← Назад к обзору

Дело о пропавшем даре

Осколки зеркала пепла

– …иначе я переломлю тебе хребет раньше, чем ты успеешь моргнуть, – глухой, утробный рокот, сорвавшийся с губ Накадзимы Ацуши, едва ли походил на голос человека.

Звериная ипостась лунного тигра выплескивалась через край. Белоснежная шерсть на массивных предплечьях стояла дыбом, а тяжелые, бритвенно-острые когти глубоко вонзились в доски сцены по обе стороны от шеи поверженного преступника, вздымая щепки. Раздвоенные вертикальные зрачки Ацуши пылали первобытным золотом, в котором не осталось и следа от привычной робости молодого сотрудника Агентства.

Орихара Эйки хрипел, судорожно втягивая ртом пыльный воздух вперемешку с собственной кровью. Челюсть главаря «Бесцветных» неестественно скосилась после сокрушительного удара тигриной лапы, а безупречный светлый костюм-тройка покрылся хлопьями сажи и каплями бурой жижи. Но куда страшнее физических травм был тот паранормальный коллапс, что разрывал его изнутри.

– Ты… тварь… – просипел Эйки, и в его темно-золотых глазах, прежде полных спеси и надменного холода, заплескался панический ужас загнанного зверя. – Что ты… со мной сделала?..

– Я предупреждала тебя, – Кирия медленно опустила левую руку.

Кожа на предплечье и локте, обнаженная и исполосованная старым узловатым ожогом, мерцала багровым светом, словно кусок раскаленного добела чугуна, брошенный в снег. Тонкие струйки полупрозрачного дыма поднимались от ее пальцев, растворяясь под высокими сводами старого театра.

– Мой огонь нельзя украсть, не взяв на себя груз того, чем он был рожден. Твоя жадность стала твоим ядом, Орихара.

Эйки задергался под весом тигра, пытаясь перевернуть пресловутую «медаль». Пальцы его правой руки судорожно скребли паркет, ногти ломались, оставляя на дереве кровавые борозды. Воздух вокруг его тела исказился, вспыхнув грязным, рваным фиолетовым свечением – остатки украденных способностей вошли в резонанс, грозя взорвать носителя вместе с половиной квартала.

– Если я сдохну… вы сгорите со мной! – заверещал он, теряя остатки человеческого облика. – Я сорву предохранители! Я высвобожу всё сразу!

– Ай-яй-яй, как некультурно шуметь в храме Мельпомены, – раздался тягучий, скучающий голос.

Осаму Дазай возник рядом со сценой бесшумно, будто соткался из теней полуразрушенных кулис. Его руки всё так же небрежно покоились в карманах песочного плаща, а на лице блуждала тонкая, едва уловимая насмешка.

Одним ленивым движением Дазай поднялся на сцену и кончиком туфли легко наступил на запястье бьющегося в истерике Орихары.

– «Неполноценный человек».

Сине-голубые узоры анти-способности брызнули из точки касания, словно ледяные осколки. Светящиеся фиолетовые нити, оплетавшие тело Эйки, затрещали и рассыпались мерцающим прахом. Чужие дары, насильно удерживаемые в чужом сосуде, не просто развеялись – сам механизм «Двух сторон одной медали» разбился вдребезги.

Орихара выгнулся дугой, издав сдавленный хрип, и обмяк. Его глаза закатились, золотой блеск сменился мутной пустотой глубокого обморока, вызванного мгновенным истощением нервной системы.

– Вот и занавес, – констатировал Дазай, убирая ногу. Он перевел взгляд на Ацуши и мягко улыбнулся: – Молодец, Ацуши-кун. Хватка безупречная. Можешь отпустить нашего великого махинатора, теперь он не опаснее мешка с гнилой картошкой.

Ацуши шумно выдохнул. Золото в его зрачках дрогнуло, уступая место привычной человеческой радужке. Шерсть на руках втянулась под кожу с легким треском рвущейся эктоплазмы, и юноша тяжело осел на колени, вытирая рукавом взмокший лоб.

– Получилось… – пробормотал он, глядя на свои дрожащие ладони. – Мы успели.

– Кира! – раздался сзади звонкий, надтреснутый голос.

Кирия даже не обернулась на слова Дазая. Все ее внимание было приковано к столбу в глубине сцены.

Она преодолела разделявшие их метры в три быстрых шага. На ее ладони вновь заплясала тонкая малиновая игла – ювелирно сфокусированный тепловой луч. Одно касание к металлическим кандалам, удерживавшим Аику, – металл раскалился, зашипел и податливо лопнул, не обжегши нежную девичью кожу ни на долю градуса.

Едва путы пали, Аика рухнула вперед, уткнувшись носом в плечо старшей сестры.

– Дура, – всхлипнула младшая, вцепившись пальцами в ткань темного тренча Кирии так крепко, что побелели костяшки. – Какая же ты дура, Кира! Зачем полезла одна в депо к этому пауку? А если бы они тебя… если бы он…

– Тихо, Аи, – Кирия крепко обняла ее правой рукой, прижимая взъерошенную вишнево-розовую макушку к своей щеке.

Малиновые глаза агента подернулись мягкой дымкой, которую никто и никогда не видел в кабинетах Спецотдела. Вся ее напускная строгость, вся холодная броня выучки развеялись без следа. – Я здесь. Все закончилось. Ты цела? Он трогал тебя?

– Да подавился бы он! – сквозь слезы огрызнулась Аика, шмыгая носом, но тут же ее облепиховые глаза распахнулись шире, заметив дымящийся локоть Кирии. – Боже… Твоя рука! Кира, ты опять сняла ограничитель?!

Воздух между сестрами дрогнул. Не дожидаясь ответа, Аика накрыла ладонями раскаленный ожог Кирии.

«Иллюзорное пламя не ранит».

Нежно-розовое, полупрозрачное сияние разлилось вокруг их переплетенных рук. Оно не имело физической плотности, не несло жара или холода – это было пламя чистой защиты, фантомный огонь, обладающий свойством унимать фантомные боли и восстанавливать перегруженные энергетические каналы.

Кирия сдавленно выдохнула.

Дикая, пульсирующая боль в предплечье, которая преследовала ее последние двадцать минут, начала отступать, сменяясь ласковым, успокаивающим теплом. Трещинки на старом ожоге затянулись тонкой белесой пленочкой, гарь сошла с кожи, оставив лишь привычный шрам десятилетней давности.

– Спасибо, Аи, – прошептала Кирия, коснувшись лбом лба сестры.

– В следующий раз, если вздумаешь геройствовать без меня, я подсыплю тебе васаби в кофе, – сердито буркнула Аика, но объятий не разжала.

Со стороны зрительного зала донесся тяжелый грохот распахивающихся дубовых дверей.

– Всем оставаться на своих местах! Работает Специальный отдел по делам одаренных!

В зал ворвалась штурмовая группа в глухой черной броне с тактическими щитами и штурмовыми винтовками. Возглавлял их Денджи Акира. Его карминовые волосы казались кровавыми в свете стробоскопов на оружии бойцов, а лимонные глаза мгновенно оценили диспозицию: неподвижное тело главаря, Дазай, меланхолично ковыряющий в зубах спичкой, обессиленный Ацуши и две сестры на сцене.

– Сектор чист! – скомандовал Акира, опуская табельный пистолет. На его строгом лице не дрогнул ни один мускул, но Кирия заметила, как расслабились его напряженные плечи. – Живые. Все до единого.

Следом за оперативниками на сцену буквально взлетела Мидзуки.

Серебряные волосы оперативницы растрепались, форменный жакет был расстегнут, а в лавандовых глазах плескалась неподдельная тревога.

– Аи-чан! Кира-чан! – Мидзуки налетела на сестер с фланга, сгребая обеих в охапку с такой силой, что хрустнули ребра. – Господи, мы засекли энергетический всплеск через сенсоры порта! Я думала, тут пол-квартала на воздух взлетело! Кирия, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через доменную печь!

– Преувеличиваешь, Фухимори, – сдержанно отозвалась Кирия, но губы ее тронула слабая, искренняя улыбка. – Обычные издержки полевой работы.

– Обычные?! – Мидзуки отстранилась, уперев руки в бока и сердито сверкая глазами. – Ты нейтрализовала заместителя синдиката, разнесла в щепки логово главаря и спасла сестру меньше чем за шесть часов после прибытия в страну! Сакагучи-сан в бункере уже третий флакон успокоительного допивает!

– Сакагучи-куну полезно иногда волноваться, – вмешался Дазай, подходя к краю сцены и весело подмигивая Мидзуки. – От сидячей работы за столом кровь застаивается, а так хоть пульс поднимется до нормы живого человека. Добрый вечер, прекрасная леди из Спецотдела. Не желаете ли разделить со мной чашечку чая и двойное самоубий…

– Отставить, Дазай-сан, – ровный, холодный голос Акиры перебил его на полуслове. Денджи подошел к бессознательному Орихаре, надевая на его запястья массивные блокираторы способностей из обедненного титана. – Попытки склонения госслужащих к суициду караются статьей двести второй Уголовного кодекса. К тому же, у Мидзуки аллергия на сомнительных личностей в бинтах.

– Какой вы скучный, Денджи-кун, – Дазай картинно надул губы, спрятав руки в рукава плаща. – Вся романтика гибнет под вашими правительственными циркулярами.

Тяжелые шаги по ступеням сцены возвестили о появлении Куникиды Доппо. Идеалист Агентства вошел в зал в сопровождении медиков Спецотдела. В его руках был неизменный блокнот с надписью «Идеал», а очки на переносице опасно блестели.

– Докладываю директору, – Куникида сверился с наручными часами. – Периметр Чайнатауна оцеплен полицией. Жертвы мелкодисперсного нейтрализатора приходят в себя под воздействием полевых антидотов. Разрушения в районе… – он запнулся, глядя на вывороченный паркет и дымящиеся кресла, и его бровь нервно дернулась. – Разрушения оцениваются в сорок два миллиона иен. Дазай, эта сумма будет вычтена из твоего жалованья за следующие восемьдесят четыре года!

– Но почему из моего?! – искренне возмутился Дазай. – Жгла тут Кирия-тян, а ломал паркет Ацуши-кун! Я вообще был просто эстетическим наблюдателем!

– Потому что ты старший на выезде, идиот!

Кирия поднялась на ноги, помогая встать сестре.

Она оглядела разрушенный зал театра. Старые маски на стенах, покрытые пеплом, казалось, молчаливо одобряли исход битвы. В воздухе все еще пахло паленым бархатом, озоном и жженым камнем, но удушающая тяжесть чужого страха, висевшая над городом последние недели, наконец начала рассеиваться.

– Акира, – обратилась Кирия к другу. – Что с теми одаренными, чьи способности Эйки успел перегрузить до нашего прихода?

Денджи защелкнул последний замок на кандалах Орихары и поднял на нее серьезные лимонные глаза.

– Медицинский сектор Отдела уже начал проверки. Без постоянной подпитки через «Сети Арахны» Хисаши и после аннулирования Дазая связь разорвалась. Энергетические узлы большинства пострадавших восстанавливаются. Двое в коме, но врачи дают оптимистичный прогноз. Твой бросок сюда спас им жизни, О'хара. Если бы Орихара поглотил тигра… обратная волна выжгла бы мозг всем сорока шести жертвам одновременно.

Кирия молча кивнула.

– Пойдемте, – тихо сказала она, беря Аику за руку. – Здесь больше нечего делать.

***

Штаб-квартира Вооруженного Детективного Агентства встретила их приглушенным светом настольных ламп и запахом крепкого кофе.

Было далеко за полночь. Чайнатаун передали под юрисдикцию муниципальных служб, Орихару Эйки и Уэду Хисаши увезли в самый глубокий сектор подземной тюрьмы Спецотдела под личным контролем Сакагучи Анго. Аику, несмотря на ее яростное сопротивление («Я не маленькая, я могу не спать трое суток!»), Мидзуки силой утащила в лазарет при Отделе – отсыпаться и проходить плановый осмотр после действия парализующих газов.

В офисе Агентства остались лишь немногие: Куникида яростно строчил отчет, Ацуши, укутанный в плед, сонно посапывал на диване, поджав колени, а Рампо методично уничтожал третью коробку шоколадного печенья, болтая ногами.

Кирия стояла у широкого окна, выходящего на ночной порт.

Йокогама за стеклом переливалась миллионами огней. В темноте залива мерцали ходовые огни грузовых сухогрузов, а гигантское колесо обозрения в Минато Мирай медленно вращало свои неоновые спицы, окрашивая низкие облака в пурпур и лазурь.

Она сняла тренч, оставшись в простой темной водолазке с закатанными рукавами. На обожженном левом локте белела свежая повязка со специальной мазью, которую настоятельно всучил ей Акира перед отъездом.

На подоконнике замигал зеленый светодиод портативного терминала сети «Аймс».

Кирия коснулась сенсора. В наушнике-вкладыше раздался легкий щелчок, а затем знакомый ироничный голос Джея, звучавший сквозь легкое потрескивание спутниковой линии:

– Сводки новостей Йокогамы утверждают, что в Чайнатауне произошел взрыв на складе пиротехники. Очень убедительно, Кира. Особенно та часть, где свидетели описывают трехметрового белого тигра, прыгающего по крышам, и огненный смерч малинового цвета.

– Привет, Джей, – Кирия позволила себе опереться бедром о подоконник, глядя на темную гладь воды. – Рада слышать.

– Еще бы ты не была рада, – вклинился в разговор звонкий голос Харриет. На маленьком экране терминала мелькнуло ее лицо: темные волосы были собраны в небрежный пучок, а в зубах девушка держала леденец на палочке. – Мы с Джеем пропустили ланч, взламывая швейцарские счета синдиката «Бесцветных». И знаешь, что мы там нашли, подруга?

– Судя по твоему тону, что-то очень неприятное, – предположила Кирия.

– Бинго, – отозвался Джеймс. На заднем плане послышался шелест бумаг и тихий гул, сопровождающий активацию его способности. – «Колесо времени» позволило мне отследить хронологию транзакций за последние шесть месяцев. Орихара Эйки был пустышкой с непомерным эго. Деньги на разработку нейтрализующего газа и логистику сетей Хисаши шли не от местных банд. Финансирование поступило из Европы через три подставных фонда, зарегистрированных на мертвого олигарха из Цюриха.

Кирия нахмурилась. Ее малиновые глаза опасно сузились.

– Остатки «Ордена Часовой Башни»? Или… крысы Достоевского?

– Ни то, ни другое напрямую, – ответила Харриет, вытащив леденец изо рта и став предельно серьезной. – «Память света» вытащила зашифрованный след переписки с европейского спутникового узла. Кто-то целенаправленно искал способ создания искусственных пустых зон для способностей. Орихара был просто испытательным полигоном. Лабораторной крысой, которой дали в руки сложный инструмент, чтобы посмотреть, как отреагирует экосистема Йокогамы.

– Город проверяли на прочность, – тихо подытожила Кирия. – Смотрели, как быстро среагируют Спецотдел и Агентство после падения Камуи.

– Именно, – подтвердил Джеймс. – Кризис двухлетней давности показал миру, что Йокогама – аномальная зона, где баланс держится на волоске. Стоило Достоевскому исчезнуть, как стервятники всех мастей начали кружить над городом, выискивая трещины в обороне. «Бесцветные» пойманы, их каналы перекрыты, но тот, кто дергал за ниточки из тени… он получил нужные данные. Он знает, что способности здесь можно глушить и перегружать.

– Пусть только сунутся, – холодно произнесла Кирия. – Мы сожжем их еще на подходе к территориальным водам.

– Узнаю прежнюю Киру, – негромко рассмеялся Джеймс. – Но будь осторожна. Твой огонь слишком приметен. Береги себя. И сестру тоже. Ей привет от нас с Харри.

– Передам. Спасибо за работу, ребята.

– До связи, огненная леди, – подмигнула Харриет перед тем, как экран погас.

Кирия отключила терминал и спрятала его в карман. Ночной бриз, проникавший сквозь приоткрытую форточку, холодил разгоряченную кожу лица, заставляя апельсиновые пряди волос мягко колыхаться.

– Значит, европейские фонды? – раздался голос из темноты коридора.

Кирия не вздрогнула. Она знала, что он стоит там.

Осаму Дазай медленно подошел к окну, держа в руке две фарфоровые кружки, от которых поднимался ароматный пар свежего черного чая. Одну из них он протянул Кирии.

– Благодарю, Дазай-сан, – она приняла кружку, согревая озябшие пальцы правой руки о гладкий фарфор.

– Не стоит формальностей, мы ведь теперь коллеги, пусть и временно, – Дазай облокотился на подоконник рядом с ней, глядя на огни порта. В его взгляде не было обычной клоунады. Темные карие глаза отражали холодную глубину ночного залива. – Европейские тени всегда были назойливыми. Но они совершают одну и ту же ошибку: пытаются применить логику шахмат к городу, который играет исключительно по законам поэзии и крови.

– Вы знали, что Орихара – лишь пешка? – прямо спросила Кирия, повернув к нему голову.

– Догадывался, – пожал плечами Дазай, сделав глоток чая. – Слишком много шума на пустом месте. Настоящие хищники не распыляют парализующий газ на рынках, они бьют точно в сердце, как делал Федор. Но Орихара выполнил другую задачу, сам того не ведая.

– Какую же?

– Он показал нам тебя, – Дазай чуть повернул лицо, и его взгляд скользнул по белесому шраму на ее щеке, затем опустился к перебинтованной руке. – Знаешь, Кирия-тян… Когда шеф Анго передал нам твое личное дело перед твоим возвращением из Штатов, я ожидал увидеть сломленного человека. Женщину, чья душа сгорела вместе с тем домом в Канагаве десять лет назад. Огонь – коварная стихия. Он не оставляет полутонов. Либо ты подчиняешь его, либо он превращает тебя в горстку серого шлака.

Кирия промолчала, сжав кружку крепче. Тема семьи была закрытой дверью, за которую она не пускала никого, кроме Аики. Но Дазай не взламывал эту дверь грубой силой – он просто стоял на пороге, заглядывая в замочную скважину.

– В твоих жилах течет кровь материнской линии Накахара, – негромко продолжил Дазай, и в его голосе прозвучали странные, ностальгические нотки. – Род, отмеченный печатью первозданной ярости. Твой троюродный брат, Чуя… он носит внутри бога разрушения, гравитационную сингулярность, способную стирать с лица земли целые армии. Всю свою жизнь он балансирует на лезвии бритвы между человеком и чудовищем. И держится он только благодаря одной вещи.

– Какай вещи? – тихо спросила Кирия.

– Принятию, – Дазай посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент он казался древнее и мудрее любого из живущих в этом городе. – Чуя принял Арахабаки как часть себя. Не как проклятие, не как грех, за который нужно замаливать прощение, а как клинок, который лежит в его ножнах. Сегодня в театре я видел, как ты использовала свое пламя. Ты больше не пытаешься его потушить, Кирия. Ты перестала бояться собственного жара.

Кирия перевела взгляд на свои пальцы.

Где-то глубоко под кожей, в самой сердцевине ее естества, спал огонь. Тот самый огонь, который когда-то поглотил стены родительского дома, оставив после себя лишь крики, пепел и запах горелого мяса. Долгие годы она считала его ядом. Чудовищной мутацией, клеймом убийцы. В Бостоне она часами стояла под ледяным душем, пытаясь смыть фантомный жар, ненавидя каждую искру, срывавшуюся с ее ладоней на тренировочных манекенах.

Но сегодня, когда цепи сдавили шею Аики… когда психопат угрожал сломать жизнь Ацуши…

Она не ненавидела пламя. Она позвала его. И оно ответило – не как слепой пожирающий зверь, а как верный пес, вставший на защиту дома.

– Я никогда не смогу забыть то, что натворила в четырнадцать лет, Дазай-сан, – ровно произнесла Кирия. – Этот пепел останется в моих легких навсегда. Но… моя сестра сказала мне сегодня одну простую вещь. Если этот огонь способен защитить тех, кто дорог мне сейчас, я не имею права прятать его в карманы из-за собственного страха.

– Мудрая у тебя сестренка, – улыбнулся Дазай, и его лицо вновь приобрело мягкие, беззаботные черты. – Намного умнее тебя. И готовит, говорят, превосходно. Надеюсь, ее рагу не пострадало во время налета на Чайнатаун?

– Специи рассыпались, – Кирия покачала головой, но в ее малиновых глазах мелькнули теплые смешинки. – Придется завтра идти за новыми.

– Прекрасный повод заставить Куникиду оплатить внеплановый поход по магазинам в качестве компенсации за моральный ущерб сотрудникам! – радостно заключил Дазай, допивая свой чай.

Дверь кабинета директора тихо скрипнула.

В проеме показалась массивная фигура Юкичи Фукудзавы. Директор Агентства оглядел сонного Ацуши на диване, жующего печенье Рампо, кипу бумаг на столе Куникиды и двоих у окна. Его суровый, испещренный морщинами лик оставался непроницаемым, но в глубине зеленых глаз теплилось тихое одобрение.

– На сегодня работа окончена, – произнес Фукудзава, и его голос наполнил тишину комнаты спокойной, неоспоримой силой. – Город в безопасности. Отдел и Агентство справились со своей задачей. Идите отдыхать.

– Есть, директор, – хором отозвались сотрудники.

Куникида наконец отложил ручку, шумно захлопнув блокнот. Ацуши, зевая во весь рот, сполз с дивана, пытаясь распутаться из пледа. Рампо смахнул последние крошки в мусорную корзину, натянул кепи на лоб и лениво поплелся к выходу, бросив Кирии через плечо:

– А ты неплохо сработала, новенькая. Огненный вихрь был весьма недурен с точки зрения геометрии удара. Купи мне завтра тех леденцов с соленой сливой из квартала Мотомати, и я, так и быть, поделюсь с тобой парой полезных мыслей насчет тех европейцев.

Кирия склонила голову в знак уважения:

– Договорились, Рампо-сан.

***

Когда Кирия вышла на улицу, Йокогаму накрыл тот самый предутренний час, когда тьма становится самой глубокой, но на востоке, над линией океана, уже занимается тонкая полоска холодного серебра.

Город спал. Улицы вокруг кирпичного здания Агентства были пустынны и тихи. Лишь легкий ветер с залива шелестел листвой редких платанов да где-то вдалеке гудел одинокий ночной патрульный катер.

Кирия не стала вызывать служебную машину Отдела. Ей нужно было пройтись пешком.

Она спустилась по каменным ступеням на набережную парка Ямасита. Воздух здесь был напоен солью, влагой и запахом водорослей – тем самым запахом, который встретил ее на терминале Осанбаси меньше суток назад. Казалось, с того момента прошла целая вечность.

Она остановилась у чугунного парапета, положив на него руки.

Левая ладонь, стянутая плотной тканью повязки, больше не пульсировала болью. Под бинтами спало тепло – ровное, спокойное, убаюканное розовым сиянием способности Аики.

Кирия подняла правую руку к лицу и щелкнула пальцами.

В темноте предутреннего часа, прямо над ее ладонью, вспыхнул крошечный огонек.

Он не был яростным костром, пожирающим балки старого дома. Он танцевал на кончиках ее пальцев, переливаясь густым малиновым и нежно-апельсиновым цветом, складываясь в очертания маленькой огненной птицы с распахнутыми крыльями. Пламя согревало озябшую кожу, не оставляя ожогов, играя искрами в такт биению ее сердца.

Шрам на левой щеке кольнуло легким холодком утреннего бриза.

Она знала: впереди будут новые враги. Те, кто стоял за спиной Орихары, не оставят Йокогаму в покое. Они придут снова – с новыми технологиями, с новыми крадеными дарами, с ядом и сталью. Спецотделу и Агентству еще предстоит пройти через множество битв, чтобы отстоять хрупкий мир этого города.

Но Кирия больше не была беглянкой, спасающейся от собственных кошмаров в лабораториях за океаном.

Она была дома. У нее была сестра, которую нужно было защищать. Были друзья в Отделе, готовые прикрыть спину без лишних слов. Были новые союзники, безумные и гениальные, способные остановить даже падение небес.

И у нее был ее огонь.

Кирия разжала пальцы. Малиновая огненная птица сорвалась с ладони, взмыла вверх, рассыпавшись сотней ярких, безвредных искр над черной гладью залива, и растворилась в первых золотых лучах восходящего солнца.

– Пусть приходят, – тихо произнесла О'хара Кирия, глядя на рассвет. – Мы готовы.