← Назад к обзору

Дети

Грань искупления: Последний шанс Монарха

– Прости меня, Ли Вон... Прости, пожалуйста, – шептал Алекс, судорожно прижимаясь ко мне.

Его пальцы впивались в мою домашнюю футболку, а плечи мелко дрожали. Я чувствовал, как его горячие слезы пропитывают ткань. Мы сидели на полу моей гостиной, среди обломков моей привычной, упорядоченной жизни. Всего час назад здесь бушевал ураган, вызванный гневом самого могущественного существа на планете, и я до сих пор ощущал фантомную боль в ребрах от удара магической волны.

Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что я чувствовал, глядя на Алекса. Мой гордый, дерзкий доминантный омега сейчас выглядел надломленным. Его запах персика, обычно такой яркий и дразнящий, стал горьким, пропитанным солью и отчаянием.

– Тебе не за что извиняться, – я осторожно обнял его, стараясь не задеть метку на его шее, которая всё еще горела багровым цветом. – Ты защитил меня. Ты защитил нас.

– Он не имел права, – Алекс всхлипнул, уткнувшись мне в плечо. – Он не имел права входить сюда как бог и судить нас.

В этот момент телефон Алекса, брошенный на журнальный столик, завибрировал. Резкий звук уведомления заставил нас обоих вздрогнуть. Алекс нехотя отстранился и взял аппарат. Его глаза быстро пробежали по строчкам, и я увидел, как его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым.

– Что там? – спросил я, напрягаясь. Неужели Джинву послал теней, чтобы насильно забрать его?

– Это от Миджун... – голос Алекса сорвался. – Она пишет... папа Юки забрал Сухо и уехал. В доме настоящий ад. Отец впал в какое-то оцепенение, а потом сорвался. Миджун говорит, что он едет к нам. Сюда. Прямо сейчас.

Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Сон Джинву возвращается. И на этот раз у него нет сдерживающего фактора в лице супруга.

– Ли Вон, – Алекс вдруг резко выпрямился, вытирая слезы. Его взгляд стал жестким, в нем вспыхнуло то самое упрямство, которое он унаследовал от отца. – Ложись. Тебе нужно восстанавливаться. Твои внутренние органы всё еще не в порядке после его «приветствия».

– Алекс, я не могу просто лежать, когда...

– Можешь, – отрезал он. – Монарх уже здесь. Я чувствую его. Тень у двери... она не твоя.

Я прислушался. Пространство вокруг квартиры внезапно стало плотным, тяжелым, как перед грозой. Воздух наполнился озоном и холодом бездны. Сон Джинву не скрывал своего присутствия. Он стоял за дверью, и его аура давила на стены здания, заставляя стекла в окнах мелко дрожать.

Алекс поднялся на ноги. Он поправил одежду, глубоко вздохнул и направился к прихожей. Я попытался встать, но резкая боль в груди заставила меня опуститься обратно на диван.

– Лежи, – бросил он через плечо. – Я сам с ним поговорю.

Он распахнул входную дверь раньше, чем Джинву успел постучать. Я видел из гостиной их силуэты. Теневой Монарх стоял на пороге, лишенный своего обычного величия. На нем не было доспехов, только простая одежда, но его глаза... серые, как грозовая туча, они были полны такой растерянности и боли, каких я никогда не ожидал увидеть у этого человека.

– Алекс... – начал Джинву, делая шаг вперед.

– Уходи, папа, – голос Алекса был холодным и режущим, как лезвие кинжала. – Я слишком зол на тебя. Лучше иди и проси прощения у папы Юки.

Джинву замер, его рука, протянутая к сыну, повисла в воздухе.

– Алекс, выслушай меня, прошу... – его голос, обычно уверенный и властный, сейчас звучал надтреснуто. – Мне жаль. Я лишь хотел защитить тебя. Я думал, что этот альфа...

– Хватит, пап! Не неси этот бред! – Алекс сорвался на крик, и я почувствовал, как его манера говорить стала зеркальным отражением отцовской ярости. – Ты так ослеп от своей силы, что перестал отличать защиту от тирании. Ты ворвался в дом моего истинного, ты избил его, ты унизил меня! И ты думаешь, что простое «мне жаль» всё исправит?

– Я испугался за тебя, – прошептал Джинву, опуская голову.

– Ты испугался за свой контроль над нами! – Алекс сделал шаг навстречу отцу, буквально выталкивая его на лестничную площадку. – А теперь послушай меня внимательно, Великий Монарх. Пока ты здесь тратишь время, пытаясь выклянчить у меня прощение, ты теряешь нечто гораздо более важное.

Джинву нахмурился, не понимая, о чем речь.

– О чем ты говоришь? Юки просто нужно остыть...

– Остыть?! – Алекс горько рассмеялся, и в его глазах снова блеснули слезы. – Ты правда ничего не заметил? Ты, со всеми своими чувствами, со всей своей божественной силой? Ты даже не понял, почему папа в последнее время был таким нервным и почему он так остро отреагировал на твою жестокость?

Я видел, как Джинву напрягся. Его тени у ног начали беспокойно пульсировать.

– Алекс, говори яснее, – потребовал он, и в его голосе снова прорезались властные нотки.

– Папа Юки беременен, – выпалил Алекс.

В подъезде воцарилась такая тишина, что было слышно, как капает вода в ванной моей квартиры. Джинву застыл, превратившись в каменное изваяние. Его глаза расширились, а зрачки сузились до точек.

– Что?.. – едва слышно выдохнул он.

– Он хотел сделать тебе сюрприз, – продолжал Алекс, и его голос теперь был полон яда. – Он ждал подходящего момента, чтобы сказать, что у нас будет еще один брат или сестра. Но ты всё испортил. Своим гневом, своей паранойей. И знаешь, что Миджун мне написала? Папа в таком отчаянии и ужасе от того, кем ты стал, что он поехал в клинику. Он хочет сделать аборт, папа. Он сказал, что не хочет приводить ребенка в мир, где его отец — неуправляемый монстр, который калечит собственных детей.

Я увидел, как Сон Джинву пошатнулся, будто получил удар, способный сокрушить гору. Его лицо исказилось от невыносимой муки.

– Скорее всего, он прямо сейчас избавляется от ребенка, – добавил Алекс, и его голос дрогнул. – Потому что он боится тебя. Твой муж боится тебя больше, чем всех врагов, с которыми ты сражался. Уходи, пап. Уходи и ищи его. Вымаливай прощение у него, ползай на коленях, делай что угодно... Но ко мне не приближайся. Я пока не готов тебя простить.

С этими словами Алекс с силой захлопнул дверь прямо перед носом отца. Громкий хлопок эхом отозвался в моей голове.

Алекс прислонился спиной к двери и медленно сполз на пол, закрыв лицо руками. Его рыдания возобновились с новой силой — на этот раз это был плач человека, который только что совершил самое тяжелое, но необходимое действие в своей жизни.

Я, превозмогая боль, поднялся с дивана и подошел к нему. Сел рядом, притянул его к себе.

– Ты думаешь, он успеет? – прошептал Алекс мне в плечо.

– Твой отец — самый быстрый человек на земле, – ответил я, поглаживая его по волосам. – Если кто и может остановить время, то это он.

***

От лица Сон Джинву.

Слова сына стучали в моей голове, как погребальный колокол.

Беременность. Юки беременен.

Мой Юки, мой единственный свет в бесконечной тьме вечности, носил под сердцем наше дитя. А я... я вел себя как безумный зверь. Я крушил всё вокруг, я пугал его, я заставил его плакать. Я превратил наш дом в поле битвы.

«Он хочет сделать аборт... Он избавится от ребенка... Он боится тебя».

Каждое слово Алекса вонзалось в мою душу раскаленной иглой. Образ Юки — бледного, со слезами на глазах, убегающего из дома с сумкой в руках — встал перед моими глазами с пугающей четкостью. Я вспомнил его взгляд перед уходом. В нем не было злости. В нем был чистый, первобытный страх. Страх за детей. Страх за себя. Страх за ту крошечную жизнь, о которой я даже не подозревал.

– Нет... – прохрипел я. – Нет, только не это!

Я не стал спускаться по лестнице. Я не стал выходить из подъезда. Моя ярость, которая секунду назад была направлена на Ли Вона, мгновенно трансформировалась в ледяной, концентрированный ужас.

– Кайсел! – мысленно взревел я, но тут же осекся. Слишком медленно. – Теневой обмен!

Я попытался нащупать тень Юки. Я всегда мог найти его, где бы он ни был. Но пространство ответило мне пустотой. Он заблокировал меня. Он использовал свои способности омеги, чтобы скрыть свое присутствие от моего восприятия. Он действительно не хотел, чтобы я его нашел.

– Юки... Юки, пожалуйста... – я метался по астральному плану, посылая тысячи теней во все стороны Сеула. – Найдите его! Ищите во всех клиниках, во всех больницах! Ищите его запах!

Мои солдаты, почувствовав мое состояние, сорвались с мест. Тысячи невидимых для простых людей существ наводнили город.

И тут я почувствовал его. Слабый, почти угасающий след его ауры. Старый район на окраине, где жила его сестра. Рядом была частная медицинская клиника.

Я не раздумывал ни секунды. Пространство вокруг меня исказилось, черные молнии маны разрезали реальность.

– Теневой переход!

Я материализовался прямо в стерильно-белом коридоре клиники. Мое внезапное появление вызвало панику: медсестра выронила поднос с инструментами, какой-то врач вскрикнул, прижимаясь к стене. От меня исходила такая мощь, что лампы на потолке начали лопаться одна за другой.

– Где он?! – мой голос эхом разнесся по зданию. – Где Окумура Юки?!

Я почувствовал его за одной из дверей в конце коридора. Его запах — мята и лаванда, но сейчас он был смешан с запахом антисептиков и страха.

Я сорвал дверь с петель, даже не касаясь её рукой.

Юки сидел на операционном столе, одетый в больничный халат. Рядом с ним стоял врач, готовящий шприц. Юки был бледным, как полотно, его глаза были закрыты, а по щекам катились слезы. Он выглядел таким маленьким, таким беззащитным в этой холодной комнате.

– Юки! – я бросился к нему, падая на колени прямо у стола.

Врач попытался что-то сказать, но один мой взгляд заставил его онеметь и попятиться к выходу.

Юки открыл глаза. Когда он увидел меня, в его взгляде вспыхнул ужас. Он попытался отодвинуться, прижимая руки к животу — инстинктивный жест защиты.

– Уходи... – прошептал он. – Уходи, Джинву. Зачем ты здесь?

– Прости меня... – я схватил его за руки, прижимая его холодные ладони к своему лицу. – Юки, любовь моя, прости меня! Я не знал... Алекс сказал мне... Пожалуйста, не делай этого!

Я рыдал. Я, Теневой Монарх, перед которым трепетали миры, сейчас захлебывался слезами, уткнувшись в колени своего мужа.

– Ты пришел, потому что узнал о ребенке? – голос Юки был безжизненным. – Только поэтому? Если бы не это, ты бы продолжал разрушать нашу семью?

– Нет! Нет, клянусь! – я поднял на него глаза. – Я уже шел к Алексу просить прощения. Я понял, каким монстром я был. Юки, я клянусь тебе своей вечностью, я изменюсь. Я запечатаю свою силу, я распущу армию, я сделаю что угодно, только не оставляй меня! Не убивай наше дитя из-за моей глупости!

Юки долго смотрел на меня. Его рука дрогнула, и он осторожно коснулся моих волос. Его прикосновение было как благословение.

– Ты напугал меня, Джин. Ты напугал Сухо. Ты чуть не убил истинного нашего сына...

– Я знаю. Я искуплю это. Я приму Ли Вона, я помогу им, я стану для Алекса тем отцом, которого он заслуживает. Только дай мне шанс... последний шанс.

Юки глубоко вздохнул, и его аура начала медленно смягчаться. Он посмотрел на шприц, который оставил врач, а затем снова на меня.

– Я не хотел этого делать, Джинву, – прошептал он, и его голос снова наполнился теплом. – Я люблю этого ребенка. Я люблю тебя. Но я так боялся, что ты превратишь его жизнь в такой же кошмар, какой устроил сегодня Алексу.

– Никогда больше, – я обнял его за талию, прижимаясь ухом к его животу, хотя знал, что еще слишком рано что-то услышать. – Я буду защищать вас по-другому. Обещаю.

Я чувствовал, как напряжение покидает его тело. Юки обнял меня за шею, утыкаясь носом в мое плечо. Мы сидели так на полу операционной, среди разбитых надежд и вновь обретенной веры.

– Пойдем домой, Джин, – тихо сказал он. – Сухо ждет у сестры. Он очень плакал.

– Я заберу его. Я заберу вас всех.

Я поднял Юки на руки, как самое драгоценное сокровище во вселенной. Мне было плевать на врачей, на клинику, на весь мир. В этот момент существовали только мы и та крошечная искра жизни, которую мы едва не потеряли.

Я вышел из клиники, и ночной воздух Сеула показался мне необычайно свежим. Мои тени, следовавшие за мной, склонили головы в безмолвном почтении. Они чувствовали перемену в своем короле.

Я знал, что впереди долгий путь. Мне нужно было вымолить прощение у Алекса, мне нужно было восстановить доверие Сухо и Миджун. Мне нужно было научиться быть человеком рядом с богом.

Но глядя на Юки, который уснул у меня на руках от эмоционального истощения, я знал, что справлюсь. Потому что нет силы более могущественной, чем любовь омеги и преданность отца.

И на этот раз Теневой Монарх будет сражаться не за власть, а за мир в своей собственной семье. И эту битву я не имел права проиграть.