← Назад к обзору

Дети

Хищник в безупречном костюме

Признаться честно, в тот момент, когда Сон Джинву положил руку мне на плечо и произнес те роковые слова, мое сердце, обычно работающее с четкостью швейцарского хронометра, пропустило удар. Я — Чон Ливон, человек, который вел переговоры с главами корпораций и S-ранговыми охотниками, не дрогнув ни единым мускулом, едва не потерял самообладание.

— У моего сына уже есть альфа, — эта фраза Монарха Теней прозвучала как смертный приговор для Пака и как неожиданный карт-бланш для меня.

Я видел лицо этого ничтожества, Пака. Он выглядел так, будто на него только что обрушилась вся тяжесть небесного свода. И поделом. Мысль о том, что кто-то вроде его племянника — очередного избалованного «золотого мальчика», не знающего вкуса настоящей крови и пота, — может даже просто дышать одним воздухом с Алексом, вызывала у меня глухое, первобытное рычание где-то глубоко в груди.

Алекс Сон.

Я взглянул на Джинву, который шел впереди меня по коридору Ассоциации. Его шаги были бесшумны, а аура, хоть и скрытая, заставляла пространство вокруг него вибрировать. Быть адвокатом семьи самого сильного существа на планете — это привилегия и проклятие одновременно. Но быть тем, кто претендует на сердце его старшего сына... это уже самоубийство. Или высшая награда.

Мы вышли на парковку. Мой черный «Роллс-Ройс» ждал у входа. Водитель поспешно открыл дверь, но я жестом отпустил его, садясь за руль сам. Джинву опустился на пассажирское сиденье, и машина слегка просела под его нечеловеческой плотностью энергии.

– Вы действительно это сказали, господин Сон, – произнес я, плавно выруливая на проспект. – Пак теперь разнесет эту весть по всем влиятельным семьям Сеула. Завтра об этом будут шептаться в каждом закрытом клубе.

– Пусть шепчутся, – буркнул Джинву, глядя в окно на мелькающие огни города. – Это избавит Алекса от лишнего внимания мух, которые слетаются на его статус. А тебе, Ливон, придется соответствовать. Если я узнаю, что ты используешь это заявление только для укрепления своего авторитета...

– Вы знаете, что это не так, – перебил я его, и мой собственный голос показался мне непривычно хриплым. – Я уважаю Алекса. И... он мне дорог. Гораздо больше, чем предписывает профессиональный этикет.

Джинву промолчал, но я почувствовал, как напряжение в салоне немного спало.

– Он невыносим, – вдруг сказал Монарх, и в его голосе проскользнула тень улыбки. – Он упрямый, как сто Игрисов, и гордый, как Бери после удачной охоты. Он доминантный омега, Ливон. Он не будет подчиняться. Он будет бороться за лидерство каждую секунду. Ты готов к тому, что твоя жизнь превратится в поле битвы?

– Моя жизнь и так поле битвы, господин Сон, – ответил я, сворачивая к элитному району, где располагался особняк семьи. – Но Алекс — это та цель, ради которой стоит не просто сражаться, а побеждать. К тому же, его запах...

Я осекся. Не стоило говорить отцу о том, как аромат персика и корицы заставляет мой внутренний зверь сходить с ума.

– Я знаю, – коротко бросил Джинву. – Просто не забывай: он мой сын.

Когда мы подъехали к воротам, солнце уже начало клониться к закату. Особняк выглядел мирно, но я знал, что внутри сейчас происходит ликвидация последствий вчерашнего «праздника жизни».

Мы вошли в дом. В гостиной пахло мятой и крепким чаем. Юки сидел в кресле, читая книгу, а на диване, завернутые в пледы, сидели двойняшки. Миджун выглядела так, будто готова была убить любого, кто заговорит громче шепота. Ее серые глаза были опасно прищурены.

Алекс... Алекс сидел, прислонившись спиной к коленям папы Юки. Его черные взъерошенные волосы торчали в разные стороны, а на бледных щеках играл легкий румянец — то ли от похмелья, то ли от стыда.

– О, смотрите-ка, – подала голос Миджун, морщась от собственного звука. – Главный инквизитор вернулся. И привел с собой своего верного палача.

– Ливон? – Алекс поднял голову, и наши взгляды встретились.

Его небесно-голубые глаза, обычно сияющие умом и вызовом, сейчас были слегка затуманены. Он выглядел таким домашним и уязвимым в этом огромном пледе, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

– Добрый вечер, – я прошел в центр комнаты, стараясь сохранять профессиональную маску. – Я привез кофе. И кое-какие документы, которые господину Юки нужно подписать.

– Кофе... – Алекс потянулся, как большой кот. – Ливон, ты мой спаситель. Если там есть двойной эспрессо, я готов простить тебе даже то, что ты видел меня в таком состоянии.

– Я видел тебя и в худшем состоянии, Алекс, – заметил я, протягивая ему стакан. – Например, когда ты в десять лет пытался вызвать теневого муравья в школьном туалете.

– Это был научный эксперимент! – вспыхнул он, и его запах — персик с острой ноткой корицы — мгновенно заполнил пространство, становясь ярче.

Джинву прошел к Юки и сел рядом, по-хозяйски обнимая мужа за талию.

– Кстати, Алекс, – Монарх посмотрел на сына с тем самым выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего. – Сегодня в Ассоциации я официально подтвердил, что Ливон — твой альфа. Так что можешь считать себя помолвленным.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне капает вода. Миджун, которая как раз собиралась отхлебнуть кофе, замерла с открытым ртом.

Алекс медленно поставил стакан на столик. Его лицо стремительно меняло цвета: от мертвенно-бледного до пунцово-красного.

– Ты... что? – выдохнул он, переводя взгляд с отца на меня. – Папа, ты бредишь? Какая помолвка? Мы с Ливоном... он же... он просто...

– Просто кто? – я приподнял бровь, делая шаг к нему.

Внутренний альфа ликовал. Я видел, как расширились его зрачки, как затрепетали крылья носа, впитывая мой запах. Доминантный омега в нем протестовал против такого грубого вмешательства в его жизнь, но парень внутри него... парень был не против.

– Ливон, скажи ему! – Алекс вскочил на ноги, плед соскользнул с его плеч, обнажая стройную фигуру в домашней майке. – Скажи, что это шутка!

– Боюсь, твой отец был предельно серьезен, – я сократил расстояние между нами до минимума. – К тому же, Алекс, разве я когда-нибудь давал повод думать, что я против такого расклада?

Алекс открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли у него в горле. Его взгляд метался по моему лицу, ища насмешку, но находил лишь то, что я так долго скрывал — абсолютную, непоколебимую преданность и желание.

– Ты... ты серьезно? – прошептал он.

– Более чем, – я протянул руку и осторожно коснулся пряди его волос, убирая ее с глаз. – Но если ты против, я завтра же подам в отставку и уеду из страны. Решать тебе.

Миджун на диване издала какой-то странный звук, похожий на подавленный смешок.

– Ой, я не могу, – простонала она, закрывая лицо руками. – Драма ранга S. Папа, ты гений интриги.

Юки мягко улыбнулся, глядя на нас.

– Алекс, дорогой, Ливон терпит твои выходки уже столько лет. По-моему, это самая надежная проверка чувств.

Алекс стоял неподвижно, его кожа казалась фарфоровой в свете ламп. Он был красив — до боли, до дрожи в коленях. И в этот момент я понял, что Джинву был прав. Он не трофей. Он — пламя, и я готов сгореть в нем.

– Я... мне нужно подумать, – наконец выдавил Алекс, резко развернулся и почти бегом бросился вверх по лестнице в свою комнату.

Дверь наверху захлопнулась с такой силой, что люстра в гостиной звякнула.

Я посмотрел на Джинву. Тот сидел с абсолютно невозмутимым видом.

– Ну, по крайней мере, он не пытался тебя испепелить, – заметил Монарх. – Это хороший знак.

– Ливон, – Юки поманил меня рукой. – Садись, выпей чаю. Ему нужно время. Он ведь Сон. Мы сначала взрываемся, а потом думаем.

Я опустился в кресло, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.

– Спасибо, господин Юки.

– Называй меня просто Юки, – он подмигнул мне. – Раз уж ты теперь официально часть нашего сумасшедшего дома.

Вечер прошел в странном, но уютном ключе. Мы обсуждали дела фонда, Миджун периодически вставляла едкие комментарии, а Сухо, вернувшийся из школы, с интересом выспрашивал подробности «помолвки», обещая Алексу устроить «достойный выкуп».

Позже, когда дом погрузился в тишину, а Джинву с Юки ушли к себе, я вышел на балкон второго этажа, чтобы подышать ночным воздухом.

– Ты всё еще здесь? – раздался тихий голос за моей спиной.

Я обернулся. Алекс стоял в дверях балкона, переодетый в пижаму, выглядящий совсем юным и растрепанным.

– Я не мог уйти, не убедившись, что ты не собираешься меня ненавидеть, – ответил я.

Он подошел к перилам и встал рядом, глядя на луну. Запах персика стал мягким, обволакивающим.

– Я не ненавижу тебя, Ливон, – он вздохнул, и его плечо коснулось моего. – Просто... это так странно. Ты всегда был рядом, такой правильный, такой надежный. А мой отец... он просто взял и вывалил это всё.

– Он защищал тебя, Алекс. Пак хотел предложить тебя своему племяннику.

Алекс вздрогнул, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.

– Этот жирный боров? Да я бы его в порошок стер.

– Я знаю. Но твой отец решил, что лучше поставить на пути у таких, как Пак, кого-то, кто уже имеет на тебя права.

Алекс повернулся ко мне, его лицо было совсем близко.

– И ты правда этого хочешь? Быть моим альфой? Ты ведь понимаешь, что я — это не только красивая внешность и статус. Я — это бесконечные проблемы, пьянки с Миджун и характер, который даже отец не всегда может вынести.

Я улыбнулся и, не удержавшись, провел ладонью по его щеке. Его кожа была невероятно нежной.

– Алекс, я адвокат семьи Сон. Я видел твои худшие стороны и твои лучшие моменты. И если честно... я влюбился в тебя еще тогда, когда ты впервые пытался доказать мне, что законы физики на тебя не распространяются.

Он замер, глядя мне прямо в глаза. Его доминантная натура омеги обычно требовала подчинения, но сейчас он просто стоял, позволяя мне касаться себя.

– Тогда... – он замялся, покусывая губу. – Тогда тебе придется соответствовать. Я не буду послушным омегой, Ливон.

– Я и не ищу послушания, – прошептал я, наклоняясь к его лицу. – Я ищу равного.

Когда наши губы встретились, мир вокруг перестал существовать. Это был вкус корицы, персика и чего-то еще — чего-то дикого и свободного. Он ответил на поцелуй с той же страстью и упрямством, с которыми делал всё в этой жизни.

Где-то в глубине дома я почувствовал мимолетное присутствие Теневого Монарха. Джинву наблюдал, я был уверен в этом. Но в этот раз его аура не была угрожающей. Она была... одобряющей.

Алекс отстранился, тяжело дыша, и уткнулся лбом в мое плечо.

– Только попробуй завтра рассказать Миджун, что я так быстро сдался, – пробормотал он.

– Твоя тайна в безопасности, – я обнял его, притягивая ближе. – Мой принц бегемотов.

– Заткнись, Ливон! – он несильно ударил меня в грудь, но не отстранился.

Ночь в Сеуле была тихой, и впервые за долгое время я чувствовал, что все тени в этом мире наконец-то встали на свои места. У Теневого Монарха был новый союзник, а у меня — целый мир, заключенный в объятиях одного невыносимого, прекрасного и бесконечно дорогого мне омеги.