Дело о пропавшем даре
Анатомия украденного света
Дверь Вооруженного Детективного Агентства открылась с привычным, чуть жалобным скрипом старых петель, но звук этот утонул в привычном утреннем хаосе.
– Дазай, клянусь всеми богами этого проклятого острова, если ты сию же секунду не подпишешь накладные по расходам за прошлую неделю, я скормлю твой любимый справочник по самоубийствам офисному шредеру! – гремел голос Куникиды Доппо. Его перьевая ручка яростно скребла по бумаге, угрожая проткнуть стол из мореного дуба насквозь.
– Куникида-кун, ты совершенно не понимаешь тонких материй, – раздался в ответ тягучий, меланхоличный голос из глубины дивана.
Осаму Дазай лежал, закинув ноги на спинку, и крутил на пальце металлический зажим для бумаг. Его бинты на запястьях белели в косых лучах утреннего солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи.
– Поэзия чистых расходов не терпит бюрократического буквоедства. К тому же, сегодня прекрасный день, чтобы утопиться в бочке с саке… Как думаешь, алкогольная интоксикация наступает быстрее, если саке подогреть?
– Я сам тебя утоплю! В ведре для мытья полов!
– Пожалуйста, Куникида-сан, Дазай-сан, не ссорьтесь с самого утра… – Накадзима Ацуши, нагруженный внушительной стопкой папок, виновато семенил между столами, явно опасаясь попасть под горячую руку идеалиста.
Его белая челка падала на разноцветные глаза, в которых читалась привычная смесь паники и смирения перед неизбежным.
Кирия переступила порог.
Воздух в офисе пах свежезаваренным зеленым чаем, типографской краской, старой бумагой и сладкими пирожными, обертки от которых горой высились возле стола Эдогавы Рампо. Великий детектив, поджав под себя ноги, с аппетитом хрустел глазированным рисовым крекером, не обращая ни малейшего внимания на вопли Куникиды.
Но стоило Кирии сделать два шага по паркету, как Дазай на диване замер.
Его карие глаза, секунду назад подернутые сонной поволокой, мгновенно сфокусировались на вошедшей. Он не изменил позы, но Кирия кожей – той самой обожженной кожей левого предплечья – почувствовала, как по комнате полоснуло ледяное сканирующее внимание. Этот человек видел насквозь.
– О'хара Кирия? – Куникида резко оборвал тираду, поправил очки в строгой металлической оправе и сверился с раскрытым блокнотом. – Агент Спецотдела по особым поручениям. Мы ждали вас к девяти ноль-ноль. Сейчас девять часов и двенадцать минут. Опоздание на двенадцать минут ломает дневной график ровно на четыре процента.
– Приношу извинения, Куникида-сан, – ровно ответила Кирия, закрывая за собой дверь.
Ее малиновые глаза оставались спокойными, но в глубине зрачков тлели отголоски ночного боя. Широкая прядь цвета алой розы упала на воротник темного тренча. Она не стала оправдываться пробками или погодой. – Были непредвиденные обстоятельства оперативного характера на заброшенной ветке Ямасита.
С дивана донесся тихий, вкрадчивый смешок.
– Непредвиденные обстоятельства пахнут гарью, озоном и кровью, – протянул Дазай, медленно принимая сидячее положение. Его взгляд скользнул по левой руке Кирии, надежно спрятанной в карман, задержался на белесом шраме под скулой и поднялся к ее глазам. – И, кажется, в этом запахе есть что-то до боли знакомое… Нечто столь же вспыльчивое и неприятное, как один низкорослый любитель дурацких шляп из Портовой Мафии. Родственная кровь – удивительная штука, не правда ли, мисс О'хара?
Ацуши испуганно замер с папками в руках, переводя взгляд с Дазая на гостью.
Кирия даже бровью не повела, хотя внутри все сжалось в тугой узел. Напоминание о линии Накахара, о материнском роде, всегда отзывалось тупым ударом под ребра.
– Слухи о вашей проницательности, Дазай-сан, не преувеличены, – холодно парировала она. – Но я здесь не для обсуждения генеалогического древа.
– Довольно.
Голос, прозвучавший из глубины коридора, заставил замолчать даже Куникиду.
Из кабинета вышел Юкичи Фукудзава. Директор Агентства ступал тяжело и бесшумно, его серебристое хаори колыхалось в такт шагам, а суровые зеленые глаза смотрели с царственным величием старого льва. Руки директора покоились в широких рукавах.
– Добро пожаловать в Агентство, О'хара, – произнес Фукудзава, слегка склонив голову в знак приветствия. – Сакагучи Анго уведомил меня о твоем переводе. Правительство обеспокоено происходящим в городе не меньше нас. Проходи в кабинет.
– Боюсь, директор, разговор не терпит закрытых дверей, – Кирия достала из кармана треснувший коммуникатор Хисаши и положила его на край ближайшего стола. Стекло экрана вспыхнуло, выводя в воздух голографическую запись перехваченного сообщения. – Час назад я нейтрализовала Уэду Хисаши, правую руку главаря «Бесцветных». Перед тем как потерять сознание, он получил прямой приказ от Орихары Эйки.
На столе зажегся текст: *«Цель номер один – их тигр»*.
В офисе повисла звенящая тишина. Ацуши судорожно сглотнул, папки в его руках предательски зашуршали.
– Я?.. – едва слышно выдохнул парень. – Но почему я? Разве «Бесцветные» охотятся не за мелкими преступниками?
– Они охотились за легкой добычей, чтобы откалибровать механизм, – раздался хрусткий звук ломающегося леденца.
Рампо наконец соизволил поднять голову. Он зажмурился, натянул коричневое кепи глубже на лоб, а затем вытащил из жилетки очки с черной оправой. Одно движение – и мир для него стал прозрачным.
– «Ультрадедукция», – прошептал Рампо, и зеленые искры блеснули в его прищуренных глазах. Секунда тишины. Две. Великий детектив фыркнул, смахнул крошки со стола и лениво махнул рукой. – Всё предельно просто. Этот жалкий воришка Орихара загнал себя в угол собственной жадностью.
– Что вы имеете в виду, Рампо-сан? – подался вперед Куникида, уже открывая новую страницу в блокноте.
– Его способность – «Две стороны одной медали», – Кирия перехватила инициативу, чувствуя, как левый локоть вновь начинает пульсировать фантомным жаром. – Мои информаторы из сети «Аймс» прислали первичный анализ досье. Орихара может красть дар, но человеческое тело – не бездонный сосуд. Проводимость паранормальной энергии разрушает нервную систему носителя, если сила не принадлежит ему изначально. Каждая украденная способность прожигает его изнутри.
– Именно! – просиял Рампо, довольный, что новенькая не оказалась круглой дурой. – У него выгорают каналы! Чтобы не превратиться в пепел от собственного же воровства, ему нужен вечный стабилизатор. Колоссальный биологический регенератор. Способность, которая восстанавливает плоть и энергетические узлы быстрее, чем они успевают разрушиться.
Зеленые глаза Рампо впились в бледного Ацуши.
– Лунный зверь. Белый тигр. Твоя способность, Ацуши, не просто дает силу и когти. Она обладает абсолютной регенерацией концептуального уровня, связанной с самой тканью бытия. Если Орихара поглотит или подчинит тигра через свою способность, перевернув «медаль» на максимальное усиление, он перестанет выгорать. Он станет неуязвим. Он сможет красть и удерживать сотни способностей одновременно.
– Чудовищно… – пробормотал Куникида, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Превратить одаренных в скот для забоя, а Ацуши – в вечную батарейку?
– Он не получит Ацуши, – коротко и веско произнес Фукудзава. В голосе директора звенела обнаженная сталь катаны. – Агентство защищает своих. Всегда.
– Спецотдел разделяет эту позицию, – Кирия кивнула, глядя прямо в глаза директору. – Но есть проблема. Уэда Хисаши находится в подземном изоляторе Отдела, но он молчит. Его допрашивают Акира и Мидзуки, однако «Бесцветные» уже знают, что связь потеряна. Они начнут действовать агрессивно. Если Орихара поймет, что кольцо сжимается, он ударит первым.
– И сделает это шумно, – Дазай легко соскочил с дивана, поправляя песочный плащ. На его губах играла странная, почти детская улыбка, за которой скрывался холодный расчет гения. – Наш дорогой враг самолюбив и горд, судя по отчетам. Психопаты с манией величия терпеть не могут, когда их планы ломают женщины с пламенным взглядом. Он захочет вернуть контроль. Кирия-тян, могу я звать тебя Кирия-тян? Отлично! Твой коммуникатор еще активен?
Кирия нахмурилась, доставая свой личный защищенный аппарат.
На экране мигал красный индикатор входящего вызова по спутниковому каналу высокой секретности.
– Это не Отдел, – тихо сказала она. – Это Бостон.
Она провела пальцем по сенсору и включила громкую связь. В тишине офиса Агентства раздался сухой щелчок переключения частот, а затем быстрый, нервный стук по клавиатуре.
– Кира, у нас чрезвычайная ситуация, – голос Харриет МакДугалл звучал непривычно собранно, без ее обычной игривости. На заднем плане слышалось низкое гудение квантовых серверов. – Моя «Память света» зафиксировала аномальное преломление фотонов над портовым районом Чайнатауна. За последние двадцать минут там пропали трое одаренных из местной гильдии антикваров. И это еще не все. Джей, включи аудиодорожку!
– Включаю, – раздался ленивый, но предельно сосредоточенный голос Джеймса. – Я применил «Колесо времени» к перехваченным микроволновым пакетам тридцатиминутной давности. Они не просто крадут способности, Кира. Они распыляют по вентиляционным шахтам торговых центров мелкодисперсный нейтрализатор на основе солей тяжелых металлов. Одаренные класса «С» и ниже теряют сознание мгновенно. Это спланированная облава.
– Орихара создает хаос, – быстро произнесла Кирия в микрофон. – Он провоцирует нас на открытое столкновение в людном месте.
– Не просто провоцирует, – перебила Харриет. – Кира, среди гражданских в районе Чукагай находится твоя сестра.
Воздух вокруг Кирии на долю секунды стал невыносимо горячим.
Бумаги на столе Куникиды свернулись по краям от внезапного сухого жара. На лице Кирии не дрогнул ни один мускул, но малиновые глаза вспыхнули кармином, а алая прядь у виска дернулась, словно язык живого костра.
– Аика? – ее голос упал до ледяного шепота. – Что она там делает?
– Поехала за какими-то чертовыми специями для твоего любимого рагу! – в сердцах выпалила Харриет. – Сказала, что раз старшая сестра вернулась из Америки бледная, как поганка, ее нужно нормально кормить! Сигнал ее маячка пропал четыре минуты назад на центральной площади Чукагай!
Связь оборвалась коротким треском помех.
– Спокойно, – прозвучал мягкий, но властный голос.
Дазай стоял в полушаге от Кирии. Его ладонь в бинтах зависла в дюйме от ее левого плеча, не касаясь, но напоминая: одно движение – и «Неполноценный человек» обратит любое пламя в ничто.
– Если ты сейчас сожжешь этот кабинет, твоей сестре это вряд ли поможет. К тому же, ремонт здесь стоит невероятно дорого, а Куникида-кун начнет плакать, у него очень хрупкая душевная организация.
– Я в полном порядке, Дазай-сан, – Кирия сделала глубокий вдох. Жар отступил, но воздух в комнате продолжал пахнуть раскаленным железом. Она повернулась к Фукудзаве. – Директор, я запрашиваю разрешение на немедленное выдвижение. Это ловушка, рассчитанная на то, чтобы выманить меня и Ацуши. Орихара знает, что Спецотдел прикрывает сестру.
– Ты пойдешь не одна, – ответил Фукудзава, скрестив руки на груди. – Куникида, координируй действия с полицией и отрядом Денджи Акиры. Перекройте периметр района Чукагай под предлогом утечки бытового газа. Дазай, Ацуши – вы идете с ней.
– Есть! – синхронно отозвались трое.
Ацуши подошел к Кирии. В его разноцветных глазах больше не было неуверенности юного клерка. Там проснулась глухая, первобытная решимость хищника, знающего, каково это – быть загнанным зверем.
– Мы вытащим ее, О'хара-сан, – твердо сказал он. – Я обещаю.
Кирия посмотрела на него. В этом мальчишке, пережившем ад приюта и войну, не было фальши. Только чистая, открытая готовность встать между невинными и тьмой.
– Зови меня Кира, – тихо отозвалась она. – И держись рядом. Мой огонь… иногда забывает, где свои, а где чужие.
***
Квартал Чукагай встретил их неестественной, тягучей тишиной.
Обычно пестрящий яркими вывесками, пахнущий жареными каштанами, уткой по-пекински и благовониями, сейчас китайский квартал напоминал декорацию к фильму-катастрофе. Тяжелые красные фонари, раскачиваясь на ветру с залива, скрипели веревками. На мостовой валялись брошенные тележки торговцев, разбитые фарфоровые тарелки и рассыпанные овощи. Ни одного человека. Ни звука машин.
Лишь в воздухе висел странный белесый туман, отдающий горьковатым привкусом жженого сахара и серы.
– Плотность аэрозоля снижается, – Кирия шла первой, держа правую руку на рукояти пистолета, а левую – чуть впереди, пальцы ее мягко шевелились, считывая тепловые потоки. – Химический состав примитивный, парализует только тех, у кого слабая паранормальная защита. Обычные люди просто уснули в зданиях.
– А вот и комитет по торжественной встрече, – Дазай, шагавший сзади с руками в карманах пальто, лениво кивнул в сторону перекрестка под большой декоративной пагодой.
Из тумана, бесшумно переступая через опрокинутые столики уличного кафе, выходили люди. Шестеро. На всех были одинаковые серые маски, закрывающие нижнюю часть лица, и глухие темные куртки без знаков различия. Но главное – их глаза. Пустые, подернутые белесой пленкой, без единого признака осознанности.
– Марионетки, – поморщился Ацуши, принимая боевую стойку. Его руки начали трансформироваться: плоть разорвалась призрачным белым светом, явив массивные тигриные лапы с бритвенно-острыми когтями. – Они под контролем?
– Хуже, – Кирия прищурилась, ее малиновые глаза уловили движение энергии. – В них насильно закачали избыток паранормального заряда. Орихара использовал «вторую сторону медали». Он перегрузил их способности, превратив этих людей в ходячие бомбы. Если их сердца остановятся от шока – произойдет выброс.
– Какая мерзость, – вздохнул Дазай, но даже в его беспечном голосе прорезались нотки глубокого отвращения. – Ломать чужие души ради дешевого фейерверка. Ацуши-кун, постарайся вырубить их мягко. Не убивай.
– Понял!
Ацуши сорвался с места, оставив на асфальте трещины от толчка тигриных лап.
Он двигался с нечеловеческой скоростью, заходя с фланга, сбивая первого противника с ног точным ударом плеча, уводя его в сторону от линии возможного взрыва. Второй бросился на него, выбрасывая из ладоней струи сжатого воздуха, но Ацуши легко ушел перекатом, перехватил запястье врага и впечатал его в брусчатку, мгновенно лишая сознания.
Остальные четверо двинулись на Кирию и Дазая.
Один из нападавших вскинул руки – брусчатка под ногами Кирии заходила ходуном, превращаясь в острые каменные пики.
– Назад, Дазай-сан! – крикнула Кирия.
Она не стала доставать оружие. Времени не было.
Левая рука, освобожденная от ткани рукава (Кирия расстегнула молнию на предплечье перед самым входом в квартал), обнажила багровый, узловатый шрам, покрывавший весь локоть. Кожа под ним засветилась изнутри алым рубиновым жаром.
– «Танцующие языки пламени: Первый круг!»
Взмах ладони – и полупрозрачная дуга чистого малинового огня рассекла воздух. Это не было дикое пламя пожара. Это был узкий, идеально выверенный лазерный серп. Огонь срезал каменные пики, не коснувшись мостовой, превратив породу в кипящий шлак, и обратной тепловой волной отбросил манипулятора земли на добрых десять метров, впечатав в витрину чайной лавки.
Двое других попытались атаковать одновременно: один материализовал в воздухе стальные иглы, второй метнул сгусток черной едкой кислоты.
Кирия плавно крутнулась на пятке. Ее движения напоминали древний ритуальный танец синтоистских жриц – смертоносный, изящный, выверенный до миллиметра. Апельсиновые волосы взметнулись алым веером.
– «Второй круг: Зеркало пепла!»
Перед ней выросла тончайшая огненная стена. Стальные иглы испарились, даже не долетев до нее, вспыхнув зелеными искрами, а кислота с шипением сгорела в воздухе, распавшись на безвредный пар. Не давая врагам опомниться, Кирия метнулась вперед, сократив дистанцию, и двумя выверенными ударами ладоней в солнечное сплетение – с точечным, минимальным тепловым импульсом, вырубающим нервные центры – уложила обоих на землю.
Четвертый марионетка замер, глядя на нее пустыми глазами, но тут позади него бесшумно вырос Дазай.
Простое касание перебинтованного пальца к шее нападавшего.
Белесая пленка с глаз марионетки мгновенно сошла, способность развеялась, словно утренний туман, и мужчина без сил рухнул на колени, наконец обретя возможность дышать.
– Браво, Кирия-тян, – похлопал в ладоши Дазай, подходя ближе. – Какая филигранная точность. Ни одного лишнего ожога на телах нападавших, никакого сопутствующего ущерба зданиям. А ведь шеф Анго в твоем досье писал, что ты склонна к тотальной аннигиляции пространства. Врал, очкарик?
– Не врал, – Кирия тяжело опустила руку. Кожа на локте дымилась, мелкие трещинки сочились сукровицей. Боль была привычной, отрезвляющей. – Десять лет назад я именно так и поступила. Сожгла все дотла. С тех пор я учусь не жечь, а резать.
– О'хара-сан! – к ним подбежал запыхавшийся Ацуши, втягивая тигриные когти обратно. – Все обезврежены. Но сестры здесь нет! Я проверил переулок – там только ее брошенная сумка!
Кирия подошла к опрокинутому лотку. На брусчатке действительно валялся тканевый шоппер с изображением глупого мультяшного кота. Из него высыпались коробочки со специями. А рядом, на деревянной стойке, мерцал едва заметный розовый огонек – способность Аики.
Пламя, которое не ранит. Сигнальный огонь, оставленный специально для нее.
Розовая искорка дрогнула и потянулась тонкой струйкой в сторону старого заброшенного театра масок на северной окраине квартала.
– Она там, – Кирия подобрала одну из коробочек, сжав ее в кулаке. – И она жива. Ее пламя горит ровно.
– Тогда не будем заставлять публику ждать, – Дазай бросил взгляд на крыши, где в сгущающихся сумерках уже мелькали огни полицейских оцеплений Куникиды. – Представление вот-вот начнется.
***
Здание театра масок напоминало колоссальный склеп.
Построенное еще в эпоху Мэйдзи, оно сочетало в себе европейский классицизм и традиционные японские мотивы. В полутемном зрительном зале партер был затянут паутиной, бархат на креслах истлел, а на огромной сцене, освещенной единственным пыльным лучом прожектора, стояло высокое резное кресло.
В кресле, закинув ногу на ногу и лениво подперев подбородок кулаком, сидел Орихара Эйки.
Его темно-золотые глаза лениво блестели в полумраке, а бледно-коричневые волосы были небрежно зачесаны назад. На нем был безупречный светлый костюм-тройка, странно контрастирующий с разрухой вокруг.
Чуть позади, привязанная к массивному деревянному столбу мерцающими полупрозрачными цепями, находилась Аика. Ее вишнево-розовые волосы растрепались, на скуле темнел свежий синяк, но в облепиховых глазах полыхала такая ярость, что казалось, цепи вот-вот лопнут от одного ее взгляда.
– Я же сказала тебе, урод в белом пиджаке! – верещала Аика, дергая путами. – Моя сестра придет и засунет твою дурацкую медаль тебе прямо в…
– Аика, замолчи, – тихо произнесла Кирия, выходя из тени кулис в широкий проход между рядами партера.
Рядом с ней неслышно ступал Ацуши, его плечи были напряжены, тигриный хвост нервно хлестал по воздуху. Дазай остался у центрального входа, прислонившись к дверному косяку, словно праздный зритель, пришедший на дешевый фарс.
– Кира! – Аика дернулась сильнее, цепи зазвенели. – Не слушай его! Он псих! Он выкачал силу из старика-антиквара прямо у меня на глазах!
Орихара Эйки медленно, снисходительно захлопал в ладоши. Звук эхом разнесся под высокими сводами театра.
– Какая трогательная семейная сцена, – произнес он, поднимаясь с кресла. Голос его был бархатным, глубоким, но в нем сквозила ядовитая пустота. – О'хара Кирия. Блудная дочь Спецотдела. Вернулась из-за океана, чтобы защитить город, который когда-то отобрал у нее все. И привела с собой главное блюдо сегодняшнего вечера.
Его темно-золотые глаза впились в Ацуши с неприкрытым, плотоядным вожделением.
– Накадзима Ацуши. Лунный тигр. Какая чистая, первозданная мощь… Я чувствую пульсацию твоей плоти даже отсюда. Твоя регенерация станет моим спасением. С ней «Две стороны одной медали» больше не будут ограничены законами смертного тела.
– Ты болен, Орихара, – холодно сказала Кирия, делая шаг вперед по ковровой дорожке. Ее малиновые глаза не отрывались от преступника. – Ты воруешь то, что тебе не принадлежит, потому что твоя собственная душа пуста. Твое тело уже гниет изнутри от перегрузки. Я чувствую этот запах. Запах тлеющей плоти.
Улыбка сползла с лица Эйки. Его тонкие губы искривились в злой усмешке.
– Запах тлеющей плоти? – переспросил он с издевкой. – Кому, как не тебе, знать этот аромат, Кирия? Разве не так пах твой собственный дом, когда ты сожгла заживо своих родителей? Четырнадцатилетняя сопливая девчонка, которая испугалась пары грабителей и превратила собственных мать и отца в уголь!
– Заткнись! – взревел Ацуши, делая шаг вперед, но Кирия вскинула здоровую правую руку, останавливая его.
Она стояла неподвижно.
Слова Орихары должны были ударить в самое сердце, должны были разорвать старые швы, выпустить на волю слепое безумие огня. Так было бы раньше. Так было в Бостоне, когда на учебных полигонах от ее срывов плавился титановый настил.
Но сейчас Кирия посмотрела на сестру.
Аика смотрела на нее – не с жалостью, не со страхом. С абсолютной, нерушимой верой. В глазах младшей горело то самое «Иллюзорное пламя», которое не ранит, которое лечит любые ожоги души.
– Мой огонь забрал их жизни, – ровно, без единой дрожи в голосе произнесла Кирия. Ее слова падали в тишину зала, как тяжелые камни. – Это мой грех. Мой крест. И я буду нести его до самой смерти. Но здесь и сейчас… мое пламя защитит тех, кто жив.
Она сорвала перчатку с левой руки.
Ожог на предплечье вспыхнул ослепительным белым светом. Температура в театре подскочила мгновенно: ветхий бархат кресел задымился, а воздух задрожал плотным маревом.
– Покажи мне, на что ты способна, правительственная шавка! – взвизгнул Эйки.
Он выставил ладони вперед.
Пространство перед сценой исказилось. В его руках вспыхнули сразу три украденных дара: гравитационный пресс, воздушный вихрь и черные лезвия эктоплазмы. Воздух сжался в колоссальный кулак, готовый раздавить Кирию и Ацуши в лепешку.
– Ацуши, наверх! – скомандовала Кирия.
– Есть!
Тигр взмыл под самый потолок, цепляясь когтями за стальные балки осветительных мостиков, обходя зону гравитационного удара.
Гравитационный кулак рухнул на партер, дробя паркет и кресла в щепки. Но Кирии там уже не было.
Она не бежала. Она скользила.
– «Танцующие языки пламени: Третий круг – Огненный вихрь семи лепестков!»
Вокруг ее тела закружились семь колоссальных огненных лент. Они не взрывались – они сплетались в плотный, вращающийся кокон, рассекающий гравитационное давление, словно нож масло. Кирия взлетела на сцену за долю секунды, ее глаза полыхали слепящим алым огнем, а прядь у виска превратилась в чистый сгусток плазмы.
– Слишком быстро! – в глазах Эйки мелькнул неподдельный ужас. Он перевернул «медаль», пытаясь высосать тепло из ее атаки. – Твоя сила станет моей!
Его пальцы коснулись огненного вихря.
Но вместо того, чтобы поглотить энергию, Эйки дико, истошно закричал.
– Что это за… пламя?! Почему оно не поглощается?!
– Потому что это не просто энергия, – Кирия остановилась в полушаге от него, ее ладонь, объятая белым жаром, замерла в сантиметре от его груди. – Это огонь моей вины. Моей боли. Моей памяти. Ты можешь украсть физическую проводимость, Орихара. Но ты не сможешь удержать чужой ад, не сгорев в нем дотла.
Температура ее ладони была настолько чудовищной, что ткань костюма Эйки начала обугливаться без прямого контакта. Его каналы, и без того разрушенные крадеными силами, затрещали по швам. Способность «Две стороны одной медали» дала критический сбой, отторгая чужеродный жар.
В этот момент сверху, проломив остатки декораций, обрушился белый тигр.
Удар лапы Ацуши пришелся точно в челюсть Орихары, сбивая его с ног, впечатывая в деревянный настил сцены и намертво прижимая к полу массивными когтями.
– Не двигайся, – прорычал Ацуши, чьи звериные глаза горели диким золотом. – Иначе