← Назад к обзору

Дети монархов

Двойное эхо Монарха

– Господин, вы снова смотрите на этот телефон так, будто это проклятый артефакт S-ранга, – раздался за моей спиной негромкий, вибрирующий голос Бериона.

Я вздрогнул, едва не выронив смартфон, и обернулся. Мой верный маршал теней стоял в углу кабинета, сложив руки на груди. Его огромная фигура в темных доспехах почти сливалась с вечерними сумерками, но я чувствовал его легкое, почти неуловимое беспокойство.

– Юки молчит уже три месяца, Берион, – я вздохнул, убирая гаджет в карман домашних брюк. – Последний раз он звонил, когда они с Ли Воном праздновали трехлетие своей свадьбы. С тех пор — только короткие сообщения в духе «мы заняты, всё хорошо».

– Молодой господин всегда отличался своенравностью, – заметил теневой воин. – Возможно, они просто наслаждаются уединением. Ли Вон — достойный спутник, он умеет сдерживать пламя вашего сына.

Я подошел к окну. За три года, прошедшие с тех пор, как Юки съехал, наш дом не стал тише. Сухо уже исполнилось двадцать один, он стал настоящим атлетом, чья мощь пугала даже опытных охотников. Миджун в свои шестнадцать вовсю соревновался с ним в спаррингах. Мина, Тэджу, Тэхо, Ай и маленькая Миюн — все они росли, требуя внимания, любви и бесконечного терпения. Но отсутствие связи со старшим сыном создавало в моей душе странную пустоту.

Внезапно телефон в кармане завибрировал. Я выхватил его с такой скоростью, что воздух свистнул.

Пришло сообщение от Юки. Никакого текста. Только одна фотография.

Я открыл файл, и время для меня остановилось. Сердце Монарха, способное выдержать натиск легионов, пропустило удар.

На снимке была запечатлена большая плетеная люлька, залитая мягким солнечным светом. В ней, укрытые нежно-голубым одеялом, спали двое младенцев. Мальчик и девочка.

Мальчик был точной копией Юки в младенчестве: копна черных взъерошенных волос и даже во сне чуть нахмуренные брови, выдающие упрямый характер Сон. Девочка же была воплощением Ли Вона: фарфоровая кожа, изящные черты лица и густые темные ресницы, отбрасывающие длинные тени на щеки.

– Поздно ты спохватился, пап, – высветилось следующее сообщение. – Поздравляю. Ты стал дедушкой. Сон Алекс и Сон Люянь.

Я почувствовал, как мои ноги подогнулись, и я тяжело опустился в кресло. Берион мгновенно оказался рядом, его мана вспыхнула тревожным фиолетовым светом.

– Господин? Враги? Угроза?

– Нет, Берион... Хуже, – я протянул ему телефон трясущейся рукой. – Смотри.

Маршал замер, вглядываясь в экран. Его шлем чуть качнулся.

– Это... дети молодого господина? Но как? Ли Вон... он ведь человек. И мужчина.

– Я тоже так думал, – прошептал я, чувствуя, как в голове начинает складываться пазл. – Но вспомни Ли Вона. У него всегда была странная, чистая мана. Я списывал это на его происхождение, на какие-то скрытые корни... Но теперь я понимаю. Сочетание его уникального организма и крови Монарха, текущей в Юки... Природа нашла способ.

– Это чудо, мой Господин, – голос Бериона звучал почти благоговейно. – Вторая ветвь вашей династии началась.

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Юми вошла, держа на руках Миюн, которой уже исполнилось семь. Увидев мое лицо, она побледнела и чуть не выронила дочь.

– Джинву? Что случилось? Что-то с Юки?

– Юми... – я поднялся, чувствуя, как на губах расплывается глупая, совершенно не подобающая Монарху улыбка. – Иди сюда. Посмотри.

Она подбежала к столу, Миюн любопытно вытянула шею, заглядывая в экран. Секунда тишины — и дом содрогнулся от пронзительного крика радости моей жены.

– Близнецы! У Юки близнецы! О боже, Джинву, я бабушка! Я бабушка!

– Я дедушка... – пробормотал я, всё еще пытаясь осознать этот статус. В двадцать девять лет (по крайней мере, внешне) быть дедушкой было... специфично.

– Мы едем к ним! Немедленно! – Юми уже начала отдавать распоряжения теням, которые материализовались из углов, готовые выполнять любые её прихоти. – Игрис, собери подарки! Танк, подготовь машину! Сухо! Миджун! Собирайтесь, мы едем к брату!

Через сорок минут наш семейный кортеж уже мчался по улицам Сеула. Я сидел за рулем, вцепившись в руль, а в моей голове крутились тысячи вопросов. Как Ли Вон перенес роды? Почему они молчали? Как дети реагируют на ману?

Когда мы подъехали к их уютному дому на окраине, Юки уже ждал нас на крыльце. Он выглядел изможденным: под глазами залегли глубокие круги, волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, но в глазах горел такой свет, какого я не видел у него никогда.

– Ну, заходите, шумное семейство, – негромко сказал он, прижимая палец к губам. – Только тихо. Они только что уснули.

Мы вошли в дом на цыпочках. В гостиной пахло детской присыпкой, молоком и тем особым ароматом уюта, который появляется только там, где живет счастье. Ли Вон сидел на диване, бледный, но улыбающийся. Он выглядел хрупким, но в его осанке появилось что-то новое — мягкая, обволакивающая сила родителя.

– Господин Сон, госпожа Юми... – он попытался встать, но Юми мгновенно оказалась рядом, усаживая его обратно.

– Сиди, милый, сиди! – прошептала она, обнимая его. – Ты совершил невозможное. Как ты себя чувствуешь?

– Сейчас уже хорошо, – Ли Вон кивнул на люльку, стоящую в центре комнаты. – Первые месяцы были тяжелыми. Мой организм долго перестраивался под влиянием силы Юки. Врачи в закрытой клинике Ассоциации сказали, что это эволюционный скачок.

Я подошел к люльке. Мои дети — Сухо, Миджун и остальные — сгрудились позади, затаив дыхание. Я заглянул внутрь.

Маленький Алекс зашевелился во сне и вдруг открыл глаза. На меня взглянули два серых омута — точная копия моих собственных глаз, когда я не использую силу. Малыш не испугался. Он потянул крошечную ручку вверх, и я почувствовал, как от него исходит тонкая, едва ощутимая струйка теневой маны.

– Он узнал тебя, пап, – шепнул Юки, становясь рядом. – Он чувствует Источник.

Я осторожно коснулся пальцем ладошки внука. Крохотные пальчики сжали мой мизинец с неожиданной силой. В этот момент я понял, что вся моя власть над мертвыми, все мои легионы теней не стоят и одного вздоха этого маленького существа.

– Почему вы не сказали раньше? – спросил я, не отрывая взгляда от детей.

– Вон-и было очень тяжело, – Юки посмотрел на мужа с бесконечной нежностью. – Мы не знали, выживут ли они. Мана Монарха внутри человеческого тела... это был риск. Мы боялись сглазить. Боялись, что если скажем тебе, и что-то пойдет не так, ты разрушишь этот мир от горя.

– Я бы не разрушил, – ответил я, хотя знал, что он прав. – Я бы нашел способ спасти их.

– Мы справились сами, – Ли Вон улыбнулся. – Юки не отходил от меня ни на шаг. Он отдавал свою жизненную энергию каждую ночь, чтобы стабилизировать их состояние.

Я посмотрел на старшего сына. Его татуировки, пирсинг, взъерошенные волосы — всё это теперь казалось лишь оболочкой. Перед собой я видел мужчину, который прошел через свое собственное подземелье ради тех, кого любит.

– Я горжусь тобой, Юки, – сказал я искренне.

Сын смутился и отвел взгляд, но я заметил, как дрогнули его плечи.

– Ой, смотрите! Люянь проснулась! – воскликнула Мина.

Маленькая девочка открыла глаза — небесно-голубые, как у Юми и Ли Вона. Она одарила нас беззубой улыбкой и вдруг... исчезла.

Все ахнули. Через секунду она материализовалась на руках у ошеломленного Ли Вона.

– Она... она только что использовала теневой обмен? – Сухо протер глаза. – В три месяца?!

– У неё способности к пространственному перемещению, – вздохнул Юки. – А Алекс умеет призывать тени пылинок под кроватью. У нас веселая жизнь, пап.

Я рассмеялся — громко, от души, так, что младенцы вздрогнули, но не заплакали, а лишь с любопытством уставились на меня.

– Добро пожаловать в семью Сон, малыши, – я присел на корточки перед Ли Воном и Юки. – Теперь у вас будет не два родителя, а целая армия защитников. Игрис уже составляет график дежурств у колыбели.

– Господин, я уже здесь, – раздался голос Игриса из тени за люлькой. Он держал в руках крошечную погремушку, выкованную из черного металла.

Ли Вон рассмеялся, прижимая дочь к себе.

– Кажется, нам придется расширять дом, Юки.

– Нам придется расширять планету, – проворчал Юки, но в его голосе была только радость.

Вечер прошел в суете. Юми командовала на кухне, готовя праздничный ужин, дети играли с младенцами, а мы с Юки и Ли Воном сидели на террасе, глядя на заходящее солнце.

– Знаешь, пап, – начал Юки, вертя в руках чашку чая. – Когда Алекс родился и впервые открыл глаза, я испугался. Я увидел в нем тебя. Не Монарха, а тебя — человека, который несет на плечах весь мир. И я понял, почему ты так сильно хотел, чтобы у нас была большая семья.

– Почему? – спросил я.

– Потому что это единственный способ не сойти с ума от бессмертия. Эти маленькие жизни... они привязывают нас к земле. Они не дают нам стать просто тенями.

Я кивнул, глядя на свои ладони.

– Ты прав. Раньше я думал, что моя сила — это кинжалы и армия. Теперь я знаю, что моя истинная сила — в этом эхо. В том, что после меня останутся те, кто будет нести свет, даже если я сам стану абсолютной тьмой.

– Алекс и Люянь... они будут сильнее нас, – добавил Ли Вон, кладя голову на плечо Юки. – Я чувствую это. В них сочетается человеческая хрупкость и божественная мощь.

– Главное, чтобы они были счастливы, – сказал я. – А об остальном позаботится их дедушка.

Юки фыркнул.

– Дедушка... Тебе всё еще не идет это слово, старик. Ты выглядишь моложе Ли Вона.

– Зато опыта у меня больше, – я подмигнул ему.

В доме раздался детский плач — Алекс требовал внимания. Юки мгновенно вскочил, забыв о своей усталости.

– Ну вот, началось. Пойду спасать мир от голодного Монарха.

Я смотрел, как он убегает в дом, и чувствовал, как внутри меня разливается бесконечный покой. Моя империя росла. Не через войны и захваты, а через любовь, которая оказалась сильнее даже законов биологии.

– Берион, – позвал я негромко.

– Да, мой Господин?

– Приготовь особый подарок для Ли Вона. Что-то, что укрепит его тело. Он совершил великое дело.

– Будет исполнено.

Я остался на террасе один. Небо над Сеулом усыпали звезды. Где-то там, в других мирах, возможно, всё еще шли войны, зрели заговоры и рождались чудовища. Но здесь, в этом маленьком доме, под защитой моих теней, спали двое детей, которые стали моим новым будущим.

Сон Алекс и Сон Люянь.

Двойное эхо Монарха Теней.

Я закрыл глаза и впервые за много лет просто дышал, наслаждаясь тишиной. Я больше не был просто воином. Я был корнем огромного дерева, которое только начинало цвести. И это было самое прекрасное подземелье, в которое я когда-либо входил.

– Джинву! Иди есть! – позвала Юми из дома. – И прихвати с собой Игриса, он пытается научить Алекса держать меч!

Я улыбнулся и шагнул в свет открытой двери. Жизнь продолжалась, и она была великолепна.