Дети
Шепот желания в тени Монарха
В моей квартире все еще пахло грозой и озоном — тяжелое наследие визита Сон Джинву. Стены, казалось, вибрировали от отголосков его ярости, но сейчас всё это отступило на задний план. В моих руках был Алекс. Мой истинный, мой омега, мой мир.
Он все еще мелко дрожал, прижимаясь к моей груди. Его рыдания утихли, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. Я чувствовал, как его сердце колотится о мои ребра, словно пойманная птица. Весь тот ужас, который он пережил — противостояние с отцом, страшная правда о папе Юки, — выжег его изнутри, оставив лишь хрупкую оболочку.
– Ли Вон... – прошептал он, и я почувствовал, как его губы коснулись моей шеи. – Пожалуйста, не отпускай. Просто не отпускай меня.
Я не ответил словами. Я подхватил его под бедра, и он послушно обвил мою талию ногами, утыкаясь лицом в изгиб моего плеча. Он был удивительно легким, несмотря на свою силу и тренированное тело. Я понес его в спальню, стараясь ступать как можно мягче, будто одно резкое движение могло разрушить то хрупкое равновесие, которое установилось между нами.
В спальне царил полумрак. Свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах длинные полосы. Я осторожно опустил Алекса на кровать. Он смотрел на меня снизу вверх, и в его небесно-голубых глазах, все еще влажных от слез, я увидел нечто новое. Гнев ушел, оставив место первобытной, жадной потребности.
Его запах... он изменился. Сладкий персик и терпкая корица стали густыми, почти осязаемыми. Воздух в комнате внезапно потяжелел. Я замер, принюхиваясь. Мои инстинкты альфы взревели, откликаясь на этот зов.
– Алекс? – я коснулся его щеки, ведя большим пальцем по скуле. – Твой запах...
– На нервной почве, – выдохнул он, выгибаясь навстречу моей руке. – Кажется, началась течка. Раньше срока. Ли Вон, мне так горячо...
Я понял, что он имеет в виду. Стресс, столкновение с аурой отца и наша недавняя близость спровоцировали гормональный взрыв. Теперь он не просто хотел меня — его тело требовало завершения связи, закрепления того, что мы начали.
Я начал медленно снимать с него одежду. Каждое мое движение было наполнено благоговением. Я целовал каждый открывающийся участок его фарфоровой кожи, стараясь стереть воспоминания о холоде отцовского гнева теплом своих губ. Когда он остался полностью обнаженным, я на мгновение замер, любуясь им. Он был совершенен — тонкая талия, сильные ноги и та самая метка на шее, которая теперь пульсировала в такт его участившемуся пульсу.
– Тебе нужно отвлечься, – прошептал я, спускаясь поцелуями к его груди. – Забудь обо всем. Есть только ты и я.
Я обхватил его сосок губами, слегка прикусывая, а другой рукой начал сжимать второй, дразня его пальцами. Алекс издал низкий, гортанный стон и выгнулся в моих руках, зарываясь пальцами в мои волосы.
– Ах, Ли Вон... еще... – его голос стал хриплым, наполненным желанием.
Я продолжал спускаться ниже. Мои поцелуи становились всё более властными и жадными. Запах персика теперь бил в нос, дурманя рассудок. Я чувствовал, как мой собственный альфа внутри требует заявить права на этого омегу, защитить его от всего мира, спрятать в своих объятиях.
Я добрался до его паха. Алекс тяжело дышал, его бедра непроизвольно подрагивали. Я обхватил его губами, одновременно проникая пальцами внутрь. Он был уже таким влажным, подготовленным самой природой к этому моменту. Его тело отзывалось на каждое мое движение с пугающей искренностью.
– Ли Вон, я... я больше не могу, – простонал он, его пальцы впились в мои плечи.
Внезапно он перехватил инициативу. С неожиданной силой он перевернул меня, оказываясь сверху. Его взъерошенные черные волосы разметались по подушке, а глаза горели темным, почти фиолетовым огнем — наследие его крови, которое сейчас проявлялось в страсти.
– Теперь моя очередь, – прошептал он, и в его голосе промелькнула та самая дерзость, за которую я его полюбил.
Он начал целовать меня, спускаясь всё ниже, к моему члену. Его движения были уверенными и жадными. Когда он обхватил меня губами, я невольно выгнулся, хватая ртом воздух. Это было невыносимо прекрасно. Сила его челюстей, тепло его языка — он доводил меня до грани безумия.
– Алекс... – я чувствовал, что теряю контроль. – Подожди...
Но он не останавливался. Он работал с упорством истинного охотника, пока я не вскрикнул, изливаясь. Я лежал, тяжело дыша, чувствуя, как мир вокруг расплывается. Алекс поднялся, слизывая каплю с губ, и посмотрел на меня с торжествующей улыбкой.
– Теперь, – он развел свои стройные ноги в стороны, присаживаясь надо мной. Его лицо было пунцовым, а дыхание сбитым. – Пожалуйста... войди в меня. Я хочу чувствовать тебя всего. Полностью.
Я не заставил его ждать. Я перевернул его обратно, устраиваясь между его бедер. Я вошел в него одним плавным движением, и мы оба одновременно вскрикнули от полноты ощущений. Это не было похоже на наш первый раз. Теперь это было осознанное единение, битва двух сильных натур, переходящая в абсолютное подчинение любви.
Я двигался в нем, чувствуя, как его тело сжимается вокруг меня, принимая каждый толчок. Алекс шептал мое имя, его голос переходил в бессвязные мольбы и стоны. В какой-то момент мне показалось, что тени в углах комнаты снова зашевелились, но это были не солдаты его отца — это была наша собственная магия, рожденная из страсти и истинной связи.
– Я люблю тебя, – выдохнул я ему в самые губы, когда мы оба достигли пика. – Слышишь? Что бы ни случилось, я никогда тебя не оставлю.
Он не ответил словами, только крепче прижал меня к себе, пряча лицо у меня на груди. Мы долго лежали так, сплетясь телами, пока наши дыхания не выровнялись. Течка Алекса понемногу отступала, оставляя после себя лишь приятную усталость и чувство глубокого удовлетворения.
– Ли Вон? – тихо позвал он спустя какое-то время.
– Да, родной?
– Знаешь... я ведь правда испугался. Не за себя. За тебя. Когда отец ударил... я думал, что он убьет тебя прямо здесь.
Я погладил его по влажным волосам.
– Твой отец — Монарх, Алекс. Но он всё еще человек. И он любит тебя. Его гнев — это лишь обратная сторона его страха потерять тебя.
Алекс приподнялся на локте, глядя на меня. В его глазах больше не было тени той боли, что терзала его весь вечер.
– Спасибо, что не испугался его. Другой бы на твоем месте уже бежал из страны.
Я усмехнулся.
– Адвокаты не бегают, Алекс. Мы либо выигрываем дело, либо подаем апелляцию. А мое дело — это ты. И я не намерен проигрывать его даже богу.
Он улыбнулся — впервые за этот долгий, изнурительный день. Эта улыбка стоила всех испытаний.
– Пойдем в душ? – предложил он, потягиваясь. – От нас обоих пахнет так, будто мы взорвали парфюмерную лавку.
Мы вместе пошли в ванную. Теплая вода смывала остатки напряжения, пота и слез. Я помогал ему мыться, осторожно обходя места, где кожа была особенно чувствительной. Алекс подставлял лицо под струи воды, закрыв глаза.
– Как ты думаешь, что будет завтра? – спросил он, когда мы уже вытирались полотенцами.
– Завтра твой отец придет в себя, – ответил я, обнимая его сзади за талию. – Он осознает, что Юки беременен, и это изменит его приоритеты. Ему будет не до нас. А когда он остынет, мы поговорим с ним снова. Как взрослые люди.
– Надеюсь, ты прав, – Алекс вздохнул. – Я не хочу враждовать с ним вечно. Но я больше не позволю ему решать за меня.
Мы вернулись в постель. Алекс мгновенно уснул, уткнувшись мне в плечо. Его дыхание стало ровным и спокойным. Я же еще долго лежал, глядя в потолок.
Я понимал, что наша жизнь никогда не будет обычной. Быть парой сына Сон Джинву — это значит всегда жить на грани между светом и тенью. Но глядя на спящего Алекса, я знал, что справлюсь.
Утром меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Алекс даже не пошевелился — он спал глубоким, исцеляющим сном. Я накинул халат и пошел открывать, ожидая увидеть на пороге разъяренного Монарха или, как минимум, его маршалов.
Но на пороге стояла Миджун.
Она выглядела измотанной. Её черные волосы были завязаны в небрежный хвост, а под серыми глазами залегли тени. В руках она держала огромный пакет с продуктами и какую-то коробку.
– Привет, адвокат, – буркнула она, проходя мимо меня в квартиру. – Брат спит?
– Спит, – я закрыл дверь. – Миджун, что происходит? Как твой отец?
Она поставила пакет на стол и тяжело вздохнула.
– Папа... он вчера вернулся из клиники с папой Юки. Они просидели в кабинете всю ночь. Не знаю, о чем они говорили, но утром отец вышел оттуда другим. Он выглядел так, будто его пропустили через мясорубку.
– С Юки всё в порядке? – спросил я, чувствуя облегчение.
– Да. Они решили оставить ребенка. Папа Юки сказал, что если отец еще хоть раз выпустит свою ману в доме, он лично запечатает его в бездне. И, кажется, отец ему поверил.
Миджун достала из пакета упаковку дорогих персиков и бутылку элитного вина.
– Это от отца, – она кивнула на продукты. – Он не решился прийти сам. По крайней мере, пока. Сказал, что это «компенсация за моральный и физический ущерб». И еще...
Она протянула мне коробку. Она была тяжелой, обтянутой черным бархатом.
– Это для Алекса. Отец обещал подарить ему это на совершеннолетие, но всё не решался. Это кинжал из зуба какого-то древнего дракона. Папа сказал, что теперь Алекс достаточно взрослый, чтобы владеть такой вещью.
Я взял коробку, чувствуя исходящую от неё мощь. Это был не просто подарок — это был знак признания. Признания взрослости сына и его права на собственный путь.
– Спасибо, Миджун, – я посмотрел на неё. – А ты как?
Она пожала плечами, и в её взгляде промелькнула привычная искорка дерзости.
– А что я? Я теперь старшая сестра будущего мелкого монстра. Буду учить его разрушать пространство, пока папа не видит.
Она направилась к выходу, но у самой двери обернулась.
– Ли Вон. Береги его. Если ты его обидишь, папа тебя, конечно, убьет, но я сделаю это гораздо медленнее и болезненнее. Понял?
– Понял, – улыбнулся я. – Даже не сомневайся.
Когда она ушла, я