← Назад к обзору

Дети

Истинная пара и аромат возмездия

Утро в доме Теневого Монарха началось не с пения птиц, а с протяжного, полного экзистенциального ужаса стона, доносившегося со второго этажа. Я сидел внизу, в столовой, неспешно потягивая крепкий черный кофе. Мой слух, обостренный тысячелетиями битв, улавливал каждое движение наверху: как Миджун свалилась с кровати, глухо ударившись об пол, и как Алекс, судя по звукам, пытался доползти до ванной, проклиная по пути каждый солнечный луч, дерзко пробивающийся сквозь шторы.

Я невольно усмехнулся, прикрыв глаза. Весь вчерашний гнев испарился, уступив место легкому злорадству.

– Ты выглядишь слишком довольным для отца, чьи дети только что познали все прелести похмелья, – заметил Юки, ставя передо мной тарелку с завтраком.

Он выглядел безупречно, как и всегда. Белая рубашка подчеркивала его фарфоровую кожу, а небесно-голубые глаза светились мягким теплом. Глядя на него, сложно было поверить, что этот хрупкий омега вчера готов был разогнать тени маршальского ранга одним полотенцем.

– Я просто наслаждаюсь тишиной, – ответил я, перехватывая его руку и запечатлев короткий поцелуй на запястье. – И мыслью о том, что сегодня мне не нужно придумывать им наказание. Жизнь уже сделала это за меня.

– Я решил отменить их утреннюю тренировку с Игритом, – Юки присел напротив, подперев подбородок ладонью. – В таком состоянии они скорее покалечат себя, чем чему-то научатся. Но от смузи они не отвертятся.

– Справедливо, – кивнул я.

Прошло около трех часов. Солнце уже стояло в зените, когда на лестнице показались две тени. Если бы я не знал, что это мои дети, я бы решил, что в дом пробрались низшие нежити. Алекс шел первым, придерживаясь за перила так, будто они были его единственной связью с реальностью. Его обычно безупречно уложенные черные волосы с бритыми висками сейчас напоминали воронье гнездо, а в небесно-голубых глазах читалось искреннее раскаяние перед всем мирозданием.

Следом плелась Миджун. Моя «женская версия» сейчас больше походила на грозовую тучу, которую пропустили через мясорубку. Серые глаза были полуприкрыты, а шаг был тяжелым и неритмичным.

Юки усмехнулся, глядя на это шествие.

– Живы, — констатировал он, скрестив руки на груди.

– Пап... пожалуйста... не начинай, – прохрипел Алекс, добравшись до кухни. Его запах персика и корицы сейчас был едва различим, подавленный запахом лекарств и усталости.

Юки смягчился. Это была его слабость — он мог быть строгим командиром, но при виде страдающих детей его сердце омеги таяло. Он подошел к ним и по очереди поцеловал каждого в лоб, проверяя температуру.

– Идите кушать, горе-охотники, – мягко сказал он. – Я приготовил легкий бульон. И смузи.

При слове «смузи» Миджун заметно вздрогнула, но спорить не решилась. Они покорно поплелись к столу, напоминая побитых щенков.

Я проводил их взглядом и встал. У меня на сегодня были запланированы дела, которые требовали ясной головы и отсутствия семейных драм.

– В час дня придет Чон Ли Вон, – напомнил я Юки. – Нам нужно обсудить юридические аспекты расширения территории гильдии и вопросы наследования для Сухо.

Юки кивнул, уже наливая детям их «лечебный» напиток ярко-зеленого цвета.

Чон Ли Вон был моим личным адвокатом уже несколько лет. Истинный альфа, он обладал редким сочетанием острого ума и непоколебимой выдержки. Рост сто восемьдесят восемь, широкие плечи, которые едва скрывал дорогой итальянский костюм, и лицо, словно высеченное из мрамора. Его серые глаза всегда были подведены тонкими линиями, напоминающими стрелки — особенность его стиля, которая придавала ему хищный, но крайне профессиональный вид. Он был одним из немногих людей, кто не дрожал в моем присутствии, и я это ценил.

Ровно в час раздался звонок в дверь.

Мы прошли в мой кабинет на первом этаже. Комната была заполнена ароматом старой бумаги, дорогого дерева и моей собственной подавляющей ауры, которую я старался держать в узде. Ли Вон сел напротив, открыв кожаную папку с документами.

– Господин Сон, – его голос был глубоким и ровным. – Я подготовил правки к контракту. Если мы закрепим эти земли за вашим младшим сыном сейчас, в будущем проблем с налоговой магической инспекцией не возникнет.

Мы погрузились в работу. Ли Вон был сосредоточен, его движения были четкими и скупыми. Однако спустя сорок минут нашу идиллию прервал тихий стук в дверь.

– Пап, мама просил передать чай, – раздался голос Алекса.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел мой старший сын. Он уже успел привести себя в порядок: волосы были уложены, на нем была свободная шелковая рубашка, приоткрывающая ключицы, и узкие брюки. Его фарфоровая кожа снова сияла, а аромат персика и корицы, восстановившийся после завтрака, мягкой волной заполнил помещение.

Алекс нес поднос с изящным чайным сервизом. Он двигался грациозно, как и подобает доминантному омеге, хотя в его глазах всё еще плескалась утренняя сонливость.

– Поставь здесь, Алекс, – сказал я, не отрываясь от документов.

Но тишина, воцарившаяся в комнате, заставила меня поднять голову.

Я увидел, как Чон Ли Вон замер. Его ручка застыла над бумагой, а спина натянулась, словно струна. Я почувствовал, как температура в кабинете мгновенно подскочила. Ладони адвоката, всегда сухие и уверенные, внезапно вспотели, а кончики его ушей начали стремительно краснеть.

Алекс, заметив гостя, замер на мгновение, а затем на его губах заиграла та самая улыбка, которая обычно предвещала либо катастрофу, либо разбитое сердце.

– О, Ливончик! – пропел мой сын, ставя поднос на край стола. – Привет. Давно не заглядывал.

– П... привет, Алекс, – выдавил из себя Ли Вон. Его голос, обычно такой уверенный, сейчас дрогнул и сорвался на октаву ниже.

Я почувствовал это мгновенно. Воздух в кабинете изменился. Запах Ли Вона — терпкий аромат дорогого табака и кедра — внезапно стал густым и властным, инстинктивно отвечая на присутствие омеги. Это была реакция на истинную пару. Чистая, первобытная магия крови, которую невозможно подделать или скрыть.

Мой адвокат, этот железный человек, сейчас выглядел так, будто его ударили молнией. Он смотрел на моего сына так, словно увидел божество, сошедшее с небес, и одновременно с этим — свой самый страшный кошмар.

Алекс же, кокетливо поправив выбившуюся прядь волос, бросил на него быстрый взгляд из-под длинных ресниц.

– Чай с бергамотом, как ты любишь, – добавил Алекс, задерживая руку на столе чуть дольше необходимого. – Пап, я пойду?

– Иди, – коротко бросил я, чувствуя, как внутри меня начинает пробуждаться нечто древнее и крайне недовольное.

Как только дверь за Алексом закрылась, я медленно откинулся на спинку кресла. Моя аура, до этого спокойная, начала медленно расползаться по комнате тяжелыми тенями. Я — Теневой Монарх. Я — отец. И я только что осознал, что мой адвокат, которому я доверял свои финансы, претендует на моего сына.

Ли Вон тяжело сглотнул. Он всё еще смотрел на дверь, и в его глазах боролись профессионализм и всепоглощающая жажда альфы, нашедшего свою пару.

– Господин Сон... я... – начал он, пытаясь вернуть самообладание, но его голос всё еще вибрировал.

Я почувствовал, как из горла вырывается низкий, утробный рык. Это не был человеческий звук. Это был рык доминантного альфы, защищающего свое гнездо и своего щенка. Тени в углах кабинета сгустились, принимая очертания воинов, готовых по первому знаку разорвать любого, кто посмеет посягнуть на семью Монарха.

– Ли Вон, – произнес я, и мой голос звучал как скрежет тектонических плит. – Мы обсуждали налоги. Почему я сейчас чувствую твой гон в моем кабинете?

Адвокат побледнел, но, к его чести, не отвел взгляда. Он выпрямился, хотя его плечи мелко дрожали от давления моей силы.

– Простите, господин Сон. Это... это было неожиданно. Я не знал, что ваш сын — доминантный омега. И я не знал, что он...

– Что он твоя истинная пара? – закончил я за него.

Я понимал, что происходит. Я сам прошел через это. Мой союз с Юки был таким же — вспышка, признание на уровне инстинктов, когда весь остальной мир перестает существовать. Я помнил, как Хэ Ин, влюбленная в меня когда-то, пыталась встать между нами, как общество не понимало выбора Монарха. Но против природы не попрешь. Истинная связь — это не выбор, это судьба.

Но это не значило, что я собирался отдавать Алекса без боя. Мой сын был восемнадцатилетним сорванцом, который только вчера обнимался с мусорным баком, а сегодня он — объект желания одного из самых влиятельных альф в юридических кругах Сеула.

– Он еще ребенок, – отрезал я, хотя знал, что это не так. Алекс был взрослым, сильным и чертовски умным.

– Ему восемнадцать, – тихо возразил Ли Вон, и в его голосе промелькнула сталь. – И он... он прекрасен.

Я снова зарычал, и на этот раз стол под моими руками треснул. Из тени за моей спиной медленно показался Берилл, его глаза-щелки светились фиолетовым огнем. Муравьиный король явно разделял мое негодование — он всегда считал детей «молодыми господами», которых нужно охранять от любых посягательств.

– Ли Вон, если ты хотя бы посмотришь на него без моего разрешения... – начал я угрожающе.

– Джинву, прекрати немедленно! – Дверь кабинета распахнулась, и вошел Юки.

Он выглядел спокойным, но в его глазах плясали смешинки. Он подошел ко мне и положил ладонь на мое плечо, мгновенно усмиряя бушующую ауру. Тени нехотя отступили.

– Ты пугаешь человека, – укоризненно сказал муж. – И посмотри на себя, ты ведешь себя как старый ревнивый дракон.

– Он претендует на Алекса, Юки! – воскликнул я, указывая на адвоката.

Юки перевел взгляд на Ли Вона, который под его взором почувствовал себя еще более неуютно. Омега Монарха видел людей насквозь.

– Чон Ли Вон, – мягко произнес Юки. – Вы хороший адвокат. И, судя по запаху, честный альфа. Но Алекс — это... это стихийное бедствие. Вы уверены, что справитесь?

Ли Вон встал и низко поклонился.

– Я сделаю всё, чтобы быть достойным его, господин Окумура.

Я фыркнул, скрестив руки на груди.

– Достойным? Он вчера блевал в кустах и пытался погладить банку из-под газировки!

– Джинву! – Юки ущипнул меня за руку. – Не порти момент.

В этот момент дверь снова приоткрылась, и в щель высунулась голова Сухо.

– Пап, а можно я буду свидетелем на свадьбе? – спросил он с невинным видом. – Ли Вон-хён, если ты заберешь Алекса к себе, я отдам тебе свою приставку в подарок. Только забери его поскорее, он надоел мне со своими духами!

– Сухо, брысь в свою комнату! – рявкнул я.

В кабинете воцарился хаос. Ли Вон стоял красный как рак, Юки тихо смеялся, Сухо хихикал в коридоре, а я чувствовал, как моя спокойная, вечная жизнь Теневого Монарха окончательно превращается в фарс.

Я посмотрел на Ли Вона. Он был напуган, но его взгляд оставался твердым. Он действительно признал в Алексе свою пару. И, зная своего сына, я был уверен, что Алекс прекрасно знал, какой эффект он производит на адвоката. Этот маленький интриган наверняка специально принес чай именно тогда, когда Ли Вон был здесь.

– Ладно, – я выдохнул, чувствуя, как гнев сменяется усталостью. – Мы закончим с документами. А потом, Ли Вон... ты останешься на ужин. И если ты переживешь вечер в компании Миджун, Сухо и моих теней, которые будут следить за каждым твоим движением... тогда мы поговорим о твоих намерениях.

Ли Вон снова поклонился, на этот раз с явным облегчением.

– Спасибо, господин Сон.

– Не благодари, – проворчал я. – Ты еще не пробовал смузи Юки.

Юки рассмеялся и вышел из кабинета, увлекая за собой Сухо. Я остался наедине с адвокатом.

– Продолжим, – сказал я, возвращаясь к бумагам. – Пункт три: передача прав на магические артефакты...

Работа пошла медленнее. Я то и дело ловил взгляд Ли Вона, устремленный на дверь. Впереди был долгий вечер. Вечер, когда Теневой Монарх будет проверять на прочность будущего зятя.

И почему-то мне казалось, что это испытание будет посложнее, чем битва в замке демонов. Ведь против истинной пары не поможет даже армия теней — только терпение и, возможно, еще одна порция крепкого кофе.