Дети
Сломанные кровати и новые горизонты
– Папа, я сам всё уберу. Честно. Тебе не нужно туда заходить, – Алекс стоял в дверях своей комнаты, расправив свои широкие плечи так, чтобы максимально перекрыть мне обзор.
Его голос звучал непривычно хрипло, а в глазах всё ещё плясали остатки того дикого, первобытного огня, который горит в доминантных альфах во время гона. Он пытался выглядеть невозмутимым, но капелька пота, скатившаяся по виску, и то, как он нервно сжимал дверную ручку, выдавали его с головой.
Я прищурился. В воздухе всё ещё витал тяжелый, сладковато-пряный аромат их соития, смешанный с запахом озона. Моя теневая сущность инстинктивно фиксировала каждое изменение в пространстве.
– Алекс, ты едва на ногах стоишь, – я сделал шаг вперед, мягко, но непреклонно отодвигая сына в сторону. – Я просто хочу убедиться, что дом всё ещё цел.
– Пап, ну пожалуйста... – начал было он, но я уже заглянул внутрь.
Я замер на пороге. Если бы я не был Теневым Монархом, повидавшим разрушения целых миров, я бы, наверное, присвистнул. Массивная кровать из темного дуба, которую мы с Юки выбирали специально из-за её прочности, теперь представляла собой печальное зрелище. Центральная балка была переломлена пополам, словно спичка, ножки подкосились, а матрас сполз на пол под каким-то неестественным углом. Повсюду валялись клочья постельного белья, а одна из прикроватных тумб лишилась дверцы.
– Вы что, спарринговали здесь с Берионом? – спросил я, оборачиваясь к сыну.
Алекс густо покраснел. Его фарфоровая кожа, доставшаяся ему от Юки, моментально пошла пунцовыми пятнами. Он отвел взгляд, рассматривая собственные ботинки.
– Оно... оно само как-то так вышло. Я не контролировал силу, пап. Ли Вон... он... – сын замялся, подбирая слова. – В общем, я всё починю. И новую куплю. На свои деньги, честно.
Я вздохнул, чувствуя, как гнев окончательно сменяется горькой усмешкой. Быть отцом доминантного альфы — это значит постоянно обновлять мебельный фонд.
– Выходи, – я махнул рукой в сторону коридора. – Тени уберут этот погром за пять минут. Иди вниз, Юки приготовил завтрак. Или обед. Я уже потерял счет времени.
Алекс послушно кивнул и, бросив последний виноватый взгляд на обломки своего «поля боя», поплелся к лестнице.
Спустя час мы все собрались на кухне. Атмосфера была странной: смесь облегчения и неловкости. Ли Вон, завернутый в мягкий халат Юки, сидел за столом, бледный и тихий. Он медленно цедил горячий чай, стараясь не поднимать глаз. Юки, мой прекрасный и решительный муж, кружил вокруг него, словно наседка, подкладывая то одно, то другое угощение.
– Так, – Юки поставил перед Ли Воном тарелку с дымящимся супом. – Сначала еда, потом ванна. Я уже подготовил всё: соли, масла, восстанавливающие эссенции. Алекс, ты тоже выглядишь как привидение. Сядь и ешь.
Алекс послушно опустился на стул рядом с Ли Воном, инстинктивно придвигаясь к нему вплотную. Его рука собственническим жестом легла на плечо омеги, и я заметил, как Ли Вон едва заметно расслабился под этим прикосновением.
– Пап, – Алекс поднял глаза на меня, отпивая чай. – Я хотел сказать... насчет Ли Вона. У него ведь нет родителей.
Я замер с чашкой в руке. Юки тоже остановился, внимательно глядя на сына.
– То есть как это? – тихо спросил муж.
– Его мама умерла несколько лет назад, – Алекс помрачнел, его голос стал глубже. – А отец... про него Ли Вон почти ничего не знает. Он где-то в России, кажется. Уехал еще до того, как Ли Вон пошел в школу. Его воспитывала только мать. Всё, чего он добился — карьера, квартира, статус — он сделал сам.
Ли Вон слегка кивнул, подтверждая слова Алекса, но продолжал молчать. В его серых глазах промелькнула тень старой боли, которую он привык прятать за маской холодного профессионализма.
– В России, говоришь? – я задумчиво постучал пальцами по столу. – Это многое объясняет в его характере. Стойкость и это ледяное спокойствие...
Юки внезапно подошел к Ли Вону и мягко обнял его со спины, прижимаясь щекой к его макушке.
– Значит, теперь у тебя есть мы, – просто сказал мой муж. – В этом доме не бывает «чужих». Раз уж этот оболтус тебя пометил, тебе от нас не отвязаться.
Ли Вон вздрогнул, и я увидел, как на его ресницах задрожали слезы. Он быстро моргнул, пытаясь сохранить лицо, но Юки лишь крепче сжал объятия.
– Иди-ка ты в ванную, дорогой, – скомандовал Юки, отстраняясь. – Я сам тебя отмою и приведу в порядок. Этим двоим альфам сейчас лучше вообще к тебе не прикасаться, от их феромонов голова кругом.
– Юки, я могу помочь... – начал было я, но муж одарил меня таким взглядом, что я мгновенно замолчал.
– Сон Джин-ву, – произнес он с той самой интонацией, которая заставляла даже верховных теней втягивать головы в плечи. – Ты мне должен отпуск. И немедленно. Сначала ты притащил в дом пьяных детей, потом неделю держал барьер, от которого у меня цветы в саду завяли, а теперь я должен восстанавливать этого бедного мальчика после твоего сына-разрушителя.
Он подхватил Ли Вона под локоть и повел к выходу из кухни. У самой двери Юки обернулся.
– Если к моему возвращению здесь не будет идеальной чистоты, и если ты не выберешь отель на Мальдивах, я разрешу Миджун практиковать магию молний прямо в гостиной. Ты меня понял?
– Понял, – выдохнул я, глядя им вслед.
На кухне воцарилась тишина. Алекс сидел, уставившись в свою тарелку, и выглядел так, будто его только что переехал Кайсел.
– Пап... – тихо позвал он.
– Что?
– Кровать правда была дорогая?
Я не выдержал и коротко рассмеялся, качая головой.
– Очень дорогая, Алекс. Но, судя по всему, она того стоила.
Я поднялся и подошел к окну. В саду тени Игриса и Бериона деловито подстригали кусты, делая вид, что они не подслушивают наш разговор. Жизнь Теневого Монарха никогда не была простой, но сейчас, глядя на своего взрослого сына и зная, что Юки где-то рядом заботится о новом члене нашей семьи, я чувствовал странное умиротворение.
– Завтра поедем выбирать новую мебель, – сказал я, не оборачиваясь. – И присмотри что-нибудь для Ли Вона. Если он будет жить у нас...
– Он будет жить у нас, – твердо перебил Алекс. – Я его никуда не отпущу.
– Я и не сомневался.
Вечером, когда дом наконец погрузился в сонную тишину, я нашел Юки на террасе. Он сидел в кресле-качалке, укутавшись в плед, и смотрел на звезды. Я подошел сзади и положил руки ему на плечи.
– Ли Вон уснул?
– Спит как убитый, – вздохнул Юки, накрывая мои ладони своими. – Я напоил его успокаивающим сбором. Алекс дежурит у его двери, сидит на полу, как верный пес. Не заходит, боится потревожить, но и уйти не может.
Я опустился на корточки рядом с ним.
– Прости за эту неделю, Юки. Я знаю, как тебе было тяжело.
Муж посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами, и в них не было злости — только бесконечная нежность и капля лукавства.
– Ты правда нашел отель?
– Да. Частный остров. Никаких охотников, никаких ассоциаций, никакой маны. Только мы.
– А дети? – он прищурился.
– Миджун присмотрит за Сухо. К тому же, теперь у них есть Ли Вон — он юрист, он быстро наведет здесь порядок и составит график дежурств. Думаю, они справятся неделю без нас.
Юки улыбнулся и потянул меня за воротник на себя, запечатлевая на моих губах мягкий, долгий поцелуй.
– Тогда ладно. Но медаль за терпение ты мне всё равно задолжал, Джин-ву.
– Я подарю тебе весь мир, если попросишь, – прошептал я, прижимаясь своим лбом к его.
Где-то наверху Алекс тихо заворочался, охраняя покой своего омеги. В соседнем крыле Миджун, вероятно, всё ещё переписывалась со своей Айрой. Сухо видел десятый сон о том, как он побеждает драконов.
Моя семья была далека от идеала. Мы были шумными, опасными, иногда невыносимыми. Мы ломали мебель и сходили с ума от инстинктов. Но в этом огромном, холодном мире, где я был бессмертным правителем теней, этот дом был единственным местом, где я чувствовал себя по-настоящему живым. И ради этого я был готов терпеть любые гоны, любые сломанные кровати и любые ультиматумы своего прекрасного мужа.
Потому что кровь — не водица. А любовь — сильнее смерти.