Деточки
Стеклянная клетка тишины
Особняк Эдуарда Тейлора, всегда напоминавший холодный склеп, облицованный мрамором и темным дубом, внезапно наполнился звуками, которые стены этого дома не слышали никогда. Смех, топот кроссовок по паркету, хлопанье дверей холодильника и бесконечный подростковый сленг.
Эдуард стоял на втором этаже, опершись здоровой рукой на перила, и наблюдал за тем, как «верхушка» банды «Деточки» обживает его гостиную. Их было двадцать — ядро организации, которая умудрилась поставить на уши весь криминальный Лондон. Остальные три сотни ребят, разбросанные по приютам и подворотням, теперь имели крышу над головой в специально выкупленном общежитии, но эти двадцать стали его личной тенью.
— Знаешь, Эд, если бы мне месяц назад сказали, что я буду пить твой коллекционный виски и закусывать его пиццей из доставки, я бы сам себе горло перерезал, — Дэн Нотт развалился в кожаном кресле, которое стоило как небольшая квартира в Ист-Энде.
Маркус, стоявший рядом с боссом, недовольно поморщился, но Тейлор лишь едва заметно усмехнулся.
— Мир меняется, Дэн. Я тоже не планировал становиться опекуном для тридцати малолетних киллеров.
— Мы не киллеры, — лицо парня мгновенно посерьезнело. — Мы санитары. Твои люди... те, кого Эми пометила в списках... они не просто воровали. Они торговали детьми из приютов. Устраивали «сафари» для своих богатых дружков. Ты правда этого не знал?
Тейлор сжал перила так, что побелели костяшки.
— Если бы я знал, Дэн, я бы не ждал, пока ваша сестра сломает мне руку. Я бы скормил их свиньям живьем. В моем бизнесе много грязи, но есть черта, которую я не переступаю.
Дэн внимательно посмотрел на него, словно взвешивая искренность этих слов, и, наконец, кивнул.
— Мы это поняли. Поэтому ты еще жив. Эмилия изначально планировала твое устранение как финальный аккорд. Но когда она залезла в твои личные архивы и увидела, что ты ежемесячно перечисляешь анонимные пожертвования в фонды помощи сиротам... она передумала.
Эдуард ничего не ответил. Он перевел взгляд на дальний угол гостиной, где за отдельным столом, подальше от шума и общего веселья, сидела Эмилия. Она была в своей неизменной толстовке, но теперь на столе перед ней стоял не старый, разваливающийся ноутбук, а последняя модель с зашифрованными каналами связи, которую он ей подарил.
Ее пальцы порхали по клавишам, создавая невидимый щит вокруг их новой организации. Теперь она не просто собирала информацию — она была архитектором их безопасности. Его люди, лучшие айтишники синдиката, поначалу пытались давать ей советы, но быстро поняли, что эта семнадцатилетняя девчонка играет в высшей лиге, до которой им расти годами.
Эмилия почувствовала его взгляд. Она подняла голову, и их глаза встретились. В ее взгляде больше не было той испепеляющей ненависти, которую он видел в переулке. Теперь там была настороженность, смешанная с чем-то похожим на признание. Она была как дикий зверек, который начал брать еду из рук, но все еще готов вцепиться в горло при любом резком движении.
Тейлор спустился вниз и подошел к ее столу. Ребята, сидевшие неподалеку, притихли.
— Тебе нужно отдохнуть, Эмилия, — негромко сказал он. — Ты сидишь здесь с пяти утра.
Девушка отрицательно покачала головой и указала на экран. Там бежали строки кода, перемежаясь с фотографиями каких-то портовых складов.
— Она нашла след тех, кто заказал твоего бухгалтера десять лет назад, — пояснил подошедший Дэн. — Это «Совет Двенадцати». Старые лорды, которые мнят себя хозяевами города.
— Это опасная игра, — Тейлор нахмурился. — Они не прощают интереса к своим делам.
Эмилия быстро застучала по клавишам. На экране появилась надпись: «Они уже знают про нас. Я перехватила запрос на ликвидацию «объекта 33». Это ты, Эдуард».
Тейлор усмехнулся, чувствуя, как внутри закипает старый азарт.
— Ну что ж, пусть приходят. У меня теперь самая лучшая разведка в мире.
Он положил на стол коробку с новыми наушниками с активным шумоподавлением.
— Это чтобы тебе не мешал их ор. Твоя комната готова. Прямо напротив моей. Если что-то пойдет не так ночью — просто нажми тревожную кнопку.
Эмилия посмотрела на подарок, затем на него. Она медленно протянула руку и коснулась его гипса кончиками пальцев. Это был странный жест — извинение или просто констатация факта. Затем она взяла наушники и едва заметно улыбнулась.
Это была не та улыбка, которой улыбаются дети. В ней была горечь прожитых лет и тихая радость от того, что в этом огромном, враждебном мире у нее, кажется, появился еще один защитник, кроме брата.
Вечер продолжался. Дэн и остальные ребята открыли еще несколько бутылок пива — Эдуард разрешал им это, видя, как в такие моменты они из опасных мстителей превращаются в обычных подростков. Они спорили о футболе, смеялись над чьей-то нелепой историей и толкали друг друга.
Эмилия оставалась в своем углу. Она не пила и не участвовала в общем гаме, но Тейлор заметил, как она время от времени отрывается от монитора, наблюдая за своими друзьями. Когда кто-то из парней особенно удачно пошутил, она не рассмеялась, но ее плечи расслабились, а уголки губ приподнялись.
— Она не всегда была такой, — тихо сказал Дэн, оказавшись рядом с Эдуардом у барной стойки. — До восьми лет она пела. Постоянно. У нее был голос, как у ангела. Мама говорила, что она станет великой певицей.
— А потом она увидела то, что не должен видеть ни один ребенок, — закончил за него Тейлор.
— Да. Она не просто замолчала. Она заперла себя внутри. Иногда мне кажется, что она живет в стеклянной клетке, через которую всё видит, но не может дотянуться. Ты для нее... — Дэн замялся, подбирая слова. — Ты для нее стал чем-то вроде громоотвода. Она направила всю свою злость на тебя, а когда поняла, что ты не тот монстр, которого она себе придумала, ей пришлось строить мир заново.
— Я всё еще монстр, Дэн, — холодно заметил Эдуард. — Просто теперь я — ваш монстр.
Позже, когда дом погрузился в относительную тишину и подростки разошлись по своим комнатам, Тейлор вышел в коридор. Дверь в комнату Эмилии была приоткрыта. Он увидел ее силуэт у окна. Она смотрела на ночной Лондон, который когда-то отнял у нее всё, а теперь лежал у ее ног, оцифрованный и уязвимый.
Он подошел и мягко прикрыл дверь, стараясь не шуметь. Но в последний момент Эмилия обернулась. В полумраке коридора ее глаза казались огромными. Она подняла руку и быстро показала несколько знаков.
Тейлор уже начал учить простейшие жесты по учебнику, который Маркус принес ему на днях.
«Спокойной ночи», — прочитал он.
— Спокойной ночи, Эмилия, — ответил он вслух.
Он вошел в свою спальню, чувствуя, как привычная тяжесть на душе становится чуть легче. В этом странном союзе мафиози и сирот было что-то неправильное, почти безумное, но в то же время — это было самое честное, что случалось с ним за последние тридцать три года.
Эдуард лег в постель, но сон не шел. Он слушал тишину дома. Где-то внизу Маркус проверял посты охраны. В комнате напротив тонкие пальцы, возможно, снова легли на клавиатуру.
Он знал, что «Совет Двенадцати» не заставит себя ждать. Он знал, что впереди большая кровь. Но глядя на гипс на своей руке, он понимал: теперь он сражается не за территорию и не за деньги. Он сражается за то, чтобы эта тихая девочка в комнате напротив когда-нибудь снова захотела заговорить. Или хотя бы просто продолжала улыбаться в своей стеклянной клетке.
Через час, когда он уже начал проваливаться в дрему, в его телефон пришло сообщение. Номер был скрыт, но он знал, кто это.
«Серверы «Совета» вскрыты. У нас есть их адреса. Завтра мы начнем охоту. Спи, Эдуард. Мы прикроем».
Тейлор закрыл глаза, на губах играла жесткая, хищная улыбка. Лондон еще не знал, что бывает, когда профессиональный опыт мафии соединяется с безжалостной чистотой детской мести.
Город скоро содрогнется. И это будет самая громкая тишина в его истории.