← Назад к обзору

Демон-полицейский (Хэйдзо) и Принц Бездны (Итэр)

Аксиома утреннего света

Солнце в Инадзуме было наглым. Оно не просачивалось сквозь щели в бумажных сёдзи, а врывалось в комнату, заливая татами золотом и безжалостно высвечивая каждую пылинку, танцующую в утреннем воздухе. Сиканоин Хэйдзо проснулся не от света, а от тишины. Той самой оглушительной тишины, что наступает после бури.

Он лежал на боку, не двигаясь, и смотрел на спящего рядом Принца Бездны. Итэр спал на спине, откинув голову на подушку. Его золотые волосы, обычно собранные в тугую косу, теперь были рассыпаны по футону, словно сноп спелой пшеницы. Лицо, обычно непроницаемое, как лед, во сне было беззащитным и почти детским. Длинные ресницы отбрасывали легкие тени на бледные щеки. Он был одет в серую юкату Хэйдзо, которая была ему велика, и тонкая хлопковая ткань лишь подчеркивала хрупкость его фигуры.

Хэйдзо чувствовал себя археологом, обнаружившим идеально сохранившийся артефакт из другой эпохи. Он боялся дышать, чтобы не нарушить это хрупкое мгновение. Его самая главная загадка, его самая ценная улика, его самое запутанное дело спало в его постели, в его доме, в его одежде. И это было неправильно, нелогично и совершенно, до головокружения, правильно.

Он осторожно протянул руку, желая коснуться пряди волос, убрать ее с лица Итэра. Но в тот момент, когда его пальцы почти коснулись кожи, золотые глаза распахнулись.

Взгляд Итэра был ясным. В нем не было ни паники, ни удивления, ни холодной ярости, которую Хэйдзо видел в нем раньше. Только спокойное, глубокое, как омут, наблюдение. Он просто смотрел на замершую в воздухе руку детектива, а затем перевел взгляд на его лицо.

– Доброе утро, моя самая сложная загадка, – прошептал Хэйдзо, не убирая руки. Его голос был хриплым со сна.

Итэр молчал несколько долгих секунд. Хэйдзо уже приготовился к тому, что он сейчас вскочит, призовет свой портал и исчезнет, оставив после себя лишь запах озона и ворох смятых простыней. Но Итэр не двинулся с места.

– Доброе утро, Хэйдзо, – так же тихо ответил он.

Имя. Он назвал его по имени. Просто, без титулов, без насмешки. Сердце детектива пропустило удар. Это было новое показание. Важное.

Хэйдзо медленно опустил руку, но не на подушку, а на плечо Итэра, покрытое тканью юкаты. Он почувствовал, как под его ладонью напряглись мышцы, но Итэр не отстранился.

– Я думал, ты исчезнешь с первыми лучами солнца, как какой-нибудь дух из старой сказки, – сказал Хэйдзо, его большой палец начал поглаживать плечо принца.

– Я тоже так думал, – признался Итэр. Его взгляд скользнул по комнате, по стопкам книг, по оружию на стене, по ветке сакуры в вазе. – Но здесь… здесь тихо. И тепло.

Это было самое длинное и откровенное предложение, которое Хэйдзо слышал от него вне допросов под давлением страсти. Интуиция детектива, обычно гудящая сложными теориями, замолчала, уступив место другому, более древнему чувству.

– Я могу сделать еще теплее, – прошептал Хэйдзо и подался вперед, намереваясь поцеловать его.

Но Итэр остановил его. Не оттолкнул, нет. Он мягко перехватил его запястье. Его пальцы, холодные и тонкие, сомкнулись вокруг руки Хэйдзо с неожиданной силой. Детектив замер, удивленно глядя на него.

Итэр ничего не сказал. Он просто смотрел Хэйдзо в глаза, и в глубине его золотых зрачков разгорался огонь. Медленно, очень медленно, он поднес руку Хэйдзо к своей груди. Он провел ладонью детектива по гладкой ткани юкаты, а затем его пальцы скользнули внутрь, за запахнутые полы, и прижали ладонь Хэйдзо прямо к его обнаженной коже.

Хэйдзо затаил дыхание. Он почувствовал, как под его пальцами бешено колотится сердце Итэра, как его кожа покрывается мурашками. Он ощутил твердый бугорок соска, который тут же откликнулся на прикосновение, напрягаясь еще сильнее.

Это был не приказ и не просьба. Это было приглашение. Итэр, его вечно ускользающий, холодный Принц, добровольно показывал ему свою уязвимость. Он не просто позволял себя трогать — он направлял руку своего «следователя», показывая, чего он хочет.

– Итэр… – выдохнул Хэйдзо, его голос сел.

Принц слегка качнул головой, призывая его к молчанию. Он закрыл глаза, его ресницы дрогнули. Он сам начал двигать ладонью Хэйдзо по своей груди, заставляя детектива очерчивать круги вокруг напряженного соска, спускаться ниже, к солнечному сплетению, а затем возвращаться обратно. С его губ сорвался тихий, сдавленный стон.

Это было самое эротичное зрелище, которое Хэйдзо когда-либо видел. Не потому, что оно было откровенным, а потому, что оно было настоящим. Это была капитуляция, но не от слабости, а от осознанного выбора. Итэр доверял ему. Доверял настолько, что готов был отдать ему контроль над собственным удовольствием.

Хэйдзо больше не мог этого выносить. Он подался вперед и накрыл губы Итэра своими. Это был не тот требовательный, захватнический поцелуй, что был раньше. Этот был глубоким, благодарным, полным благоговения. Итэр ответил сразу же, его губы раскрылись, впуская язык Хэйдзо.

Рука детектива, все еще лежащая на груди Итэра, начала действовать самостоятельно. Он гладил его, сжимал, дразнил, чувствуя, как тело под ним плавится и отзывается на каждое движение. Но другая рука Итэра, та, что не держала его запястье, начала свое собственное, шокирующее расследование.

Пальцы Итэра скользнули вниз, по торсу Хэйдзо, заставляя его самого покрываться мурашками. Они были неуверенными, почти робкими, но в их движении была непоколебимая решимость. Они миновали живот и нашли край его собственных пижамных штанов.

Хэйдзо оторвался от поцелуя, тяжело дыша.

– Что ты…

– Тише, – прошептал Итэр, и в его голосе впервые прозвучали властные нотки.

Он сел на кровати, увлекая Хэйдзо за собой. Теперь они сидели лицом к лицу. Золотые глаза Итэра горели. Он не сводил взгляда с лица Хэйдзо, пока его руки ловко и быстро стягивали с детектива пижамные штаны. Хэйдзо даже не пытался сопротивляться. Он был заворожен. Его интуиция молчала, полностью парализованная этим новым, непредсказуемым поворотом дела.

Когда штаны были отброшены в сторону, Итэр посмотрел на результат своих действий. На напряженный, горячий член Хэйдзо, который пульсировал в такт его сердцу. На лице принца не было ни смущения, ни стыда. Только чистое, незамутненное любопытство и желание.

Затем он сделал то, что окончательно разрушило остатки самообладания Хэйдзо.

Он развел колени, устраиваясь над бедрами детектива. Он взял его член в руку, его холодные пальцы обожгли разгоряченную плоть. Хэйдзо сдавленно застонал. Итэр провел по всей длине, изучая, а затем, придерживая его, медленно, мучительно медленно, начал насаживаться на него.

– Черт… Итэр… – прохрипел Хэйдзо, вцепившись пальцами в простыни.

Ощущение было нереальным. Горячая, тугая узость обхватила его, и он видел перед собой лицо Итэра, его приоткрытые губы, его сосредоточенный, почти отрешенный взгляд. Принц двигался плавно, принимая его в себя дюйм за дюймом, его тело дрожало от напряжения. Когда он опустился до самого основания, он откинул голову назад, и с его губ сорвался долгий, шипящий стон.

Он сидел на нем, полностью обнаженный под распахнутой юкатой, его золотые волосы разметались по спине, а лицо было искажено смесью боли и экстаза. Он был похож на падшего ангела, который нашел свой грешный рай в объятиях смертного.

Несколько мгновений они оба не двигались, привыкая к ощущению полноты. Затем Итэр начал двигаться. Медленно, неуверенно, он приподнимался и опускался, его бедра качались из стороны в сторону, ища правильный угол, правильный ритм.

– Ах ты ж… маленький преступник, – хрипло выдохнул Хэйдзо, его руки легли на талию Итэра, помогая, направляя. – Решил украсть инициативу? Инкриминирую тебе нападение на должностное лицо при исполнении.

Итэр слабо улыбнулся, не открывая глаз.

– Я сдаюсь, – прошептал он. – Бери меня.

Это было все, что нужно было Хэйдзо.

Одним резким движением он перевернул их. Теперь Итэр лежал на спине, его ноги были закинуты на плечи детектива, а Хэйдзо нависал над ним, полностью контролируя ситуацию. Но что-то изменилось. Это больше не было завоеванием. Это был танец, который они начали вместе.

– Раз ты сдаешься, – прорычал Хэйдзо, входя в него одним мощным, глубоким толчком, – то я принимаю твою капитуляцию.

Он начал двигаться. Жестко, быстро, неистово. Он хотел выбить из Итэра все мысли, всю боль, все пятьсот лет одиночества. Он хотел заполнить его собой до краев, оставить свой след не только на его теле, но и в его душе.

Комната наполнилась звуками их тел, сдавленными стонами и тяжелым дыханием. Солнечный свет, падающий на них, казался почти осязаемым, он золотил их потную кожу, смешивался с тенями. Хэйдзо не сводил глаз с лица Итэра. Он видел, как тот закусывает губу, чтобы не закричать, как его золотые глаза затуманиваются от удовольствия, как его тело выгибается навстречу каждому толчку.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, Итэр, – потребовал он, его голос был грубым от страсти. – Мне нужны показания.

– Тебя… – выдохнул принц, его голос срывался. – Я чувствую… тебя… Везде…

– Этого мало! – Хэйдзо ускорил темп, доводя его до предела. Он чувствовал, как внутренние мышцы Итэра судорожно сжимаются вокруг него. – Что именно ты чувствуешь?

– Жар… жизнь… – Итэр задыхался. – Я чувствую, что я… живой… Хэйдзо, пожалуйста!

Он больше не мог сдерживаться. Напряжение, которое копилось в нем, прорвалось наружу. С громким, отчаянным криком он содрогнулся, его тело выгнулось в последней конвульсии, и он излился на свой собственный живот, пачкая серую ткань юкаты.

Вид ломающегося в экстазе Принца стал последней каплей для Хэйдзо. С глухим рычанием он сделал еще несколько глубоких, рваных толчков и последовал за ним, заполняя его своим теплом, своей жизнью, которой тот так жаждал.

Он рухнул на Итэра, утыкаясь лицом в его шею, и пытался отдышаться. Они лежали так долго, сплетенные, мокрые, опустошенные и до невозможности наполненные. Тишина, вернувшаяся в комнату, больше не была оглушительной. Она была мирной. Уютной.

– Дело… закрыто, – прохрипел Хэйдзо спустя вечность.

Итэр, лежащий под ним, слабо качнул головой.

– Нет, – прошептал он. – Оно только началось.

Хэйдзо приподнялся на локтях и посмотрел на него. Лицо Итэра было раскрасневшимся, губы припухли, а в глазах, которые смотрели на него без страха и холода, плескалась нежность.

Детектив рассмеялся. Тихо, счастливо. Он наклонился и поцеловал его. Легко, без всякой страсти. Просто поцелуй.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда нам понадобится чай. Для продолжения следственных действий.

Он осторожно выбрался из объятий Итэра и, накинув на бедра смятую юкату, направился в сторону маленькой кухни. Итэр лежал на футоне, завернувшись в одеяло, и смотрел ему вслед. Он чувствовал себя так, словно с его плеч сняли груз весом в несколько миров. Холод Бездны никуда не делся, он все еще был там, на самом дне его души. Но теперь, впервые за долгие века, у него был источник тепла. Личный, невыносимо дерзкий и до безумия желанный источник тепла.

Хэйдзо вернулся с двумя чашками дымящегося чая. Он сел на край футона и протянул одну чашку Итэру. Их пальцы соприкоснулись.

– Итак, – начал Хэйдзо, делая глоток. – Каков наш следующий шаг в этом расследовании?

Итэр посмотрел на него поверх края чашки. Его губы тронула слабая, почти незаметная улыбка.

– Я думаю, – сказал он медленно, – для начала, нам стоит позавтракать.

Хэйдзо чуть не поперхнулся чаем. Завтрак. Принц Бездны, лидер армии монстров, разрушитель миров, предлагает ему позавтракать. Вместе.

Он посмотрел на Итэра, на то, как утренний свет играет в его волосах, на то, как он осторожно дует на горячий чай, и понял, что его дело, его самое главное дело, только что вышло на совершенно новый уровень. Это больше не было расследованием преступления. Это было строительство чего-то нового.

И Сиканоин Хэйдзо, лучший детектив Инадзумы, с азартом принял этот новый вызов. Ведь что может быть интереснее, чем разгадать тайну чужого сердца, когда оно добровольно открывается тебе навстречу?