← Назад к обзору

Дети монаха

Бунт в золотой клетке и запах похмелья

Утро в доме Сон наступило не с первыми лучами солнца, а с тяжелого, почти осязаемого запаха перегара, который не могли выветрить даже открытые настежь окна. Я стоял в дверях спальни Алекса, прислонившись плечом к косяку, и скрестив руки на груди. Тень у моих ног беспокойно подрагивала — даже мои солдаты чувствовали, что атмосфера в доме сегодня будет похлеще, чем в подземельях S-ранга.

На огромной кровати, запутавшись в простынях, как в коконе, лежал мой старший сын. Его обычно безупречные черные волосы сейчас напоминали взорвавшийся стог сена, а фарфоровая кожа приобрела сероватый оттенок.

– У-у-ух... моя голова... – Алекс издал звук, средний между стоном раненого зверя и скрипом несмазанной телеги.

– Доброе утро, – произнес я, намеренно добавив в голос немного силы. Мой голос резонировал в пространстве, заставляя парня вздрогнуть.

– Пап, тише... пожалуйста, – он прижал ладони к вискам и зажмурился так сильно, будто свет от ночника был ярче вспышки сверхновой. – Такое чувство, что Игрис всю ночь тренировался на моем черепе.

Я не сдержал короткой усмешки. Вид доминантного альфы ростом под два метра, который готов расплакаться от звука собственного имени, был зрелищем редким.

– Ты же знаешь, что вас ждет, – я прошел вглубь комнаты и сел на край кресла. – Юки уже на кухне. Он заварил свой «особый» чай из трав, которые он привез из Японии. И, судя по запаху, лекция о моральном облике наследников Теневого Монарха начнется через пятнадцать минут.

– Да-да, очередная лекция... – Алекс перевернулся на живот и буквально зарылся лицом в подушку, пытаясь отгородиться от реальности. – Отношения, поведение, ответственность... Мы всё это знаем, пап. Мы слышим это с тех пор, как у нас прорезались первые клыки.

– Алекс, – я позвал его по имени, вкладывая в интонацию чуть больше серьезности.

Он резко сел, и я увидел в его небесно-голубых глазах — глазах Юки — не только боль от похмелья, но и нечто гораздо более острое. Настоящий бунт.

– Пап, вы с Юки такие зануды, честное слово! – выпалил он, и его голос сорвался на хрип. – Чем мы провинились? Тем, что нам восемнадцать? Тем, что мы хотим просто... погулять? Попить чего-то крепче сока? Вы двое застыли, как статуи, в одном месте. Тренировки, тренировки, контроль силы, медитации... Такое чувство, что если мы просто выйдем в город и повеселимся, случится конец света!

Я молча смотрел на него. В его словах сквозила та самая жажда жизни, которую я сам когда-то почти потерял, став Монархом. Но сейчас он говорил со мной не как сын с отцом, а как молодой альфа, пытающийся оспорить территорию старого вожака.

– Вы сами-то когда-нибудь отдыхали? – продолжал Алекс, распаляясь всё больше. – Вы гуляли вдвоем? Веселились так, чтобы на утро не помнить своего имени? Вы как два старика, заладили одно и то же. Честное слово, старик, отвали!

С этими словами он схватил вторую подушку и со всей силы зашвырнул её в меня. Подушка, не долетев до моего лица пары сантиметров, была перехвачена возникшей из воздуха черной рукой тени.

В комнате повисла тяжелая тишина. Алекс замер, осознав, что он только что сделал и как назвал существо, перед которым трепещут миры.

– Старик, значит? – я медленно поднялся. Тень поглотила подушку и исчезла. – Алекс, я не прошу тебя быть моим солдатом. Я прошу тебя быть человеком, который осознает свою силу.

– И не надо петь эту заезженную песню про «я — страж мира»! – выкрикнул он, вскакивая с кровати. Несмотря на шаткую походку, он стоял в полный рост, и его запах табака и персика стал едким, агрессивным. – Мир не рухнет от того, что мы просто хотим быть людьми! Обычными людьми, а не твоими верными пешками. У меня вообще сил нет больше это слушать!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. На пороге стояла Миджун. Её состояние было немногим лучше, чем у брата: бледная, с темными кругами под глазами, но в её серых очах горел тот же праведный гнев.

– Он прав, пап! – Миджун прислонилась к косяку, скрестив руки. – Мы не легион. Мы не тени. Ты не можешь просто щелкнуть пальцами и заставить нас стоять по стойке «смирно», пока ты или папа читаете нам нотации. Нам тесно в этом доме! Нам тесно в твоих ожиданиях!

Я посмотрел на них обоих. Двое доминантных альф. Мое наследие. Моя гордость и моя самая большая головная боль. Они стояли плечом к плечу, единым фронтом против меня.

– Вы закончили? – тихо спросил я.

– Нет! – Алекс сделал шаг вперед. – Я хочу жить своей жизнью. Я хочу ошибаться, хочу напиваться, хочу влюбляться в тех, в кого нельзя, и не думать о том, как это скажется на репутации Теневого Монарха! Ты бессмертен, пап. Ты можешь ждать вечность. А у нас есть только сейчас.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то холодное и древнее. Не гнев, нет. Скорее, горькое понимание. Они видели во мне только Монарха. Только стену, которая ограждала их от мира, не понимая, что эта стена защищала их в первую очередь от самих себя.

– Хорошо, – сказал я, и мой голос стал абсолютно спокойным, что испугало их больше, чем если бы я начал кричать. – Если вы считаете, что я — лишь старик, мешающий вам жить, я не буду вас задерживать. Но помните одну вещь. Быть человеком — это не значит делать всё, что вздумается. Быть человеком — это нести ответственность за последствия своих действий. Вчера вы выбрали напиться. Сегодня последствие — ваша головная боль и гнев Юки. И никакая сила Монарха не избавит вас от этого.

Я направился к выходу, но у самой двери остановился и обернулся через плечо.

– И насчет «гуляли ли мы вдвоем»... Алекс, когда-то я прошел через ад, чтобы у этого мира было завтра. И я делал это ради того, чтобы вы могли стоять здесь и хамить мне. Юки ждет вас через пять минут. Если опоздаете — тренировку проведет не Игрис. Её проведу я. Лично.

Я вышел в коридор, оставив их в тишине. Спускаясь по лестнице, я слышал, как Алекс со стоном повалился обратно на кровать, а Миджун что-то тихо и злобно прошипела ему в ответ.

На кухне было уютно и пахло свежезаваренным чаем с имбирем. Юки сидел за столом, листая планшет. Увидев меня, он слегка улыбнулся, но улыбка была грустной.

– Слышал крики, – констатировал он. – Подушка?

– Тень поймала, – я сел напротив него и принял чашку чая. – Они считают нас занудными стариками, Юки.

– Мы и есть занудные старики, Джин, – Юки отложил планшет и накрыл мою ладонь своей. – Для них — точно. Им восемнадцать. В их крови бурлит гормональный коктейль, приправленный магией высшего порядка. Они хотят бунтовать. Это естественно.

– Он назвал меня стариком и велел отвалить, – я усмехнулся, глядя в окно. – Знаешь, в какой-то момент я почти захотел показать ему, что такое настоящий гнев Монарха. Чтобы он понял разницу между «гулять» и «выживать».

– Но ты этого не сделал, – Юки мягко сжал мои пальцы. – Потому что ты любишь их. И потому что ты знаешь, что он прав в одном: они не твои солдаты.

– Я знаю, – вздохнул я. – Но иногда это так чертовски сложно — просто быть отцом. Проще победить армию ледяных гигантов, чем договориться с подростком, у которого похмелье.

С лестницы донеслись тяжелые, шаркающие шаги. Первым на кухню ввалился Алекс, за ним, едва переставляя ноги, шла Миджун. Оба выглядели так, будто их пропустили через мясорубку. Замыкал шествие Сухо. Наш младший сын выглядел вызывающе бодрым. Он уже успел потренироваться, его волосы были влажными после душа, а в глазах светилось неприкрытое ехидство.

– Доброе утро, семья! – провозгласил Сухо, усаживаясь за стол и принимаясь за тосты. – Как спалось, «элита»? Что-то вы бледноваты. Может, вам вызвать лекаря из ассоциации? Или сразу некроманта?

– Сухо, заткнись, – хором отозвались двойняшки.

Юки поставил перед ними две чашки с темным, дымящимся отваром.

– Пейте. Всё до капли, – скомандовал он тоном, не терпящим возражений.

Алекс осторожно принюхался к чашке и поморщился.

– Мам, это пахнет как столетние носки Берру...

– Пей, Алекс, – Юки прищурился. – Или я попрошу отца применить «Власть Монарха», чтобы ты открыл рот.

Сын вздрогнул, бросил на меня быстрый, виноватый взгляд и начал пить, давясь и кривясь. Миджун последовала его примеру, судя по её лицу, вкус был поистине инфернальным.

Когда чашки опустели, Юки сложил руки на груди и обвел их строгим взглядом.

– Итак. Вчерашний инцидент. Вы не просто напились. Вы устроили драку с охраной клуба, напугали посетителей выбросом ауры и, что самое неприятное, заставили своего отца вытаскивать вас из кустов.

– Мы не хотели... – начала было Миджун, но Юки прервал её жестом.

– Мне не важны ваши намерения. Мне важен результат. Вы — доминантные альфы. Ваша сила — это не игрушка. Если бы вы сорвались, от того клуба остались бы только щепки. Вы хотите быть «просто людьми»? Хорошо. Обычные люди после таких выходок отрабатывают ущерб.

Алекс поднял голову, в его глазах появилось опасение.

– И что мы должны делать?

– Сегодня, – Юки хитро улыбнулся, и я понял, что наказание будет куда изощреннее, чем просто лекция. – Вы вдвоем отправляетесь в приют для магических зверей-отказников. Там нужно вычистить вольеры, выкупать детенышей ледяных волков и рассортировать корм. Без использования магии. Руками.

– Что?! – Алекс едва не поперхнулся. – Мам, там же воняет! И эти волки... они кусаются!

– Вот и найдете с ними общий язык, – отрезал Юки. – А после этого вы вернетесь домой и напишете эссе на тему «Влияние алкоголя на стабильность магического ядра». Десять страниц. Каждому.

– Десять страниц?! – простонала Миджун, роняя голову на стол. – Папа, скажи ему!

Я поднял чашку с чаем, пряча улыбку.

– Мама прав. Это честная сделка. Либо вольеры и эссе, либо... – я сделал паузу, и тени в углах кухни сгустились, – ...индивидуальное занятие со мной на моем полигоне. До первой крови.

Алекс и Миджун переглянулись. Выбор между чисткой навоза и спаррингом с Теневым Монархом был очевиден.

– Мы пойдем в приют, – буркнул Алекс, вставая из-за стола.

– Умный мальчик, – одобрил Юки. – Сухо, ты идешь с ними. Проследишь, чтобы они не использовали тени для уборки.

– С превеликим удовольствием, мам! – Сухо вскочил, сияя от радости. Возможность легально поиздеваться над старшими выпадала ему нечасто.

Когда дети, ворча и толкая друг друга, вышли из дома, в кухне снова воцарилась тишина. Я подошел к окну и проводил их взглядом. Они шли к воротам: высокий, широкоплечий Алекс, стремительная Миджун и энергичный Сухо. Несмотря на все их ссоры и сегодняшний бунт, они держались вместе.

– Ты действительно думаешь, что это их чему-то научит? – спросил я, чувствуя, как Юки подошел сзади и обнял меня за талию.

– Научит ли это их ответственности? Возможно, нет, – честно ответил он, уткнувшись лбом в мою лопатку. – Но это научит их тому, что у каждого их действия есть цена. И что мы всегда будем рядом, чтобы назначить эту цену... и помочь её оплатить.

Я повернулся в его руках и обнял его в ответ.

– Знаешь, а ведь он прав. Я действительно старик. Мне тысячи лет, Юки. Я видел рождение и смерть миров. Иногда мне сложно вспомнить, каково это — когда тебе восемнадцать и весь мир кажется либо врагом, либо игровой площадкой.

– Для меня ты никогда не будешь стариком, Джинву, – Юки поднял голову, и в его голубых глазах отразилось всё то тепло, которое удерживало меня в этом мире. – Ты — мой альфа. И ты — лучший отец, которого они могли бы пожелать, даже если они сейчас так не думают.

Я наклонился и поцеловал его — мягко, долго, чувствуя, как тьма внутри меня окончательно затихает.

– Пойдем, – сказал я, отстранившись. – У нас есть несколько часов, пока они заняты вольерами.

– И чем же мы займемся? – Юки лукаво прищурился.

– Мы пойдем гулять. Просто гулять. Как два занудных старика, которые очень любят друг друга.

Юки рассмеялся, и этот звук был для меня дороже всех сокровищ системы. Мы вышли из дома, оставив позади величие Монарха и строгость омеги, превращаясь на это короткое время в обычных людей.

А где-то на другом конце города Алекс Сон, доминантный альфа и наследник великой силы, с проклятиями оттирал вольер ледяного волка, понимая, что «старик» всё-таки оказался хитрее. Но в глубине его сознания, рядом с похмельной болью, крепла странная, новая мысль: отец не просто наказывал их. Он давал им то, чего они так просили — возможность почувствовать себя обычными. Даже если для этого пришлось по локоть залезть в магический навоз.

Жизнь семьи Сон продолжалась, и впереди была целая вечность, полная подобных утр, споров и примирений. И, честно говоря, это была самая лучшая вечность, которую только мог пожелать Теневой Монарх.