← Назад к обзору

Дети монаха

Тень и сталь

– Пап, ты нашел тех, кто сделал эти фото? – голос Алекса прозвучал глухо, почти безжизненно, но в нем вибрировала та опасная нота, которую я слышал лишь у самых яростных теневых солдат перед боем.

Я не оборачивался. Мы стояли в его новом гараже. Запах свежей краски и машинного масла смешивался с едким ароматом озона — верным признаком того, что мой старший сын едва сдерживает свою ману. Алекс стоял за моей спиной, сжимая в руках гаечный ключ так сильно, что металл начал жалобно стонать, деформируясь под пальцами доминантного альфы.

– Нашел, – ответил я, продолжая смотреть на стену, где висели чертежи его будущего проекта. – Это был не один человек. Целая сеть. Те, кто считает, что информация — это более эффективное оружие, чем мечи или магия.

– И? – Алекс сделал шаг вперед. Его рост в 195 сантиметров и мощный разворот плеч делали его фигуру внушительной даже в моих глазах. – Где они? Ты их стер? Или оставил нам?

Я медленно повернулся к нему. Мой сын выглядел как моя улучшенная копия: взъерошенные черные волосы, небесно-голубые глаза Юки, в которых сейчас полыхало фиолетовое пламя, и эта фарфоровая кожа, на которой любая эмоция читалась слишком отчетливо. Он был зол. Нет, он был в ярости.

– Алекс, – я положил руку ему на плечо. – Сядь.

– Я не хочу сидеть, пап! – он дернул плечом, пытаясь сбросить мою руку, но я не шелохнулся. – Ты видел эти снимки. Ты видел, что они пытались сделать с Миджун. Они превратили наш самый страшный момент, когда я думал, что она умирает у меня на руках, в какую-то грязную дешевую сплетню! Я хочу их крови. Я хочу чувствовать, как их кости лопаются под моими руками.

– Ты говоришь как монстр, – спокойно заметил я.

– А разве я не он? – Алекс горько усмехнулся, и в его глазах промелькнуло отчаяние. – После того, что случилось в Токио... после того, как ты влил в нас свою тень, чтобы спасти... я чувствую, как внутри меня что-то изменилось. Я больше не просто парень, который любит возиться с моторами. Я чувствую их, пап. Всех твоих солдат. Я слышу их шепот. И они требуют мести так же сильно, как и я.

Я вздохнул. Это была та цена, о которой я боялся думать. Спасая их жизни, я невольно приобщил их к своей сути. Теперь они были не просто моими детьми, они стали частью легиона.

– Теневой Монарх не опускается до слепой мести, Алекс. Мы вершим правосудие.

В дверях гаража появилась Миджун. Она выглядела спокойнее брата, но это было обманчивое спокойствие грозовой тучи перед первым ударом молнии. Её серые глаза были холодными и расчетливыми.

– Правосудие — это слишком долго и скучно, отец, – произнесла она, прислонившись к дверному косяку. – Я просмотрела те файлы, которые ты оставил на столе. Международный комитет охотников? Серьезно? Они решили, что мы — слабое звено в твоей броне?

– Они решили, что если очернить наследников, то доверие к Теневому Монарху пошатнется, – я жестом пригласил её подойти ближе. – Они боятся моей силы, но еще больше они боятся того, что эта сила станет наследственной. Доминантные альфы с потенциалом Монарха... для них это кошмар наяву.

– Значит, мы должны устроить им этот кошмар, – Миджун скрестила руки на груди. – Пап, не пытайся нас оградить. Мы уже не дети, которых нужно прятать за спину. Мы — альфы. Твои альфы.

Я посмотрел на них двоих. Мои близнецы. Моя гордость и моя вечная головная боль.

– Хорошо, – сказал я, и тени в углах гаража мгновенно отозвались, сгущаясь в плотную завесу. – Я нашел исполнителя. Мелкий шантажист, который думал, что его магическая скрытность защитит его от моего взора. Бер сейчас «беседует» с ним в одном из закрытых подземелий. Но заказчик... заказчик находится в Женеве. Это человек, который стоит за программой «Прозрачность магических династий».

– Женева... – Алекс хищно улыбнулся. – Красивый город. Был.

– Нет, – я пресек его мысли. – Мы не будем разрушать города. Мы сделаем кое-что похуже. Мы разрушим их репутацию так же, как они пытались разрушить вашу. Но сначала... вы пойдете со мной к Беру. Вы должны увидеть того, кто нажимал на кнопку затвора.

Я открыл врата. Черная дыра в пространстве манила своей прохладой. Алекс и Миджун, не колеблясь ни секунды, шагнули в портал.

Мы оказались в сыром, темном зале. Единственным источником света были глаза Бера, мерцающие в темноте. Огромный муравей-тень склонился в глубоком поклоне, когда я вышел из врат.

– Мой Король... молодые господа... Объект готов к допросу. Он оказался на редкость разговорчивым после того, как я показал ему его собственные внутренности.

В центре зала на стуле сидел человек. Он был цел — Бер умел пытать, не оставляя видимых следов, воздействуя напрямую на нервные окончания и магические каналы. Мужчина дрожал, его глаза бегали, а изо рта вырывался нечленораздельный хрип.

Алекс подошел к нему вплотную. Его запах — табак и персик — заполнил подземелье, становясь невыносимо тяжелым для обычного человека.

– Ты снимал мою сестру, – тихо сказал Алекс, и в его голосе послышался рык. – Ты видел, как она захлебывается кровью, и всё, о чем ты думал — это как поймать удачный кадр?

– Я... я не знал... мне просто сказали... – пролепетал мужчина.

Миджун подошла с другой стороны. Она не кричала. Она просто смотрела на него своими серыми глазами, и я видел, как вокруг её пальцев начинают виться тонкие нити черной маны.

– Ты не знал, кто мы? – она наклонилась к его уху. – Или ты думал, что отец слишком занят спасением мира, чтобы заметить такую мелкую вошь, как ты?

– Пожалуйста... я всё отдал... всё, что было на камерах...

– Ты отдал цифровые копии, – Алекс схватил его за горло и приподнял над стулом. – Но ты видел это своими глазами. А я не хочу, чтобы эти образы существовали даже в твоей гнилой памяти.

– Алекс, – предостерег я.

Сын обернулся ко мне, и я увидел, что его глаза полностью стали фиолетовыми.

– Пап, он не заслуживает забвения. Он заслуживает того, чтобы видеть только этот момент до конца своих дней.

Алекс закрыл глаза, и я почувствовал, как он обращается к силе теней. Это было интуитивное использование магии, которому я его не учил. Он создавал ментальную ловушку. Сын буквально выжег в мозгу шантажиста одну-единственную картину — момент, когда я, Теневой Монарх, выхожу из портала в Токио. Мой гнев, мою мощь, мою тьму. Теперь, каждый раз, когда этот человек будет закрывать глаза, он будет видеть свой конец.

– Достаточно, – я подошел и положил руку на запястье Алекса. – Отпусти его.

Сын разжал пальцы, и шантажист мешком рухнул на пол, пуская слюну и глядя в пустоту остекленевшими глазами.

– Бер, убери это, – приказал я. – Передай его полиции с полным признанием. Его разум разрушен, он больше не представляет угрозы.

Мы вышли из подземелья обратно в гараж. Алекс тяжело дышал, его руки всё еще дрожали. Миджун стояла у окна, глядя на заходящее солнце.

– Это не принесло облегчения, да? – спросил я, подходя к ним.

– Нет, – признался Алекс. – Я всё еще чувствую эту грязь. Пап, как ты с этим справляешься? Как ты живешь, зная, что мир всегда будет пытаться укусить тебя за пятки?

– Я живу ради того, что находится внутри нашего дома, – ответил я. – Ради Юки, ради Сухо, ради маленького Хару. Мир может ненавидеть меня, может бояться, но пока в моем доме слышен смех, мне плевать на всё остальное.

– Юки... – Миджун обернулась. – Он ведь так ничего и не узнал?

– Я перехватил все публикации, – подтвердил я. – Для него вы просто вернулись из Японии, потому что соскучились. И пусть так и остается. Ваша мать — это сердце нашей семьи. Моя задача — защищать это сердце, а ваша — не давать ему болеть.

Алекс подошел к верстаку и взял тряпку, начиная вытирать руки.

– Мы поняли, пап. Извини, что сорвались. Просто... это было слишком лично.

– Я знаю. Именно поэтому я позволил вам это увидеть. Чтобы вы поняли: сила, которую вы получили — это не только возможность ломать кости. Это ответственность за то, чтобы оставаться людьми, когда всё вокруг подталкивает вас стать монстрами.

В этот момент дверь гаража приоткрылась, и в щель просунулась голова Сухо. Наш тринадцатилетний альфа, копия меня в подростковом возрасте, выглядел заговорщически.

– Эй, вы тут скоро? Мама Юки сказал, что если вы не придете ужинать через пять минут, он отдаст вашу порцию кимчи Берру. А я видел, как Берра уже облизывается в тенях!

Мы все невольно улыбнулись. Напряжение, висевшее в воздухе, начало рассеиваться.

– Идем, Сухо, – Алекс бросил тряпку и подхватил брата на плечо, несмотря на протестующие крики последнего. – Скажи маме, что мы уже бежим. И скажи Берру, что если он тронет мою еду, я заставлю его перебирать двигатель моей машины вручную!

Миджун рассмеялась и последовала за ними. Я задержался на мгновение, глядя на пустой гараж.

Мои дети росли. Они сталкивались с жестокостью мира и учились давать отпор. Я знал, что впереди будет еще много таких моментов. Ча Хэ Ин была лишь первой ласточкой, шантажисты — второй. Мир никогда не оставит Теневого Монарха в покое.

Но глядя на то, как Алекс и Сухо борются в шутливой схватке на траве, а Миджун что-то весело объясняет Юки, который вышел на крыльцо с Хару на руках, я понимал: я сделал правильный выбор.

Бессмертие было бы проклятием, если бы не они. Моя семья была моим якорем, моей единственной истиной в бесконечном потоке времени.

Я закрыл гараж и направился к дому. Запах персиков, табака, корицы и свежего младенческого дыхания окутал меня, вытесняя запах крови и подземелий.

– Джинву! – крикнул Юки, заметив меня. – Ты чего там застрял? Хару уже проснулся и требует внимания отца!

– Иду, милый! – отозвался я, ускоряя шаг.

В этот вечер мы сидели за большим столом, шутили, спорили и ели. Никто не вспоминал о Токио, о фотографиях или о Женеве. В этом маленьком оазисе тепла мы были просто семьей. Сон Джинву, его прекрасный омега Юки и их четверо детей.

И пусть весь мир подождет. У Теневого Монарха сегодня был законный выходной.

Ночью, когда все уснули, я всё же вышел на террасу. Игрис возник рядом со мной, безмолвный и верный.

– Игрис, – прошептал я. – Завтра мы отправимся в Женеву.

– Слушаюсь, мой Король.

– Мы не будем убивать, – я посмотрел на луну. – Мы просто покажем им, что бывает, когда пытаешься играть с тенями. Я хочу, чтобы к утру каждый член комитета проснулся с осознанием: их секреты больше не принадлежат им.

– Это будет изысканное возмездие, – отозвался рыцарь.

Я кивнул. Мои дети получили свой урок. Теперь пришла очередь моих врагов получить свой.

Завтра мир снова изменится. Но сегодня... сегодня я просто вернусь в теплую постель к своему мужу, вдыхая его спокойный запах, и буду слушать мерное дыхание своих детей. Потому что это и есть моя самая большая победа.

– Пап? – раздался сонный голос из окна детской. Это был Сухо. – Ты скоро придешь? Мне приснился плохой сон.

– Уже иду, маленький альфа, – ответил я, и тени вокруг дома мягко запульсировали, охраняя сон моих близких. – Спи. Я здесь. Я всегда буду здесь.

И это было не просто обещание. Это была клятва бессмертного, которую не смог бы нарушить ни один бог, ни один человек, ни одна судьба. Семья Сон была под защитой Теневого Монарха. И горе тем, кто забудет об этом хотя бы на мгновение.