← Назад к обзору

Ддкжу

Танцы на острие протокола

– Кристина, я тебя умоляю, давай просто уедем домой! – Алина едва не плакала, пытаясь удержать равновесие на своих роликах, вцепившись мертвой хваткой в рукав подруги. – Ты же видишь, что здесь творится! Это не парк, это зона боевых действий, только вместо врагов – десантники в тельняшках!

Кристина лишь азартно блеснула глазами, поправляя на поясе тонкую цепочку, которая игриво позвякивала поверх её обтягивающих лосин.

– Да брось, Алина! Мы в центре Москвы, кругом сотни камер и тысячи полицейских. Что с нами может случиться? К тому же, я обещала себе это лето прожить на полную катушку.

Она грациозно оттолкнулась, закладывая крутой вираж вокруг скамейки. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из высокого хвоста, а в крови бурлил коктейль из адреналина и того самого чувства вседозволенности, которое всегда доводило её до цугундера.

– О боже, Крис, смотри! – взвизгнула Алина, указывая куда-то в сторону фонтанов.

Там, где еще минуту назад мирно играла музыка, теперь поднимался столб брызг, смешанный с криками. Группа мужчин в голубых беретах решила, что фонтан – это идеальное место для заплыва, а подоспевшие сотрудники полиции имели на этот счет иное мнение. Ситуация накалилась мгновенно: кто-то бросил бутылку, кто-то выкрикнул оскорбление, и вот уже стройный ряд черных шлемов ОМОНа начал движение, отсекая гуляющих от эпицентра драки.

– Уходим! Быстро! – скомандовала Кристина, понимая, что в этот раз игра зашла слишком далеко.

Она развернулась, пытаясь набрать скорость, чтобы выкатиться с аллеи, но путь ей преградила группа бегущих людей. Кристина резко вильнула вправо, ролики наехали на рассыпанный по асфальту песок, и мир на мгновение потерял устойчивость.

– Эй! – только и успела выкрикнуть она, чувствуя, как летит вперед, прямо в спину одного из бойцов, стоящих в оцеплении.

Удар был жестким. Кристина впечаталась в кевларовую спину, невольно обхватив руками широкие плечи бойца, чтобы не рухнуть на асфальт под колеса наступающих. Она почувствовала, как под её пальцами напряглись стальные мышцы.

– Смирно стоять! – рявкнул боец, резко разворачиваясь и перехватывая её за талию.

Кристина подняла голову, тяжело дыша, и наткнулась на знакомое забрало шлема. Глаза за стеклом сузились, а затем расширились в немом изумлении.

– Солдатова? – голос Саши Майорова прозвучал приглушенно, но в нем слышалось такое количество оттенков – от ярости до полного отчаяния, – что Кристина невольно сжалась. – Ты... ты что здесь делаешь?!

– Я... я катаюсь, – выдавила она, пытаясь обрести равновесие на своих восьми колесах, которые всё еще норовили уехать в разные стороны. – Саша, я не знала, что вы тут... ну, в фонтанах...

– В фонтанах – они! А я здесь, чтобы ты в эти фонтаны не улетела! – Саша почти кричал, перекрывая шум толпы. Он не выпускал её талию, буквально приподнимая над землей, чтобы она не мешала движению его группы. – Ты в своем уме? Сегодня второе августа! Весь город знает, что в Парк Горького сегодня соваться не стоит, но нет, Кристине Солдатовой нужно именно сюда! Да еще и на роликах!

– Майоров, не ори на меня! – Кристина наконец нащупала опору и попыталась отстраниться, но Саша лишь крепче сжал ладони на её боках. – Я имею право гулять где хочу! Это общественное место!

– Это место проведения спецоперации по пресечению массовых беспорядков! – отчеканил он. – И ты сейчас – помеха номер один.

В этот момент к ним подлетел Серёга. Он только что закончил упаковывать особо буйного десантника в автозак и, увидев Сашу в обнимку с «гражданским лицом», уже открыл рот, чтобы выдать очередную команду, но осекся.

– Нет... – Серёга медленно поднял забрало, глядя на Кристину. – Быть того не может. Сань, ты её примагничиваешь? У тебя в бронике магнит на Солдатову встроен?

– Серый, не начинай, – процедил Саша, не сводя глаз с раскрасневшегося лица Кристины.

– Да как тут не начинать! – Серёга хохотнул, хлопая себя по коленям. – Кристина, ты просто легенда! На роликах! В день ВДВ! Слушай, Саня, может, мы её сразу в штат зачислим? Как приманку? На неё же все преступники сами бегут, лишь бы она на них так посмотрела.

– Я тебе сейчас такую приманку устрою, – прошипела Кристина, метая молнии глазами. – Майоров, отпусти меня немедленно! Я сама уйду!

– Никуда ты сама не уйдешь, – Саша посмотрел через плечо на прибывающее подкрепление. – Там сейчас будет жарко. Серый, прикрой меня. Я выведу её за периметр.

– О-о-о, ну конечно, – Серёга подмигнул Кристине. – Индивидуальное сопровождение от лучшего сотрудника. Крис, ты цени сервис, он ради тебя даже протокол нарушает.

Саша, игнорируя подколки друга, подхватил Кристину под локоть и буквально потащил за собой в сторону боковой аллеи, где было поспокойнее. Кристина едва успевала перебирать ногами на роликах, то и дело натыкаясь на его тяжелые берцы.

– Саша, больно же! – возмутилась она, когда они оказались в тени старых лип, подальше от основного шума.

Он остановился так резко, что она снова в него врезалась. Саша сорвал шлем, тяжело дыша. Волосы его были мокрыми от пота, а на щеке красовалась свежая царапина.

– Ты хоть понимаешь, – начал он тихим, вибрирующим от напряжения голосом, – что я чуть не поседел, когда увидел, как ты летишь под ноги ребятам? Там у каждого по десять-пятнадцать килограммов снаряжения. Если бы ты упала, тебя бы просто затоптали!

Кристина посмотрела на него, и её привычная броня из дерзости вдруг дала трещину. Она увидела в его глазах не просто гнев сотрудника ОМОНа, а настоящий, живой страх за неё.

– Прости, – тихо сказала она, опуская взгляд на свои ролики. – Я не думала, что всё так серьезно.

Саша замолчал, глядя на неё. Его взгляд смягчился, скользнул по её лицу, по открытой шее, по дрожащим рукам.

– Ты никогда не думаешь, Солдатова, – он шагнул ближе, так что между ними почти не осталось пространства. – Ты просто несешься вперед, а я потом должен разгребать последствия.

– Ты не должен, Саша, – она подняла глаза, в которых заблестели непрошеные слезы. – Ты сам так решил.

– Да, сам, – он вдруг протянул руку и осторожно коснулся её щеки, стирая дорожку слезы. Его пальцы, грубые и мозолистые, были удивительно нежными. – Потому что если я не присмотрю за тобой, ты же весь мир разнесешь к чертям собачьим.

Кристина затаила дыхание. В этот момент шум парка, крики десантников и команды по рации перестали существовать. Остался только этот мужчина в камуфляже и её бешено колотящееся сердце.

– Ты обещал мне мороженое, – прошептала она, пытаясь разрядить обстановку.

Саша коротко рассмеялся, качая форменной головой.

– Мороженое. Она хочет мороженое в эпицентре побоища. Ты неисправима.

– Я проиграла спор Алине. И вообще, мне нужно снять стресс.

– Стресс снимать буду я, когда эта смена закончится, – Саша снова стал серьезным. – Слушай меня. Сейчас ты берешь свою подругу – она там, за деревом прячется, – и вы идете к выходу на Ленинский проспект. Там стоят мои ребята, я дам команду, вас пропустят. Садитесь в такси и едете домой. Поняла?

– А ты?

– А я доработаю смену и приеду к тебе. И не вздумай не открыть дверь.

Кристина улыбнулась, и эта улыбка была такой светлой и искренней, что Саша на мгновение забыл, где находится.

– Я открою, Майоров. Но только если ты будешь с мороженым.

– Иди уже, наказание моё, – он легонько подтолкнул её в сторону Алины, которая уже осторожно выбиралась из своего укрытия.

Кристина покатилась прочь, но на полпути обернулась.

– Саша!

Он уже надевал шлем, но замер.

– Береги себя! – крикнула она, послав ему воздушный поцелуй.

Саша лишь махнул рукой, но Кристина знала, что под этим шлемом он сейчас улыбается.

Через три часа, когда сумерки окончательно опустились на город, Кристина сидела на подоконнике в своей квартире, всё еще в тех самых лосинах, и смотрела на пустую улицу. На коленях лежал телефон. Она вздрагивала от каждого шороха в подъезде.

Звонок в дверь раздался почти в полночь. Кристина соскочила с подоконника и, не спрашивая «кто», распахнула дверь.

На пороге стоял Саша. Без шлема, в расстегнутой куртке, с темными кругами под глазами, но живой и невредимый. В одной руке он держал большой пакет из супермаркета, из которого торчали рожки с мороженым.

– Я пришел сдаваться, – устало произнес он, проходя в квартиру.

– Сдаваться? Ты? – Кристина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. – ОМОН не сдается, Майоров. Ты же сам говорил.

Саша поставил пакет на стол и повернулся к ней. В тусклом свете прихожей его глаза казались совсем черными.

– Перед тобой – сдается. Я два часа писал рапорт и всё время думал о том, как ты летишь в меня на этих чертовых роликах. Кристина, ты – самая большая угроза моей карьере и моему рассудку.

– И что ты собираешься с этим делать? – она сделала шаг к нему, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения.

Саша не ответил словами. Он просто сократил расстояние между ними в один широкий шаг и, обхватив её лицо ладонями, поцеловал. Это был поцелуй, в котором смешались весь страх этого дня, всё напряжение их странного знакомства и та неистовая страсть, которую они оба так долго пытались скрыть за колкостями и протоколами.

Кристина ответила мгновенно, обвив руками его шею, запуская пальцы в короткие жесткие волосы. Она чувствовала вкус соли на его коже, запах пороха и ночного города, и ей казалось, что она наконец-то нашла то, что искала во всех этих клубах и опасных приключениях.

– Ты сумасшедший, Майоров, – прошептала она, когда они наконец оторвались друг от друга.

– Мы оба сумасшедшие, – поправил он, прижимаясь своим лбом к её лбу. – Но, кажется, это единственный способ выжить рядом с тобой.

Они прошли на кухню, где Саша начал доставать мороженое.

– Серёга просил передать, – сказал он, усмехаясь, – что если ты еще раз попадешься нам на рейде, он лично выпишет нам свидетельство о браке прямо в автозаке. Говорит, что устал смотреть на наши «высокие отношения».

Кристина рассмеялась, забирая у него рожок с пломбиром.

– А что, это идея. Свадьба в автозаке – это очень в моем стиле. Как думаешь, отец оценит?

Саша серьезно посмотрел на неё, а затем притянул к себе за талию, усаживая на стол.

– Твой отец – полковник. Мой начальник – генерал. Но сейчас мне на это абсолютно плевать. Потому что сейчас здесь только ты и я. И никакого ОМОНа.

– Ну, почти никакого, – Кристина лукаво прищурилась, указывая на его форму.

Саша начал расстегивать пуговицы на куртке.

– Это поправимо, Солдатова. Это очень быстро поправимо.

В ту ночь в квартире Кристины было тихо, и только свет уличных фонарей пробивался сквозь шторы. На столе таяло забытое мороженое, а в прихожей на полу валялись брошенные берцы и роликовые коньки – два символа совершенно разных миров, которые, вопреки всем законам логики и уставам, всё-таки смогли найти друг друга.

Кристина засыпала на плече Саши, чувствуя себя в полной безопасности. Она знала, что завтра снова будут споры, её непростой характер еще не раз заставит его хвататься за голову (или за наручники), но теперь она точно знала: какой бы шторм ни случился в её жизни, у неё есть свой собственный «космонавт», который всегда поймает её, даже если она будет лететь на роликах прямо в бездну.

А Саша, глядя в потолок, думал о том, что завтра ему снова выслушивать шуточки Серёги. Но, закрывая глаза и чувствуя тепло Кристины рядом, он понимал – это самая малая цена за то счастье, которое он наконец-то нашел. И ни один рейд, ни одна облава не сравнятся с тем драйвом, который дарит ему эта невозможная, строптивая и такая любимая девушка.

– Майоров? – сонно позвала она.

– Что, Крис?

– В следующий раз... давай всё-таки в парк. Без роликов.

– Договорились, – улыбнулся он, целуя её в макушку. – Только в парк. И только со мной. Под конвоем.

– Я согласна на пожизненное, – прошептала она, засыпая.

И это был единственный приговор, который Саша Майоров готов был привести в исполнение немедленно.