← Назад к обзору

Демон-полицейский (Хэйдзо) и Принц Бездны (Итэр)

Уравнение с одним известным сердцем

Дождь над Инадзумой зарядил с самого вечера, превратив бумажные фонари в размытые пятна света, а каменные ступени — в скользкие ловушки для нерасторопных прохожих. В штабе комиссии Тэнрё пахло мокрой землей, остывшим чаем и скукой. Сиканоин Хэйдзо сидел за своим столом, лениво перебирая отчеты по очередному мелкому делу о краже маринованных редисок. Дело было раскрыто им за полчаса, преступник пойман, редиски возвращены законному владельцу. Триумф правосудия. Смертная тоска.

Он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. Его интуиция, обычно звенящая, как натянутая струна перед началом бури, молчала. Вся его энергия, весь азарт, что питал его в погоне за настоящими загадками, сейчас были направлены в одну точку. В черную дыру, имевшую форму юноши с золотыми глазами и волосами цвета спелой пшеницы.

Итэр.

Хэйдзо закрыл глаза, и перед его внутренним взором тут же возникла картина: мягкая красная пижама, растерянное лицо, обрамленное нелепой маской для сна, и то, как это почти домашнее, уютное создание превращалось в его руках в средоточие первобытной страсти. Он до сих пор чувствовал на пальцах текстуру того дешевого шелка и помнил вкус его губ — вкус пустоты, звездной пыли и отчаянного одиночества.

– «Не заставляй меня ждать так долго», – пробормотал Хэйдзо, и уголки его губ сами собой поползли вверх.

Это была не просто победа. Это была капитуляция. Принц Бездны, существо, стоящее по ту сторону мира, признало свою нужду в нем. В простом смертном детективе. И это было опьяняюще.

– Опять витаешь в облаках, Сиканоин? – Голос Кудзё Сары, резкий, как удар нагинаты, вырвал его из грез. Она стояла в дверях его кабинета, скрестив руки на груди. – Если закончил с редисками, можешь отправляться домой. Твой рабочий день окончен два часа назад.

– О, генерал, вы так заботливы, – Хэйдзо открыл глаза и одарил ее своей самой обезоруживающей улыбкой. – Я просто обдумывал детали одного очень запутанного дела. Улики противоречат друг другу, мотив неясен, а главный подозреваемый постоянно ускользает в другие измерения.

Сара устало вздохнула. Она давно привыкла к его эксцентричности.

– Просто иди домой, Хэйдзо. И постарайся не найти себе приключений по дороге.

– Обещать не могу, моя интуиция сегодня подозрительно тиха, – он поднялся, потянулся и накинул на плечи свое вечное коричневое хаори. – А это верный признак того, что скоро что-то случится.

Он вышел на улицу, подставив лицо холодным каплям дождя. Город был почти пуст. Лишь тени метались в свете фонарей, да ветер завывал в узких переулках. Хэйдзо не спешил. Он шел, вдыхая влажный ночной воздух, и позволял мыслям течь свободно. Он думал о том, что Итэр, скорее всего, снова в каком-нибудь Богом забытом подземелье, окруженный монстрами и холодом. И эта мысль вызывала странную, почти физическую боль в груди.

Именно в этот момент его интуиция проснулась.

Это было не предчувствие опасности. Это было тихое, настойчивое покалывание на затылке, похожее на статическое электричество. Зов. Он остановился и прикрыл глаза, концентрируясь. Энергия была слабой, почти незаметной, но она была здесь, в городе. Она пахла озоном и одиночеством.

Хэйдзо свернул с главной улицы в лабиринт темных переулков. Он шел не думая, ведомый лишь своим чутьем, которое никогда его не подводило. Оно привело его к маленькой, заброшенной часовне у задней стены его собственного дома. Здесь редко кто бывал.

Под прогнившим навесом, скрытая тенью, стояла фигура. На ней был темный плащ с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Фигура была неподвижна. Любой другой прошел бы мимо, приняв ее за статую или причудливую тень. Но не Хэйдзо.

– Моя интуиция подсказывала мне, что сегодня будет интересный вечер, – сказал он в тишину, останавливаясь в нескольких шагах. – Но она не уточнила, что главный подозреваемый по моему самому важному делу сам явится с повинной.

Фигура вздрогнула. Медленно, очень медленно капюшон был откинут назад.

Итэр.

Его золотые волосы были влажными от дождя, несколько прядей прилипло ко лбу. Лицо было бледным, а в глазах плескалась такая смесь решимости, страха и отчаянной надежды, что у Хэйдзо на мгновение перехватило дыхание. Он выглядел как заблудившийся ребенок, который наконец-то нашел дорогу домой, но боится постучать в дверь.

– Ты сказал… – голос Итэра был тихим и хриплым, он с трудом подбирал слова. – Ты сказал, что теперь я знаю дорогу.

Сердце детектива сделало кульбит. Он подошел ближе, сокращая расстояние между ними до минимума.

– И ты пришел, – выдохнул Хэйдзо, его рука сама собой потянулась к лицу Итэра, смахивая мокрую прядь со лба. Кожа принца была ледяной. – Ты замерз. Пойдем.

Он не стал ждать ответа. Взяв Итэра за холодную руку, он повел его к неприметной двери в задней стене дома. Это был вход в его небольшую квартиру на первом этаже.

Квартира Хэйдзо была отражением его самого. Организованный хаос. Стопки книг и отчетов по делам громоздились на полу. На столе рядом с чайным набором лежали несколько сюрикенов и разобранный механизм какой-то ловушки. В углу стоял манекен, на который был накинут старый мундир комиссии Тэнрё. Но при этом в комнате было чисто, пахло сандалом и бумагой, а на низком столике стояла ваза со свежей веткой сакуры.

Итэр замер на пороге, оглядываясь. Он выглядел совершенно потерянным в этой обители человеческой, mundane жизни. Его темный плащ, пропитанный энергией Бездны, казался здесь чужеродным артефактом.

– Добро пожаловать в мое скромное логово, – Хэйдзо закрыл за ними дверь, отрезая их от ночного дождя. – Не так роскошно, как дворцы Бездны, но здесь есть горячий чай и сухая одежда. Снимай плащ.

Итэр медленно, словно не веря в реальность происходящего, стянул с плеч тяжелую ткань. Под ней была его обычная походная одежда, тоже влажная и холодная. Он стоял посреди комнаты, не зная, что делать дальше.

Хэйдзо подошел к шкафу и достал простую хлопковую юкату.

– Переоденься, – он протянул одежду Итэру. – Я пока заварю чай.

Когда Хэйдзо вернулся с двумя чашками дымящегося чая, Итэр уже стоял у окна в просторной серой юкате. Одежда была ему немного велика, рукава закрывали кисти, а пояс был завязан неловким узлом. Он смотрел на капли дождя, стекающие по стеклу, и его силуэт в мягком свете лампы казался до боли хрупким.

– Ты так и не ответил, – Хэйдзо поставил чашки на столик. – Почему ты пришел? Ордену Бездны понадобились маринованные редиски?

Итэр медленно обернулся.

– Я не знаю, – честно ответил он. Его голос был едва слышен. – Я… пытался работать. Планировать. Но… твой голос не выходил у меня из головы. Твои руки… Я чувствовал их, даже когда был один. Это… мешает.

Хэйдзо медленно подошел к нему. Он взял чашку с чаем и вложил ее в руки Итэра, заставив его пальцы сомкнуться вокруг теплой керамики.

– Это называется «улика», – тихо сказал он. – Я оставил на тебе слишком много отпечатков. И теперь они привели тебя ко мне. Это логично.

Итэр поднял на него взгляд. В его золотых глазах больше не было страха. Только тихая, всепоглощающая нужда.

– Исправь это, – прошептал он. – Сделай так, чтобы это прошло. Или… сделай так, чтобы стало сильнее. Мне все равно. Просто… сделай что-нибудь.

Это было признание. Полное и безоговорочное.

Хэйдзо забрал у него чашку и поставил ее обратно на стол. Затем он взял лицо Итэра в свои ладони.

– Я могу сделать так, чтобы ты забыл обо всем на свете, кроме меня, – прошептал он, его губы почти касались губ Итэра. – Но это не исправит ситуацию. Это сделает ее гораздо, гораздо хуже. Для тебя. Ты уверен, что хочешь этого?

Вместо ответа Итэр подался вперед и поцеловал его.

Это был поцелуй, полный отчаяния и решимости. Итэр целовал его так, словно пытался вдохнуть в себя жизнь, словно Хэйдзо был единственным источником воздуха в вакууме его существования. Детектив ответил ему с той же силой, прижимая его к себе, чувствуя, как холодное тело принца начинает согреваться под его руками.

Он подхватил Итэра на руки — тот был на удивление легким — и отнес его к расстеленному на полу футону. Он опустил его на мягкую постель, нависая сверху.

– Раз ты сам пришел в руки правосудия, – прошептал Хэйдзо, развязывая пояс на юкате, – то допрос будет особенно тщательным.

Он распахнул юкату, обнажая бледное тело, на котором еще виднелись слабые следы их прошлой встречи. Хэйдзо провел рукой по его груди, чувствуя, как под кожей бешено колотится сердце. Сердце, которое, как он думал, давно перестало биться для кого-либо.

Он начал с поцелуев. Нежных, дразнящих, исследующих. Он целовал его шею, ключицы, спускаясь все ниже. Итэр под ним дрожал, его пальцы вцепились в простыни футона, а с губ срывались тихие, сдавленные стоны.

Когда Хэйдзо достиг его живота, он опустился еще ниже. Он посмотрел наверх, на лицо Итэра, искаженное мукой предвкушения.

– Расслабься, Принц, – его голос был хриплым. – Сегодня я не буду торопиться. Я хочу изучить каждый миллиметр моей самой ценной улики.

Итэр зажмурился, когда почувствовал горячее дыхание Хэйдзо на своей коже, а затем — прикосновение его губ. Он вскрикнул, выгибаясь дугой. Это было совершенно новое ощущение. Не грубая страсть битвы, не нежность домашнего утра. Это было чистое, концентрированное поклонение. Хэйдзо ласкал его языком так, словно пробовал на вкус запретный плод, и это сводило с ума.

Движения Итэра стали судорожными, он метался по футону, не в силах сдержать рвущиеся наружу стоны. Он никогда не думал, что можно испытывать такое. Что можно быть настолько беззащитным и в то же время чувствовать себя центром вселенной.

– Хэйдзо… пожалуйста… – прохрипел он, когда напряжение стало почти невыносимым.

Детектив оторвался от него, оставляя его дрожащим и задыхающимся.

– Пожалуйста, что? – спросил он, его глаза горели дьявольским огнем. – Пожалуйста, остановись? Или пожалуйста, продолжай? Мне нужны точные показания, Итэр.

– Продолжай… – выдохнул принц, и это прозвучало как мольба.

Хэйдзо усмехнулся. Он быстро избавился от своей одежды и навис над Итэром. Его тело было горячим, напряженным. Он развел бедра Итэра, устраиваясь между ними.

– Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, – сказал он, подготавливая его влажными от слюны пальцами. Итэр послушно открыл глаза. – Я хочу видеть, как ты ломаешься. Снова и снова.

Он вошел в него. Плавно, глубоко, до самого конца. Итэр застонал, запрокидывая голову. Хэйдзо не дал ему ни секунды на передышку. Он сразу же начал двигаться, задавая медленный, тягучий ритм.

– Это мой дом, Итэр, – шептал он, вбиваясь в него с каждым словом. – Моя постель. Ты пришел ко мне. Ты на моей территории. И здесь действуют мои правила.

Он перевернул его на живот, заставляя встать на колени. Серая юката сбилась на полу, открывая вид на его спину и напряженные ягодицы. Хэйдзо вошел сзади, схватив его за бедра и прижимая к себе.

– Правило номер один, – его голос был низким и властным, он говорил прямо в ухо Итэру, заставляя того дрожать. – Ты принадлежишь мне. Не Бездне. Не своей сестре. Не своей судьбе. Мне.

Он начал двигаться быстрее, жестче. Каждый толчок был точным и глубоким, выбивая из Итэра воздух и остатки самообладания. Анемо-энергия Хэйдзо снова закружилась по комнате, но на этот раз она была теплой, она смешивалась с запахом сандала и дождя за окном.

– Я… твой… – выдохнул Итэр, утыкаясь лицом в подушку. Он не знал, говорит ли он это вслух или только думает, но это была самая честная правда, которую он произносил за последние пятьсот лет.

Хэйдзо почувствовал, как Итэр начинает приближаться к разрядке. Он вытащил его из постели, не разрывая связи, и прижал спиной к стене рядом с окном. Холодная стена контрастировала с их горячими телами. Хэйдзо задрал одну ногу Итэра, закидывая ее себе на плечо, и начал двигаться с новой, неистовой силой.

– Смотри, – прохрипел он, кивая на окно. В стекле, покрытом каплями дождя, отражались их сплетенные, искаженные страстью силуэты. – Это мы. Это единственная реальность, которая имеет значение.

Итэр смотрел на их отражение, и его разум опустел. Он видел только движение, только страсть, только два тела, ставшие одним. Он чувствовал, как оргазм накрывает его, как цунами, сметающее все на своем пути.

– ХЭЙДЗО! – его крик был громким, отчаянным, и в этот самый момент он кончил, пачкая свое бедро и живот.

Хэйдзо последовал за ним через несколько ударов сердца. Он с рычанием излился внутрь Итэра, чувствуя, как его всего трясет от силы пережитого.

Он медленно опустил ногу Итэра на пол. Принц сполз по стене, его ноги не держали его. Хэйдзо подхватил его и снова отнес на футон, укрывая их обоих одеялом.

Дождь за окном стих. В наступившей тишине было слышно только их тяжелое дыхание.

– Итак, – нарушил молчание Хэйдзо, когда его дыхание немного выровнялось. Он гладил Итэра по волосам, перебирая влажные от пота пряди. – Это помогло? Тебе стало легче?

Итэр, лежащий у него на груди, отрицательно покачал головой.

– Нет, – прошептал он. – Стало только хуже. Теперь я хочу этого постоянно.

Хэйдзо рассмеялся. Тихо, счастливо.

– Прекрасно, – сказал он, целуя Итэра в макушку. – Тогда считай это место своим убежищем. Тайной явкой. Когда холод Бездны станет невыносимым, ты знаешь, где искать тепло.

Итэр ничего не ответил, лишь прижался теснее. Он чувствовал себя полностью опустошенным, но в то же время — невероятно наполненным. Впервые за долгие годы он не чувствовал себя одиноким.

Они пролежали так, пока первые робкие лучи рассвета не начали пробиваться сквозь тучи. Итэр заснул, по-настоящему, глубоким сном без сновидений, прямо на груди у детектива.

Хэйдзо смотрел на его мирное, безмятежное лицо и чувствовал, как его собственное сердце наполняется странной, незнакомой нежностью. Его дело, его самая главная загадка, спала в его объятиях. И он понял, что больше не хочет ее разгадывать. Он хотел ее защищать.

Он осторожно высвободился, укрыл Итэра одеялом и встал. На полу, рядом с футоном, лежал оброненный Итэром артефакт — маленькое, черное как ночь перо, какие иногда носили на своих плащах вестники Бездны. Оно слабо пульсировало темной энергией.

Хэйдзо поднял его и усмехнулся.

– Еще одна улика, – прошептал он.

Он не стал будить Итэра. Он просто сел за свой рабочий стол, взял чистый лист бумаги и начал писать.

«Дело №1. Кодовое имя: "Принц". Статус: В процессе. Новые данные: Подозреваемый добровольно явился на допрос и дал исчерпывающие показания. Установлена сильная эмоциональная привязанность к следователю. Вердикт: Требуется дальнейшее наблюдение в условиях, приближенных к домашним. Рекомендация: Повторять следственные эксперименты как можно чаще».

Он отложил ручку и посмотрел на спящего Итэра. Дождь закончился, и солнце заливало комнату теплым светом. Уравнение его жизни, в котором было столько неизвестных, кажется, наконец-то начало решаться. И в нем было одно известное — сердце, которое теперь безоговорочно принадлежало Принцу Бездны.