ты уверен, что это хорошая идея? Чонгуку нужен покой, а не душная комната, полная акул в костюмах.
Чонгук закусил губу, его глаза наполнились тревогой. Он посмотрел на Чимина, и в этом взгляде была немая мольба.
– Нет, Чимин-и... – прошептал он. – Я... я не смогу там сидеть. Столько людей... Они будут смотреть на меня.
Чимин прикусил изнутри щеку. Разум говорил, что Юнги прав, но инстинкт альфы требовал держать омегу в поле зрения каждую секунду. После того как его однажды обманули, привезя «мертвое тело», Чимин перестал доверять даже самым защищенным стенам.
– Гукки, я буду рядом. Никто не посмеет даже взглянуть на тебя не так, – Чимин погладил его по щеке.
– Пожалуйста, – Чонгук покачал головой, и в его глазах блеснули слезы. – Давай я останусь здесь? В твоем кабинете. Юнги-хён будет со мной, правда?
Чимин перевел тяжелый взгляд на Юнги. Тот кивнул, подтверждая свою готовность.
– Я присмотрю за ним, Чимин. Дверь будет заперта, охрана на этаже удвоена. Мы просто посидим здесь, посмотрим фильм или порисуем. Тебе нужно всего час-полтора.
Чимин молчал. В его голове прокручивались сотни сценариев, один страшнее другого. Что, если Тэхён оставил здесь своих людей? Что, если произойдет сбой в системе безопасности? Его ярость, ставшая за два месяца контролируемой, опасно заворочалась в груди.
– Чимин-и, – Чонгук мягко потянул его за рукав пиджака. – Я справлюсь. Ты ведь обещал, что не будешь запирать меня в золотой клетке. Дай мне попробовать побыть здесь без тебя. Хоть недолго.
Этот аргумент ударил в самую цель. Чимин тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
– Хорошо. Только один час. Юнги, если он хоть на секунду почувствует себя плохо или испугается — ты прерываешь совещание. Мне плевать на японцев, на контракты и на вежливость. Ты понял?
– Понял, Чимин. Иди уже, – Юнги подошел к дивану и сел рядом с Чонгуком, демонстрируя спокойствие.
Чимин еще раз поцеловал Чонгука в лоб, вдыхая его аромат, который наконец-то начал вытеснять из памяти запах больницы и подвала.
– Я скоро вернусь. Телефон у тебя в руке. Нажми кнопку «один», если я понадоблюсь.
– Иди, – Чонгук улыбнулся, хотя уголки его губ всё еще подрагивали.
***
Конференц-зал встретил Чимина тихим гулом голосов и запахом дорогого парфюма. Как только он вошел, в комнате воцарилась гробовая тишина. Директора и представители японской стороны синхронно поднялись, склоняясь в поклоне. Они всё еще помнили того Пака Чимина, который две недели назад едва не раздавил одну из дочерних компаний за малейшую задержку в отчетах. Его аура альфы, тяжелая и подавляющая, заполнила пространство.
Чимин сел во главе стола.
– Начнем, – бросил он, даже не глядя на присутствующих.
Генеральный директор японской компании начал презентацию, сопровождая её графиками и цифрами. Чимин смотрел на экран, но не видел ни одного числа. Всё его внимание было сосредоточено на телефоне, который лежал перед ним на столе.
Прошло десять минут.
«Что он делает? – думал Чимин. – Может, он плачет? Может, Юнги отвлекся на звонок, а Чонгуку стало страшно?»
– Господин Пак, вы согласны с пунктом о распределении дивидендов? – осторожно спросил переводчик.
Чимин моргнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на переводчика так, словно тот только что признался в государственной измене.
– Повторите, – холодно сказал он.
Пока японец повторял свою тираду, Чимин незаметно под столом разблокировал телефон и открыл приложение системы видеонаблюдения своего кабинета. На маленьком экране он увидел Чонгука. Тот сидел на диване, поджав под себя ноги, и о чем-то тихо разговаривал с Юнги. Выглядел он спокойно.
Чимин чуть заметно выдохнул.
Двадцать минут совещания.
– Мы предлагаем расширить логистический узел в Пусане, – вещал один из директоров «Пак Индастриз».
Чимин снова посмотрел на экран. Чонгук встал и подошел к окну. Он стоял там, глядя на город, и Чимин заметил, как омега обхватил себя руками за плечи.
«Ему холодно? Или он вспоминает тот день, когда его похитили? – Чимин почувствовал, как в груди закипает ярость на самого себя за то, что он не рядом. – Я должен быть там. Я должен обнять его».
Он резко отодвинул кресло, издав громкий скрежет. Все присутствующие вздрогнули.
– Продолжайте без меня пять минут, – бросил Чимин, выходя из зала под недоуменные взгляды партнеров.
Он почти бежал по коридору. Охрана у дверей кабинета вытянулась в струнку. Чимин ворвался внутрь, едва не сорвав дверь с петель.
– Что случилось?! – вскочил Юнги.
Чонгук, стоявший у окна, испуганно обернулся.
– Чимин-и? Что-то не так?
Чимин подлетел к нему, обхватывая его лицо ладонями и внимательно осматривая.
– Ты стоял у окна. Ты обнимал себя. Тебе плохо? Тебе страшно? Кто-то заходил?
Чонгук удивленно моргнул, а затем в его глазах появилось нежное понимание. Он мягко накрыл руки Чимина своими.
– Нет, Чимин-и. Мне просто стало интересно посмотреть на машины внизу. И мне не холодно, свитер очень теплый. Я просто... я просто задумался.
Чимин тяжело дышал, его лоб прижался ко лбу Чонгука.
– Прости. Я... я увидел на камере и не смог сидеть там.
– Чимин, ты сумасшедший, – подал голос Юнги, возвращаясь в кресло. – Ты сорвал совещание на миллиарды вон, потому что он просто посмотрел в окно?
– Эти миллиарды не стоят и одной его слезы, – огрызнулся Чимин, не выпуская Чонгука из объятий.
– Иди обратно, – Чонгук поцеловал его в подбородок. – Я в порядке. Честно. Юнги-хён рассказывает мне смешные истории о том, каким ты был вредным в школе. Мне весело.
Чимин еще пару минут стоял так, впитывая спокойствие омеги, прежде чем заставить себя вернуться в конференц-зал.
***
Вторая половина совещания превратилась для Чимина в изощренную пытку. Он сидел, внешне сохраняя маску ледяного спокойствия, но его нога под столом нервно подергивалась. Каждый раз, когда в коридоре раздавался звук шагов или чей-то голос, он напрягался, готовый сорваться с места.
Японские партнеры, заметив странное состояние главы корпорации, старались говорить короче и по делу. Аура Чимина давила на них, создавая ощущение, что они сидят в клетке с голодным тигром, который только и ждет повода, чтобы напасть.
– Итак, подведем итоги... – начал главный представитель холдинга.
В этот момент телефон Чимина завибрировал. Он схватил его так быстро, что едва не смахнул стакан с водой.
Сообщение от Юнги: «Он хочет какао. Я вызову секретаря или ты сам принесешь?»
Чимин сжал телефон в руке так, что пластик жалобно хрустнул.
«Секретарь? Какой еще секретарь?! Посторонний человек войдет в мой кабинет к моему омеге?»
– Совещание окончено, – внезапно перебил Чимин японца на полуслове. – Все детали обсудите с моим заместителем завтра. Документы подпишу вечером. Свободны.
Он встал и вышел, оставив за собой шлейф недоумения и страха.
Ворвавшись в кабинет, он застал идиллическую картину: Юнги и Чонгук сидели на полу на ковре и рассматривали какой-то альбом.
– Где какао? – спросил Чимин с порога.
– О, ты уже вернулся? – Чонгук поднял на него сияющие глаза. – Так быстро?
– Я сам его сделаю, – Чимин прошел к небольшой кухонной зоне, которая была скрыта за панелью в кабинете. – Никаких секретарей.
Юнги поднялся, потягиваясь.
– Ну, раз хозяин вернулся, я пойду. У меня еще гора отчетов, которые ты на меня свалил, пока страдал по своему «призраку».
Когда Юнги ушел, в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только шумом кофемашины. Чимин принес две чашки и сел на ковер рядом с Чонгуком.
– Прости, что я такой... дерганый, – тихо сказал Чимин, протягивая омеге напиток. – Я всё еще не могу поверить, что ты здесь. Что ты настоящий.
Чонгук взял чашку, грея о неё ладони. Он внимательно посмотрел на Чимина.
– Чимин-и, ты должен научиться мне доверять. И себе тоже. Тэхён проиграл. Он не сможет больше причинить нам вред.
При упоминании этого имени лицо Чимина на мгновение исказилось.
– Он жив только потому, что я хочу, чтобы он видел, как мы счастливы, – прорычал Чимин. – Я хочу, чтобы он гнил в своей камере, зная, что его план провалился полностью.
– Не надо, – Чонгук коснулся его руки. – Не думай о нем. Когда ты злишься, ты становишься похож на того человека из видео. А я хочу видеть своего Чимина. Того, кто приносил мне печенье и читал стихи.
Чимин посмотрел в эти чистые, полные любви глаза и почувствовал, как его ярость окончательно гаснет. Он притянул Чонгука к себе, усаживая его на свои колени. Омега удобно устроился, прижимаясь щекой к его груди.
– Я буду стараться, – пообещал Чимин. – Но сегодня... сегодня мы больше никуда не пойдем. Никаких совещаний, никаких дел. Только ты и я.
– И какао, – добавил Чонгук, тихо рассмеявшись.
Чимин смотрел на него и понимал: путь к исцелению будет долгим. Он всё еще будет вздрагивать от каждого звонка, он всё еще будет проверять камеры по десять раз в час. Но пока Чонгук в его руках, пока он слышит его смех — у него есть ради чего бороться со своими демонами.
Сеул за окном продолжал жить своей суетливой жизнью, но в этом кабинете на верхнем этаже время словно остановилось. Здесь больше не было жестокого тирана и сломленной жертвы. Здесь были двое людей, которые заново учились дышать, строить мир из осколков и верить в то, что даже после самой страшной аварии можно найти дорогу домой.
– Знаешь, – прошептал Чонгук, засыпая в объятиях альфы. – А Юнги-хён сказал, что ты плакал над моей старой футболкой.
Чимин покраснел, чувствуя себя неловко.
– Юнги слишком много болтает. Я его уволю.
– Не увольняй, – сонно пробормотал омега. – Это было мило. Я тоже плакал. Но теперь мы не будем плакать, правда?
Чимин крепче прижал его к себе, целуя в макушку.
– Больше никогда, Гукки. Даю тебе слово Пака Чимина.
За окном медленно догорал закат, окрашивая кабинет в теплые золотистые тона. И в этом свете тени прошлого казались совсем не страшными. Они были лишь напоминанием о том, как дорого стоит счастье, которое они наконец-то смогли вернуть. И Пак Чимин знал: он сделает всё, чтобы этот свет больше никогда не погас. Даже если ему придется сжечь для этого весь мир — он сделает это. Но только если Чонгук будет крепко держать его за руку.