Дети монаха
Пропасть в тени и блеск спортивных дисков
Прошло несколько недель с того памятного утра, когда мои дети познали все «прелести» труда в приюте для магических зверей. Наказание закончилось, эссе были написаны и даже прочитаны Юки с легкой улыбкой, но что-то в атмосфере дома Сон надломилось. Между мной и Алексом пролегла невидимая, но глубокая пропасть.
Я чувствовал это каждой частичкой своей тени. Когда мы сталкивались в коридоре, он больше не пытался подколоть меня или похвастаться успехами в академии. Он просто вежливо кивал, опуская свои небесно-голубые глаза, и уходил в свою комнату. Его запах — табак и персик — стал каким-то приглушенным, словно он намеренно подавлял свою сущность, чтобы не привлекать моего внимания.
Миджун тоже изменилась. Она стала тихой, подозрительно послушной, но в её взгляде, когда она смотрела на брата, читалась такая преданность и тревога, что мне становилось не по себе. Даже Сухо перестал паясничать, чувствуя тяжелое напряжение, исходящее от старших.
Вечером, когда Юки уснул, я не смог найти себе места. Стены дома, которые обычно дарили покой, сегодня казались слишком тесными. Я активировал скрытность и вышел на балкон, а затем просто растворился в ночном воздухе, решив патрулировать город. Это всегда помогало мне привести мысли в порядок.
Сеул сиял огнями. Люди внизу спешили по своим делам, даже не подозревая, что над их головами скользит Теневой Монарх. Я перемещался от крыши к крыше, пока мое чутье не заставило меня замереть на краю высотки в районе Каннам.
Знакомые ауры. Две яркие, пульсирующие точки силы внизу, в темном переулке между заброшенным складом и ярко освещенной парковкой.
Я бесшумно спустился, оставаясь в тени массивных контейнеров.
Там, прислонившись к капоту старой, но идеально вычищенной машины, стоял Алекс. На нем была простая черная куртка, волосы взъерошены сильнее обычного. В пальцах он держал дымящуюся сигарету — редкое зрелище для альфы с его уровнем регенерации, ведь никотин на нас почти не действовал. Это был жест чистого, человеческого упрямства. Рядом стояла Миджун, она что-то увлеченно печатала в телефоне, но её плечо касалось плеча брата. Она была его якорем.
Я замер, затаив дыхание. Мой слух, обостренный магией, улавливал каждое слово.
– Ал, ты уверен в решении? – тихо спросила Миджун, отрываясь от экрана. Её серые глаза в свете уличных фонарей казались почти серебряными.
Алекс затянулся, выпустил густое облако дыма и посмотрел на небо, где сквозь смог едва пробивались звезды.
– Да, я всё обдумал, Ми. Я передумал поступать в международную академию охотников. Уеду в другой город учиться.
Миджун вздрогнула, хотя, судя по её лицу, она ожидала этих слов.
– Ты же знаешь, что начнется дома, – вздохнула она. – Папа начнет говорить, что ты — наследник, что мы — дети Монарха, что мы не должны так поступать. Что на нас лежит ответственность за баланс сил или какую-нибудь еще пафосную чушь в этом роде.
Алекс горько усмехнулся и отшвырнул окурок. Тот искрой прочертил дугу и погас в луже.
– В том-то и дело, Ми. Я люблю свою семью. Правда, люблю. Но я больше не могу дышать этим величием. А что мы должны? Смотреть, как наши сверстники гуляют, веселятся, совершают глупости и просто живут? Мы один раз выпили, и к нам отнеслись так, будто мы сожгли половину Сеула. Будто мы — монстры, которых надо держать в клетке под надзором.
– Отец просто боится за нас, – попыталась вставить Миджун, но Алекс резко обернулся к ней.
– Боится? – в его голосе прорезалась сталь доминантного альфы. – Он боится за свою репутацию или за мир, который мы якобы можем разрушить. Да, я знаю, через что он прошел. Нам это вдалбливали с пеленок. «Я то, я это, я спас человечество»... Это уже заезженная пластинка, Ми! Это его история, не моя. Я уважаю его как героя, но как отец... он просто надзиратель. Меня бесит, что я должен спрашивать разрешения даже на то, чтобы закончить тренировку раньше времени. Я хочу жить, понимаешь? Хочу пить, гулять, ошибаться.
Я стоял в тени, и каждое его слово вонзалось в меня острее, чем клыки Камиша. «Надзиратель». Вот кем я стал для своего сына. Я думал, что защищаю их, а на деле просто выстроил вокруг них золотую клетку из своих страхов и ожиданий.
Миджун долго молчала, глядя на свои руки.
– Я с тобой, – наконец сказала она, подняв голову. – Тебя одного оставлять нельзя, ты же в первый же день влипнешь в историю.
Алекс удивленно посмотрел на неё, и его жесткое лицо на мгновение смягчилось.
– Мелкая, ты серьезно? Ты бросишь академию ради того, чтобы поехать со мной в какую-нибудь глушь?
– Во-первых, я младше тебя всего на пять минут, – фыркнула она, толкнув его в бок. – Во-вторых, да. Ты мой брат. Мы всегда были вдвоем против всего мира, даже если этот мир — наш собственный дом. Куда ты решил поступать?
Алекс выпрямился, и в его глазах вспыхнул азарт, которого я не видел у него на тренировках с Игрисом.
– В технический университет. На автомеханика.
Миджун прыснула, прикрыв рот ладонью.
– Ты? Великий доминантный альфа, который может крушить горы, хочет копаться в масле и гайках?
– Не смейся, – Алекс улыбнулся, и эта улыбка была по-настоящему искренней. – Я обожаю машины. Особенно спортивные. В них есть своя магия, Ми. Понятная, земная магия. Там всё логично: если мотор ревет, значит, он жив. Если деталь сломана, её можно заменить. Это не тени, которые подчиняются только воле. Это металл, который подчиняется рукам. Я хочу собрать свою машину с нуля. Такую, которая будет лететь по трассе быстрее, чем Кайсел по небу.
– И без магии? – уточнила сестра.
– Без магии, – твердо подтвердил он. – Только я и инструменты.
Я почувствовал, как у меня перехватило горло. Мой сын, обладающий силой, способной подчинять легионы, мечтал о гаечном ключе и запахе бензина. Он хотел созидать что-то свое, маленькое и осязаемое, а не просто быть продолжением моей бесконечной тени.
– Папа нас убьет, – резюмировала Миджун, прислоняясь к машине рядом с братом. – Или закроет в подземелье под замком.
– Пусть попробует, – тихо сказал Алекс. – Я больше не отступлю. Если он хочет видеть во мне монарха, пусть ищет его в ком-то другом. Я — просто Алекс Сон. И мне этого достаточно.
Я медленно отступил вглубь переулка, чувствуя, как тени вокруг меня колышутся от избытка моих эмоций. Я хотел выйти. Хотел закричать, что они ничего не понимают, что мир опасен, что их сила — это дар и проклятие одновременно. Но я заставил себя остановиться.
Я вспомнил себя в их возрасте. Слабый охотник ранга E, который шел в подземелья только для того, чтобы оплатить счета матери. Я хотел просто выжить. У меня не было выбора. А у них он был. И этот выбор — быть обычными — был самым смелым поступком, на который они могли решиться в тени своего отца.
Я активировал перемещение и через мгновение оказался в своей гостиной. В доме было тихо, только тиканье часов нарушало безмолвие. Юки стоял у окна, накинув на плечи халат. Он не оборачивался, но я знал, что он чувствует мое присутствие.
– Ты нашел их? – спросил он тихим, сонным голосом.
– Да, – я подошел к нему и положил руки на его плечи.
– И как они? Снова в клубе?
– Нет. Они на парковке. Разговаривают о будущем.
Юки повернулся в моих руках, внимательно вглядываясь в мое лицо. Его небесно-голубые глаза, так похожие на глаза Алекса, видели меня насквозь.
– Джинву, что случилось? Ты выглядишь так, будто только что проиграл битву.
– Может быть, так и есть, Юки, – я тяжело вздохнул и притянул его к себе, пряча лицо в его волосах. – Наш сын хочет стать автомехаником.
Юки замер на секунду, а потом я почувствовал, как его тело сотрясает тихий смех.
– Автомехаником? Мой маленький доминантный альфа хочет пачкать руки в мазуте?
– Это не смешно, Юки. Он хочет бросить всё. Уехать в другой город. Миджун собирается с ним.
Юки отстранился и серьезно посмотрел на меня. В его взгляде не было страха или гнева, только бесконечная мудрость омеги, который вырастил этих детей.
– А чего ты ожидал, Джин? Что они будут вечно стоять по правую и левую руку от твоего трона? Ты сам дал им этот мир, свободный от монстров и страха. Ты дал им право выбирать. И если Алекс выбирает моторы вместо теней, значит, ты победил, а не проиграл. Ты вырастил свободных людей.
Я замолчал, обдумывая его слова. Свобода. Это то, за что я сражался. Но я никогда не думал, что эта свобода обернется против меня самого.
– Он назвал меня надзирателем, – признался я, и этот факт всё еще жег меня изнутри.
– Потому что ты ведешь себя как надзиратель, – мягко заметил Юки. – Ты требуешь от них совершенства, забывая, что они — всего лишь дети. Да, сильные. Да, опасные. Но дети. Дай им уйти, Джинву.
– Уйти? – я вскинул голову. – Ты предлагаешь мне просто отпустить их в мир, где на каждом шагу...
– ...где на каждом шагу есть ты, – перебил он меня. – Ты же всё равно будешь присматривать за ними из тени. Твои солдаты будут следовать за ними по пятам, даже если они об этом не узнают. Но дай им иллюзию самостоятельности. Дай им прожить свою жизнь, а не твою.
Я подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в грязном переулке, мой сын мечтал о спортивной машине, а дочь обещала всегда быть рядом с ним.
– Завтра они придут к нам, – сказал я, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно успокаивается. – Придут просить разрешения уйти.
– И что ты им скажешь? – Юки подошел сзади и обнял меня за талию.
Я закрыл глаза, представляя решительное лицо Алекса и упрямый взгляд Миджун.
– Я скажу, что если его первая машина не разгонится до сотни за три секунды, я заставлю его пересдавать экзамен Игрису.
Юки снова рассмеялся, и на этот раз я присоединился к нему.
– Знаешь, – добавил я, глядя на звезды, – я всё-таки старик, Юки. Я забыл, что самое великое чудо — это не воскрешение мертвых. Самое великое чудо — это когда твой ребенок находит свой путь, даже если этот путь ведет в гараж на окраине города.
– Ты учишься, Монарх, – прошептал Юки. – Медленно, но учишься.
Этой ночью я долго не мог уснуть. Я представлял, как Алекс будет возиться с инструментами, как Миджун будет помогать ему, ворча и споря, как они будут строить свой мир, в котором нет места легионам теней, но есть место простому человеческому счастью.
И впервые за долгие годы я почувствовал, что моя вечность не такая уж и тяжелая ноша. Ведь в ней всегда будет место для новостей о том, как продвигается ремонт очередного старого двигателя в одном маленьком, но очень гордом гараже.
Пропасть между мной и сыном никуда не исчезла, но теперь я знал, как построить через неё мост. И этот мост будет сделан не из магии, а из доверия и бензина.
Утро обещало быть бурным. Но я был к этому готов. В конце концов, я — Теневой Монарх. А мой сын — будущий лучший автомеханик в этом мире. И я чертовски гордился этим фактом.