← Назад к обзору

Дети

Сделка с тенью и блеск серых глаз

Зал заседаний Ассоциации охотников Кореи тонул в гуле голосов. Высокие потолки, панорамные окна с видом на восстанавливающийся Сеул и бесконечные отчеты о магических аномалиях — всё это казалось мне бесконечно далеким. Я сидел во главе стола, скрестив руки на груди, и смотрел в одну точку. Моя тень у ног едва заметно вибрировала, отражая мое внутреннее состояние.

Утро выдалось… специфическим. После того как я буквально на плечах притащил домой двух пьяных доминантных существ, которых гордо называю своими детьми, мне стоило огромных усилий не разбудить их на рассвете щелчком пальцев, вызывающим небольшой землетрясение. Юки настоял на милосердии. Он вообще был слишком добр к ним сегодня: приготовил легкий завтрак, оставил на тумбочках антипохмельные зелья и плотно зашторил окна, чтобы солнечный свет не «расколол их нежные головы».

Сухо ушел в школу, бросив на прощание, что старшие — «позор великого рода Сон», и теперь я был вынужден выслушивать нудную тираду какого-то чиновника о распределении налогов с добычи в подземельях ранга А.

«Пусть развлекаются», — подумал я, игнорируя цифры на экране. — «Пусть пьют эту дрянь, пусть танцуют с воображаемыми бегемотами. Я стал Монархом Теней и перекроил саму смерть не для того, чтобы мои дети дрожали над каждым шагом. Я прошел через ад, чтобы они могли позволить себе быть беспечными».

Мои мысли прервал шум отодвигаемого стула. Заседание объявили закрытым, и охотники начали расходиться. Я поднялся, намереваясь немедленно покинуть это здание, но дорогу мне преградил один из высокоранговых альф. Его звали, кажется, Пак. Или Ким. Для меня они все были на одно лицо — амбициозные, шумные и слишком уверенные в своей значимости.

Этот альфа источал тяжелый, агрессивный запах мускуса, пытаясь доминировать в пространстве. Наивный. Его аура разбивалась о мою, как волна о скалу, даже не долетая до моих плеч.

– Председатель Сон, – он осклабился, и в его взгляде промелькнуло нечто, заставившее мои тени внутри мгновенно обнажить клыки. – Слышал, ваш старший сын, Алекс, уже совсем совершеннолетний. Говорят, он настоящий красавец. Редкий тип омеги, да еще и с такой силой…

Он сделал паузу, облизнув губы, и придвинулся чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота:

– Может, пришло время подумать о достойной партии? У меня есть племянник, тоже доминантный альфа. Такая кровь не должна пропадать даром. Алексу наверняка нужен кто-то, кто сможет его… направить.

В зале внезапно стало очень тихо. Температура воздуха упала на десяток градусов. Мои глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, а пол под ногами Пака пошел мелкими трещинами. Я чувствовал, как Игрис и Бери в теневом пространстве уже точат мечи, готовые расчленить этого наглеца за одно только упоминание Алекса в таком контексте.

Направить? Моего сына, который в гневе может снести квартал, а в обычном состоянии обладает интеллектом, превосходящим большинство присутствующих? Этого хрупкого на вид, но стального внутри мальчика, который пахнет персиками и корицей?

– Направить? – переспросил я, и мой голос прозвучал как скрежет тектонических плит. – Вы действительно думаете, что ваш племянник выживет после первой же встречи с моим сыном? Или вы надеетесь, что я позволю какому-то…

Я не успел договорить. Двери зала распахнулись, и внутрь вошел человек, чье присутствие мгновенно разрядило обстановку, но добавило в нее новую, острую ноту.

Чон Ливон. Наш личный семейный адвокат и, по совместительству, один из немногих людей, которых я подпускал к своему дому ближе, чем на пушечный выстрел.

Он был безупречен. Черные волосы, идеально уложенные назад, серые глаза, подчеркнутые естественными темными линиями ресниц, делали его взгляд пронзительным, почти хищным. Рост под сто девяносто, широкие плечи, скрытые под дорогим итальянским костюмом — он был альфой высшего порядка. Но, в отличие от стоящего передо мной Пака, Ливон умел контролировать свою силу. Она не давила, она обволакивала, как холодный шелк.

– Председатель Сон, – Ливон поклонился мне, игнорируя побагровевшего Пака. – Простите за вторжение. У меня есть срочные документы по фонду господина Юки, требующие вашей подписи.

Я посмотрел на Ливона, потом на Пака, и внезапная мысль, холодная и расчетливая, пришла мне в голову. Я знал, как Ливон смотрит на Алекса. Я видел это на семейных ужинах, замечал, как его обычно бесстрастное лицо смягчается, когда мой старший сын начинает увлеченно рассказывать о какой-нибудь новой теории магических цепей. И я видел, как Алекс, этот гордый и независимый омега, иногда краснеет под этим серым взглядом.

– У моего сына уже есть альфа, – бросил я Паку, чеканя каждое слово.

Тот моргнул, явно не ожидая такого резкого отпора.

– О… вот как? И кто же этот счастливчик?

Я положил руку на плечо Ливона. Адвокат даже не вздрогнул, хотя давление моей ладони могло бы раздавить бетонный блок. Он лишь слегка приподнял бровь, мгновенно считав ситуацию. Ливон не был дураком. Он был чертовски умным и опасным хищником, который знал, когда нужно проявить зубы.

– Чон Ливон, – представил я его. – И я бы не советовал вам или вашим родственникам стоять у него на пути. Ливон очень… ревностно относится к своим обязанностям.

Ливон расправил плечи, и его аура — холодная, как арктический лед, — внезапно расширилась, заполняя зал. Пак побледнел и непроизвольно сделал шаг назад.

– Совершенно верно, – голос Ливона был ровным, но в нем слышалась сталь. – Безопасность и благополучие семьи Сон — мой главный приоритет. В любом смысле этого слова.

Когда Пак, бормоча извинения, буквально сбежал из зала, я убрал руку с плеча Ливона и направился к выходу. Адвокат последовал за мной.

– Вы ведь понимаете, господин Сон, что только что фактически объявили о помолвке, которой еще не существует? – негромко спросил он, когда мы вышли в пустой коридор.

Я остановился и посмотрел на него. Ливон не отвел взгляда. В его серых глазах не было страха — только глубокое уважение и та самая искра, которую я искал.

– Ты мне нравишься больше, чем любой из тех выскочек, Ливон, – честно сказал я. – Ты силен, ты умен, и ты единственный альфа, который смотрит на Алекса как на равного, а не как на трофей. Если ты его обидишь — тень станет твоим последним пристанищем. Но если ты сделаешь его счастливым… я буду считать, что у моего сына отличный вкус.

Ливон едва заметно улыбнулся. Это была улыбка человека, который только что получил самое важное разрешение в своей жизни.

– Я ценю ваше доверие, председатель. И поверьте, я сделаю всё, чтобы Алекс никогда не пожалел о своем выборе. Даже если мне придется отбивать его у синих бегемотов.

Я замер, подозрительно прищурившись.

– Ты откуда про бегемотов знаешь?

– Миджун прислала мне видео, – Ливон достал телефон и с легким смешком показал экран. – Алекс там пытается доказать дереву, что он — король джунглей. Очень… экспрессивно.

Я набрал побольше воздуха в легкие, чувствуя, как снова начинает дергаться глаз.

– Эти дети… они меня в могилу сведут, Ливон. Хотя я и бессмертен.

– Это цена величия, – философски заметил адвокат, убирая телефон. – Позвольте мне подвезти вас домой. Заодно завезу Алексу его любимый кофе. Говорят, это лучшее средство от «бегемотов».

Я кивнул, чувствуя странное облегчение. Юки был прав — мне не нужна была медаль. Мне просто нужно было знать, что когда меня не будет рядом, найдется кто-то, кто сможет удержать этот безумный, пахнущий персиками и корицей ураган по имени Алекс.

– Поехали, – вздохнул я. – Но если он в тебя чем-нибудь кинет — я не виноват. У него сегодня тяжелое утро.

– Я справлюсь, – уверенно ответил Ливон.

И, глядя на его широкую спину и спокойный шаг, я впервые за долгое время подумал, что, возможно, этот мир действительно в надежных руках. Или, по крайней мере, мое спокойствие.