← Назад к обзору

Дети монарха

Наследие теней и лабиринты судеб

Я смотрел вслед уходящему Юки. Его походка уже стала увереннее, хотя он всё еще слегка припадал на левую ногу, оберегая заживающий бок. Ли Вон шел рядом, почти касаясь его плечом, готовый подхватить в любую секунду. Они перешептывались о чем-то своем, и в этих негромких голосах было столько интимности и спокойствия, что я невольно усмехнулся.

– Юки остановился, – пробормотал я себе под нос, – и они с Ли Воном ушли. Мешать не буду, и так понятно, что будет... Опять, небось, спину ему обрабатывать пойдет.

Раны Юки заживали быстро, но Ли Вон превратил процесс перевязки в священный ритуал. Я видел, как мой сын расслабляется под его руками, как уходит напряжение из его плеч. Это было то самое доверие, которое невозможно купить или завоевать силой.

– Пап? – Голос Сухо вырвал меня из раздумий.

Я обернулся. Мой восемнадцатилетний сын стоял у перил террасы, скрестив руки на груди. В лучах заходящего солнца он выглядел пугающе похожим на меня — та же резкая линия челюсти, тот же холодный блеск в глазах. Но сейчас в его взгляде читалось не боевое напряжение, а глубокое, почти философское замешательство.

– Да, Сухо? – Я подошел ближе, опершись на перила рядом с ним.

– Я всё не могу понять, – он помолчал, подбирая слова. – Почему Ча Хэ Ин так в тебя вцепилась? Это ведь дошло до безумия. Нанять людей, напасть на нашу семью... Она ведь знала, кто ты. Знала, что ты сотрешь её в порошок. И всё равно не отступила, пока ты не стер ей память.

Я вздохнул, глядя на верхушки деревьев, которые в моем мире никогда не качались от обычного ветра.

– Гордыня — страшная вещь, Сухо. А уязвленная гордыня в сочетании с силой S-ранга — это яд.

– Но ведь вокруг полно мужчин! – воскликнул сын, всплеснув руками. – Хороших, красивых, сильных. Она ведь была знаменитостью, героиней. Почему именно ты? Почему она решила, что ты — её собственность, даже если ты выбрал другую?

Я промолчал, вспоминая те короткие мгновения из других реальностей, которые проносились перед моим взором, когда я обрел силу Теневого Монарха. В тех мирах, где я был одинок, где война была единственным смыслом, Ча Хэ Ин действительно была рядом. Но это была близость, рожденная необходимостью, а не тем светом, который подарила мне Юми.

– Если во всех временных линиях ты выбираешь Хэ Ин, то мне пипец, – Сухо вдруг горько усмехнулся, и в этой усмешке проскользнула тень настоящего страха. – Тебя жалко, пап. Это же как проклятье — выбирать одну и ту же женщину просто потому, что так предначертано. И как ты не сорвался на это, пап? Как ты смог пойти против течения?

Я положил руку на плечо сына. Его мана под моей ладонью отозвалась коротким, резким импульсом — он был взвинчен.

– Сухо, послушай меня внимательно, – я заставил его посмотреть мне в глаза. – Судьба — это не рельсы, по которым катится поезд. Это океан. И я — Монарх, который сам строит свой корабль.

– Но ты видел те миры, – настаивал он. – Ты видел ту Хэ Ин. Она была твоей женой, матерью другого Сухо. Ты не чувствовал... долга перед ней?

– Долг — это понятие для солдат Ассоциации, – отрезал я. – Мой единственный долг — перед моим сердцем. Когда я встретил твою мать, всё остальное перестало иметь значение. Все вероятности, все «правильные» варианты будущего рассыпались в прах. Юми — это не просто выбор, Сухо. Это спасение. Без неё я бы окончательно превратился в холодную тень, в существо, которому чуждо человеческое тепло.

– Но Хэ Ин... – Сухо запнулся. – Она ведь тоже любила тебя. По-своему.

– Нет, – я покачал головой. – Она любила силу. Она любила статус «жены сильнейшего». Она любила ту картинку, которую сама себе нарисовала. Любовь не нанимает убийц, чтобы уничтожить детей любимого человека. Любовь не пытается стереть улыбку с лица той, кто делает его счастливым. То, что чувствовала Хэ Ин — это одержимость.

Мы постояли в тишине. Из дома донесся звонкий смех Мины — она явно опять дразнила Бера, заставляя его показывать фокусы с тенями.

– Я рад, что ты не сдался, – тихо произнес Сухо. – Глядя на маму, я понимаю, почему ты рискнул всем. Она... она как якорь. Если бы ты выбрал ту «ледяную стерву», как её называет Юки, у нас бы не было этого дома. Была бы крепость. Холодная, идеальная и пустая.

– Именно, – я улыбнулся. – Крепостей в моей жизни было достаточно. Я хотел колыбель.

– И всё же, – Сухо хитро прищурился, возвращаясь к своей обычной манере общения, – восемь детей, пап... Ты действительно вошел во вкус. Мама говорит, что ты просто не можешь остановиться, потому что каждый ребенок — это новая частичка души, которую ты спасаешь от тьмы.

– Твоя мать слишком проницательна, – я рассмеялся, чувствуя, как уходит напряжение. – Но она права. Каждый из вас — это мой ответ пустоте. Юки, ты, Миджун... Миюн. Вы — живое доказательство того, что Монарх может быть творцом, а не только разрушителем.

– А как же тени? – Сухо указал на мою тень, в которой привычно затаился Игрит. – Они не ревнуют?

– Тени счастливы, – ответил я серьезно. – Им больше не нужно бесконечно воевать. Теперь их главная миссия — следить, чтобы Тэджу и Тэхо не разнесли гостиную, когда играют в довойняшек-разрушителей. Поверь, для них это задача посложнее, чем захват вражеского замка.

Сухо рассмеялся, и этот звук был чистым, лишенным той тревоги, что мучила его минуту назад.

– Ладно, пойду проверю, как там «калечный легион», – он кивнул в сторону комнаты Юки. – А то Ли Вон, небось, уже сам в обморок падает от усердия.

– Иди, – я подтолкнул его к двери. – И скажи им, что ужин через полчаса. Юми обещала что-то особенное.

Когда сын ушел, я снова остался один на террасе. Тьма сгущалась, но она была уютной. Я вызвал систему — просто по привычке. Окно статуса мерцало золотом, но я не смотрел на уровни или навыки. Я смотрел на список «Семья», который сам добавил в интерфейс давным-давно.

Восемь имен. Восемь жизней, переплетенных с моей.

Я вспомнил лицо Ча Хэ Ин перед тем, как стер её память. В её глазах была такая бездна ненависти, что на мгновение мне стало её жаль. Она действительно верила, что я — её приз, её награда за годы службы и тренировок. Она не понимала, что любовь нельзя заслужить очками опыта или рангом охотника.

«Прости, Хэ Ин», – подумал я, закрывая глаза. – «Но в этом мире я не герой твоего романа. Я — отец своих детей».

Я вошел в дом. В прихожей меня тут же атаковала четырехлетняя Ай, вцепившись в ногу.

– Папа! Смотри! – Она протянула мне кривоватый рисунок, на котором черное пятно (очевидно, я) держало за руку розовое пятно (Юми), а вокруг летали маленькие синие точки.

– Это мы? – спросил я, подхватывая её на руки.

– Да! А синие точки — это глаза Миюн! Она ими светит, как фонариками! – Ай радостно заерзала.

Я расцеловал её в обе щеки, чувствуя, как маленькое сердечко стучит у моей груди. Вот она — моя истинная реальность. Никакие временные линии, никакие проклятья судеб не могли стоить этого мгновения.

В столовой уже все собрались. Юми расставляла тарелки, её фарфоровая кожа светилась в теплом свете ламп. Она обернулась и улыбнулась мне — так, как умела только она. В этой улыбке не было поклонения или страха перед Монархом. В ней была любовь женщины к своему мужчине.

– Джинву, садись скорее, – позвала она. – Юки, Ли Вон, не сидите на краю, места всем хватит! Миджун, убери магический кубик со стола, мы едим, а не тренируемся.

Я сел на свое место во главе стола. Юки, всё еще бледный, но довольный, переглядывался с Ли Воном. Сухо о чем-то спорил с Миджуном. Близнецы пытались накормить невидимого Бера своей кашей, и, судя по чавкающим звукам из пустоты, Бер был не против.

– Знаешь, Юми, – сказал я, накрывая её руку своей под столом. – Сухо сегодня спросил меня о проклятье выбора.

Юми замерла, её небесно-голубые глаза внимательно посмотрели на сына, а потом вернулись ко мне.

– И что ты ответил? – тихо спросила она.

– Я ответил, что проклятье — это жить без тебя, – я сжал её пальцы. – А всё остальное — это просто шум за окном.

Юми покраснела, как юная девушка, и быстро отвела взгляд, скрывая счастливую улыбку.

– Ешь уже, Монарх-романтик, – прошептала она. – А то дети всё расхватают.

Ужин прошел в привычном шуме. Мы обсуждали планы на неделю, успехи Мины в школе и необходимость расширения тренировочного зала. Никто не вспоминал о Ча Хэ Ин. Она осталась там, в пепле былых обид, за пределами нашего круга света.

Позже, когда детей уложили спать, а дом погрузился в уютную полудрему, мы с Юки вышли на балкон его комнаты. Он сидел в кресле, укрытый пледом, Ли Вон спал в кресле напротив, окончательно вымотавшись.

– Пап, – Юки посмотрел на звезды. – Ты ведь правда стер ей всё? Она не вспомнит?

– Не вспомнит, – подтвердил я. – Я запечатал эти воспоминания силой, которую не вскрыть ни одному человеку. Она начнет жизнь в маленьком городке на юге. У неё будет небольшой цветочный магазин, спокойные соседи и ни одной мысли о вратах или монархах.

– Хорошо, – Юки вздохнул. – Наверное, это лучший подарок, который ты мог ей сделать. Свобода от самой себя.

– Свобода — это дорогой подарок, Юки, – я посмотрел на сына. – Надеюсь, она оценит его, даже не зная цены.

Я оставил его отдыхать и вернулся в нашу спальню. Юми уже ждала меня, сидя в постели с книгой. Она выглядела такой хрупкой и одновременно такой сильной, что у меня перехватило дыхание.

– Джинву, – она отложила книгу. – Ты всё еще думаешь о том, что сказал Сухо?

– Немного, – признался я, ложась рядом. – Странно осознавать, что в миллионах других миров я мог быть не с тобой. Это кажется... неправильным. Противоестественным.

Юми придвинулась ближе, кладя голову мне на грудь.

– Но мы здесь, – прошептала она. – В этом мире, в это время. Мы победили все вероятности. Разве это не делает нашу встречу еще более ценной?

Я обнял её, чувствуя тепло её тела. Бессмертие, сила, власть над тенями — всё это было лишь декорациями. Истинная суть моей жизни заключалась в этом дыхании, в этом биении сердца под моей рукой.

– Знаешь, – сказал я, закрывая глаза. – Если бы мне пришлось прожить еще миллион жизней и в каждой из них мне предлагали бы трон бога или один день с тобой... я бы каждый раз выбирал этот день. Даже если бы мне пришлось снова сражаться со всеми монархами вселенной.

– Тише, – Юми поцеловала меня в ключицу. – Ты уже всех победил. Теперь ты просто мой Джинву. Спи. Завтра нам нужно помочь Сухо с его новым проектом, а Ай обещала показать тебе, как она научилась «командовать» тенями-котятами.

Я улыбнулся, погружаясь в сон. В моем мире больше не было проклятий. Были только дети, любовь и бесконечное небо, отражающееся в голубых глазах моей жены.

И это был мой окончательный, самый важный и самый правильный выбор. Выбор, который я буду делать снова и снова, в каждой секунде своей вечности.

Сон Сон Джинву был спокойным. Его тени стояли на страже, но они больше не были воинами смерти. Они были хранителями жизни. И в этом была высшая ирония и высшее благословение Теневого Монарха, который нашел свою душу в фарфоровой коже и небесной лазури взгляда одной-единственной женщины.

Мир теней спал, убаюканный любовью своего господина. А за окном занимался новый день — день, в котором не было места старым призракам, а было только бесконечное «мы».

– Мы, – прошептал я сквозь сон, прижимая Юми ближе.

И тени эхом отозвались в пустоте:

– Мы... Мы... Мы...

Это был гимн новой жизни. Жизни, которую не смогла разрушить никакая зависть и никакая магия. Жизни, которая была сильнее самой Судьбы.