Дети
Симфония двух стихий
Теневой кокон, созданный Джинву, отрезал их от реальности, погружая в пространство, где не существовало времени, законов физики и моральных ограничений. Внутри этой магической сферы воздух был настолько плотным от маны, что Алексу казалось, будто он плывет в густом, наэлектризованном сиропе. Запах персика, исходящий от его разгоряченной кожи, смешивался с металлическим привкусом озона и ледяным ароматом бездны.
– Ты дрожишь, Алекс, – голос Джинву прозвучал прямо над его ухом, низкий и вибрирующий, словно рычание зверя. – Тебе холодно или ты просто не можешь дождаться?
Алекс не ответил, лишь сильнее вцепился пальцами в простыни, когда почувствовал, как Сатору, смеясь, прикусил его внутреннюю сторону бедра.
– Он просто в восторге от того, какая компания ему досталась, – Сатору поднял взгляд, и его Шесть Глаз в полумраке сияли, как две сверхновые. – Не каждый день сильнейшие существа двух миров решают устроить тебе личный рай, верно?
Джинву не стал спорить. Он перехватил инициативу, переворачивая Алекса на живот. Движения Монарха были точными, властными, лишенными лишней суеты. Алекс почувствовал прохладные ладони на своей пояснице, и в ту же секунду Сатору прижался к его спине, обдавая жаром своего тела.
– Одновременно, – выдохнул Алекс в подушку, чувствуя, как внутри него всё сжимается в предвкушении. – Пожалуйста... я не вынесу, если вы будете медлить.
– Как пожелаешь, солнце, – прошептал Годжо, и в следующее мгновение пространство вокруг них словно свернулось.
Алекс вскрикнул, когда они вошли в него одновременно. Это было за гранью человеческого восприятия. Джинву, с его тяжелой, сокрушительной энергией теней, казался монолитом, заполняющим каждую клеточку его существа. Сатору же, манипулируя «Бесконечностью», создавал ощущение, что его присутствие внутри Алекса не имеет границ, что он расширяется, касаясь самой души.
– Боже... – Алекс выгнулся дугой, его золотистые волосы наэлектризовались, рассыпаясь по подушкам искрами. – Слишком... слишком много...
– Дыши, – приказал Джинву, его голос был единственным якорем в этом шторме наслаждения. – Твоя сила молнии стабилизирует нас. Ты единственный, кто может это выдержать. Не сопротивляйся, прими всё.
Они двигались в унисон, хотя их стили были диаметрально противоположны. Джинву был ритмичен и неумолим, как прибой, сокрушающий скалы. Сатору же постоянно менял темп, используя телепортацию на микроскопических расстояниях, заставляя Алекса чувствовать толчки там, где это казалось невозможным.
– Смотри на меня, Алекс, – Сатору перехватил его подбородок, заставляя повернуть голову. – Видишь? Мы здесь. Только для тебя.
Алекс смотрел в эти невозможные голубые глаза и видел в них отражение серого шторма Джинву. В какой-то момент границы между телами стерлись. Алекс перестал понимать, где заканчивается он сам и где начинаются эти два титана. Его собственная магия молнии вырвалась наружу, окутывая их троих золотистым коконом. Разряды тока пробегали по их телам, заставляя мышцы сокращаться в сладкой агонии, но ни Монарх, ни Маг не отстранились. Напротив, эта боль лишь подстегивала их страсть.
Позы менялись, словно в калейдоскопе. Вот Алекс уже сидит на коленях у Джинву, лицом к нему, а Сатору прижимается сзади, кусая его за плечи и нашептывая непристойности о том, как великолепно он выглядит в свете их объединенной ауры.
– Ты кормишь нас своей силой, Алекс, – Джинву глубоко вдыхал запах его пота и молока, его руки на бедрах Алекса оставляли темные, быстро исчезающие тени-синяки. – Ты — сосуд, который никогда не переполнится.
– И мы будем наполнять тебя до самого утра, – добавил Сатору, его движения стали более резкими, доминирующими. – Ты ведь не против, если мы немного задержимся в этом моменте?
Алекс мог только стонать, запрокидывая голову. Его пухлые губы были припухшими от бесконечных поцелуев, а небесно-голубые глаза затуманились экстазом. Он чувствовал, как внутри него пульсируют две разные, но теперь неразрывно связанные энергии. Его дети, спящие за пределами кокона, были плодом этого невероятного союза, но сейчас, в этой темноте, он принадлежал только своим мужчинам.
– Еще... Джинву, глубже... Сатору, не останавливайся... – его голос срывался на хрип.
Ночь тянулась бесконечно. Титаны не знали усталости. Джинву, черпающий силы из самой бездны, и Сатору, для которого понятие усталости было стерто Шестью Глазами, соревновались в том, кто сможет довести Алекса до более высокого пика. Они менялись местами, пробовали новые углы, но неизменным оставалось одно — они всегда были внутри него одновременно, не давая ни секунды передышки.
– Ты такой узкий... такой горячий... – шептал Сатору, его пальцы переплелись с пальцами Алекса, и между ними затрещали синие искры «Бесконечности». – Я хочу, чтобы ты помнил это ощущение каждую секунду, когда будешь смотреть на наших детей.
– Он не забудет, – отрезал Джинву, прижимая Алекса к себе так плотно, что их сердца, казалось, начали биться в одном ритме. – Я выжгу это в его памяти тенями.
К трем часам утра Алекс был на грани обморока от блаженства. Его тело, омываемое потоками чужой магии, начало светиться изнутри. Молоко, которое всё еще продолжало вырабатываться, смешивалось с потом, создавая на коже перламутровую пленку.
– Посмотрите на него, – Сатору остановился на мгновение, любуясь их общим творением. – Он выглядит как падшее божество.
– Он — наше божество, – поправил Джинву, целуя Алекса в лоб, стирая капельки пота.
В какой-то момент, когда предрассветные сумерки начали пробиваться даже сквозь теневой барьер, наступил финальный пик. Это было похоже на взрыв сверхновой. Золотые молнии Алекса, черное пламя Джинву и фиолетовое сияние Сатору слились в единый ослепительный поток. Алекс закричал, теряя связь с реальностью, чувствуя, как его заполняют до самого края, как мана титанов выплескивается внутри него, закрепляя их связь на веки вечные.
Когда вспышка погасла, в комнате воцарилась оглушительная тишина. Теневой кокон медленно растаял, впуская в спальню прохладу раннего утра.
Алекс лежал между ними, полностью опустошенный, но с блаженной улыбкой на губах. Его грудь мерно вздымалась, а кожа всё еще слабо искрила. Джинву и Сатору, тяжело дыша, смотрели на него с такой нежностью и жаждой, что любому постороннему стало бы страшно. Это не была любовь обычных людей — это была одержимость существ, нашедших свой единственный смысл.
– Вы... – Алекс попытался что-то сказать, но голос подвел его.
– Тише, – Сатору притянул одеяло, укрывая их троих. – Спи, лисенок. Мы никуда не уйдем.
Джинву положил руку на живот Алекса, туда, где еще недавно зрели их дети, а теперь пульсировала их общая энергия.
– Спи, – эхом повторил Монарх Теней. – Я буду охранять твои сны. А Сатору... Сатору будет охранять мир от того, чтобы он не проснулся раньше времени.
Алекс закрыл глаза, мгновенно проваливаясь в глубокий, лишенный сновидений сон. Он знал, что через несколько часов проснутся Юки и Рэй, и в пентхаусе снова начнется магический хаос. Он знал, что Ассоциации будут продолжать попытки добраться до них. Но сейчас, зажатый между двумя самыми могущественными мужчинами в истории, он чувствовал себя в абсолютной безопасности.
Сатору Годжо и Сон Джинву переглянулись поверх головы своего спящего возлюбленного. В этом взгляде больше не было вражды — только молчаливый договор. Мир мог принадлежать кому угодно, но этот мужчина и эти дети были их личной вселенной. И горе тому, кто осмелится нарушить их покой.
За окном вставало солнце, освещая новый день, в котором два титана наконец-то нашли то, что не смогли дать им ни сила, ни слава — простую, человеческую, хоть и бесконечно сложную любовь.