← Назад к обзору

Дети

Шепот полуночных стражей

Южный Храм Воздуха в этот час казался высеченным из цельного куска лунного камня. Холодный свет ночного светила заливал открытые галереи, превращая тени от колонн в длинные черные копья, пронзающие безмолвие. Ветер, обычно шумный и игривый в этих высотах, сейчас лишь едва слышно вздыхал в кронах деревьев, словно боясь потревожить сон обитателей храма.

Аанг лежал в постели, прислушиваясь к мерному, глубокому дыханию Юми. Прошло несколько месяцев с того дня, как в этих стенах раздался двойной детский крик, и жизнь Аватара превратилась в калейдоскоп из бесконечной нежности, тревог и хронического недосыпа. Юми, которая пятнадцать лет в одиночку несла бремя материнства, теперь, казалось, позволила себе наконец-то расслабиться. Она спала крепко, её лицо в полумраке выглядело непривычно спокойным, лишенным той вечной настороженности, которая не покидала её все годы разлуки.

Аанг осторожно, стараясь не скрипнуть кроватью, приподнялся на локтях. Его острый слух уловил странный звук. Это не был ветер. И не Appa, ворочающийся в своем стойле. Это был шорох босых ног по каменным плитам и едва уловимый, сдавленный всхлип, доносившийся из детской комнаты.

«Зубки», – пронеслось в голове Аанга. Последние три дня Тензин и Ай изводили весь храм своим плачем. У малышей одновременно начали резаться первые зубы, и даже мастерство Катары лишь ненадолго облегчало их страдания.

Аватар бесшумно скользнул с кровати. Он не стал надевать верхнюю одежду, оставшись в одних легких штанах. Ступни коснулись прохладного пола, и он, используя магию воздуха для полной тишины, направился к источнику шума. Он ожидал увидеть там изможденную Катару или, возможно, Сокку, который вызвался «дежурить», но уснул на посту.

Однако картина, открывшаяся ему в дверях детской, заставила Аанга замереть, прижавшись к тени у косяка. Его сердце пропустило удар, а затем наполнилось такой густой, обжигающей гордостью, что в горле встал ком.

В центре комнаты, освещенной лишь одной тусклой масляной лампой, находились его старшие сыновья.

Юки, обычно такой холодный и отстраненный, сидел на низком пуфе. На его мускулистом плече, там, где ало пульсировала татуировка языков пламени, устроилась маленькая Ай. Девочка морщилась во сне, её крошечные кулачки вцепились в кожу брата, но она не плакала. Юки был раздет по пояс; его атлетическое телосложение, результат многолетних тренировок и выживания, в тусклом свете казалось отлитым из бронзы. Он медленно покачивался из стороны в сторону, и Аанг с удивлением услышал, как парень что-то тихо напевает. Это не была песня воинов огня или кочевников воздуха. Это была простая, монотонная мелодия, которую, вероятно, Юми пела ему самому в детстве.

Рядом, прислонившись спиной к стене, стоял Сора. Он тоже был без рубашки, и его татуировки воздуха на руках и спине казались живыми в пляшущих тенях. На его руках, прижатый к широкой груди, лежал Тензин. Малыш хныкал, едва слышно и жалобно, но Сора нежно потирал его десны пальцем, предварительно смоченным в каком-то охлаждающем отваре.

– Тише, маленький ветерок, – прошептал Сора, и его голос, обычно звонкий и задорный, сейчас звучал удивительно мягко. – Не буди маму. Она слишком долго не спала. Давай, засыпай, а завтра я покажу тебе, как гонять облака.

Тензин на мгновение затих, прислушиваясь к голосу брата, а затем снова сморщился, готовясь разразиться плачем.

– Дай его мне, – так же тихо отозвался Юки, не прекращая своего мерного покачивания. – У тебя руки холодные от этого твоего воздуха. Ему нужно тепло.

– Мои руки не холодные, они бодрящие! – Сора попытался изобразить свою привычную ухмылку, но тут же осекся, когда Тензин издал протестующий звук. – Ладно, ладно. Но Ай у тебя уже спит, не разбуди её.

Юки осторожно, с поразительной для его мощного телосложения грацией, протянул свободную руку и забрал Тензина у брата. Теперь оба младенца прижимались к его горячей коже. Юки был живым очагом, и дети, чувствуя это природное тепло, начали успокаиваться. Ай пустила слюнку прямо на татуировку пламени, а Тензин наконец-то закрыл глаза, обмякнув в руках старшего брата.

Сора выдохнул и присел на пол рядом с Юки, вытирая пот со лба.

– Знаешь, Юки, – прошептал он, глядя на спящих детей. – Когда они не орут, они даже ничего. Похожи на маленьких лемуров.

– Они похожи на нас, идиот, – беззлобно отозвался Юки, глядя на Тензина. – Посмотри на его нос. Точно такой же, как у отца. А Ай... у неё глаза мамины. Даже тот, который серый. В нем столько же упрямства.

– Папа выглядит таким счастливым, когда возится с ними, – Сора обхватил колени руками. – Я иногда смотрю на него и думаю... каково ему было все эти годы? Быть последним. Думать, что всё кончено.

– Теперь не кончено, – Юки перевел взгляд на дверь, и Аанг почувствовал, что сын его заметил, хотя парень не подал виду. – Нас пятеро. Нас достаточно, чтобы небо снова стало обитаемым.

Аанг медленно вышел из тени. Он не хотел нарушать эту идиллию, но и скрываться больше не мог. Братья одновременно подняли головы. Сора вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте, но вовремя вспомнил про спящих детей. Юки лишь кивнул, его взгляд оставался спокойным и серьезным.

– Отец, – прошептал Сора, виновато улыбаясь. – Мы просто... ну, они шумели. Мы подумали, что вам с мамой нужно поспать. У неё вчера была мигрень.

Аанг подошел ближе и присел на корточки рядом с сыновьями. Он смотрел на них — на своих взрослых, сильных сыновей, которые еще недавно казались ему чужими людьми из потерянного прошлого. Теперь они сидели здесь, в тишине ночи, полуобнаженные, мощные, готовые защищать это хрупкое будущее даже от такой мелочи, как боль от режущихся зубов.

– Вы забрали их среди ночи, чтобы мы могли отдохнуть? – голос Аанга дрогнул.

– Юми слишком бледная в последние дни, – коротко ответил Юки, поправляя одеяльце на Тензине. – Ей нужны силы. А нам с Сорой всё равно не спится. У нас... много энергии.

– Да, – подтвердил Сора, энергично закивав. – Мы тренировались допоздна на южной башне, а потом услышали, как Тензин начал заводить свою сирену. Решили перехватить инициативу.

Аанг протянул руку и коснулся плеча Юки, а затем — плеча Соры. Он чувствовал под пальцами твердые мышцы и жар их тел. В этот момент он осознал, что его отцовство — это не только обучение Тензина магии воздуха или смена пеленок Ай. Его отцовство — это и эти двое юношей, которые стали его опорой раньше, чем он успел это осознать.

– Я так горжусь вами, – произнес Аанг, и в его глазах блеснули слезы. – Вы даже не представляете, насколько.

– Ой, папа, только не начинай, – Сора смущенно отвел взгляд, но по его лицу было видно, как ему приятны эти слова. – Мы просто выполняем свой долг. Мы же старшие. Кто, если не мы?

– Долг — это когда тебя заставляют, – возразил Юки, глядя отцу прямо в глаза. – А это... это просто семья.

Они просидели так еще некоторое время. Аанг забрал Тензина у Юки, наслаждаясь тяжестью маленького тела и его безмятежным сопением. Ай продолжала спать на плече старшего брата, изредка причмокивая во сне.

– Идите спать, – наконец сказал Аанг. – Скоро рассвет. Я побуду с ними оставшуюся часть ночи.

– Уверен? – Юки с сомнением посмотрел на отца. – Ты тоже не железный, Аватар.

– Я в порядке, – Аанг улыбнулся, и эта улыбка была полна такого внутреннего света, что в комнате, казалось, стало ярче. – Идите. Это приказ вашего... отца.

Парни нехотя поднялись. Сора потянулся, так что его суставы громко хрустнули, за что он тут же получил многозначительный взгляд от Юки.

– Спокойной ночи, папа, – шепнул Сора, направляясь к выходу.

– Спокойной ночи, – отозвался Юки, задержавшись в дверях. – Если они снова начнут — позови. Мы услышим.

Когда они ушли, Аанг остался один в тишине детской. Он сидел на полу, прижимая к себе младших детей, и слушал, как затихают шаги старших сыновей в коридоре. В его голове крутились мысли о том, как странно и прекрасно устроилась его жизнь. Пятнадцать лет назад он думал, что потерял всё. Неделю назад он переживал, сможет ли стать хорошим отцом для младенцев, будучи уже немолодым человеком.

Но теперь он знал: он не один. У него были Юки и Сора — его воины, его защитники, его гордость. И была Кая, которая уже сейчас проявляла мудрость, достойную старейшин.

Аанг закрыл глаза и на мгновение вошел в состояние легкой медитации. Он почувствовал энергию всего храма. Он ощутил крепкий сон Юми в соседней комнате. Почувствовал тепло Юки, который, вернувшись в свою комнату, всё еще не мог уснуть, размышляя о завтрашней тренировке. Почувствовал легкий, искрящийся дух Соры.

Мир был в равновесии.

На следующее утро, когда первые лучи солнца коснулись шпилей храма, Юми проснулась от тишины. Она резко села в кровати, сердце забилось чаще — тишина в доме с двумя младенцами обычно означала либо чудо, либо катастрофу.

Она выбежала в коридор и замерла на пороге детской.

Аанг спал прямо на ковре, прислонившись спиной к большой подушке. На его коленях, завернутые в одно общее одеяло, лежали Тензин и Ай. Но не это поразило её больше всего.

С двух сторон от Аанга, охраняя его сон, спали Юки и Сора. Сора развалился прямо на полу, закинув руку за голову, а Юки сидел, прислонившись к стене, и даже во сне его рука лежала на рукояти клинка, покоящегося рядом.

Юми почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она медленно подошла к ним и опустилась на колени рядом с мужем. Аанг открыл глаза, почувствовав её присутствие, и улыбнулся — той самой улыбкой, которую она полюбила много лет назад на празднике победы.

– Они помогали мне всю ночь, – прошептал он, кивая на старших сыновей. – Юми, у нас выросли удивительные дети.

Юми коснулась рукой волос спящего Юки, затем погладила Сору по плечу.

– Я знаю, Аанг, – ответила она, и в её голосе звучала бесконечная нежность. – Я всегда это знала. Просто теперь ты тоже это видишь.

– Я вижу гораздо больше, – Аанг осторожно переложил Тензина на руки Юми. – Я вижу будущее, которое мы построили. И оно гораздо прекраснее, чем я мог себе представить.

В этот день тренировки в храме начались позже обычного. Аанг познавал все прелести своего отцовства, но теперь он делал это не как обремененный долгом Аватар, а как человек, за спиной которого стояла целая армия любви. И когда Тензин впервые осознанно чихнул, подбросив себя в воздух на метр, его поймали сразу три пары рук.

Мир продолжал вращаться, но в Южном Храме Воздуха время словно замедлилось, давая этой семье возможность насладиться каждым мгновением их общего, выстраданного счастья. И каждый раз, когда Аанг видел своих старших сыновей, идущих по галереям храма со своими маленькими братом и сестрой на плечах, его сердце переполнялось такой гордостью, которой позавидовали бы все его прошлые воплощения.

Народ Воздуха не просто вернулся. Он стал семьей. И в этой семье больше не было места одиночеству.