← Назад к обзору

Детская Любовь

Под шёпот пальм и вкус соли

Утро в Пусане началось не с шума прибоя, а с бешеного стука в дверь спальни. Чимин, запутавшийся в простынях и утренней неге, едва успел разлепить глаза, как Чонгук буквально влетел в комнату. Он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею, пробежал марафон и выпил три порции эспрессо одновременно. В руках он сжимал распечатанный лист бумаги, который дрожал от его возбуждения.

– Хён! Хён, просыпайся, у меня есть новости, которые изменят нашу следующую неделю! – Чонгук запрыгнул на кровать, едва не придавив Чимина, и начал осыпать его лицо короткими, хаотичными поцелуями.

– Чонгук-и... – пробормотал Чимин, пытаясь отбиться от излишне активного младшего. – Сейчас только семь утра. Если это не новость о том, что Сокджин-хён открыл филиал своего ресторана прямо в нашей кухне, я требую ещё час сна.

– Это лучше! Намного лучше! – Чонгук сунул лист прямо под нос Чимину. – Отец подписал мой отпуск. И не просто отпуск, а бонус за закрытие квартала. Он забронировал нам билеты.

Чимин с трудом сфокусировал взгляд на буквах. «Гонолулу. Гавайи. Прямой рейс». Сон испарился мгновенно, сменившись коротким вдохом изумления.

– Гавайи? Чонгук, ты шутишь? Это же... это на другом конце света! А как же мои группы в студии? А твои отчёты?

– Всё улажено, – Чонгук победно улыбнулся, и в его глазах заплясали те самые задорные искорки, которые Чимин обожал с детства. – Директор Сон сказал, что ты заслужил отдых больше всех, и твоё место на неделю займёт подменный хореограф. А мои отчёты... ну, скажем так, я работал по ночам последние две недели не просто так. Хён, мы летим завтра. Собирай самые яркие шорты и крем от загара.

Чимин сел в кровати, всё ещё не веря до конца. Его жизнь в последнее время напоминала красивый фильм, но Гавайи казались чем-то запредельным.

– Ты сумасшедший, Чон Чонгук, – прошептал он, запуская пальцы в растрёпанные волосы младшего. – Совсем сумасшедший.

– Я просто люблю тебя, – ответил Чонгук, внезапно становясь серьёзным и притягивая Чимина к себе. – И я хочу, чтобы мы хотя бы на неделю забыли о расписаниях, звонках и обязательствах. Только океан, солнце и мы.

***

Перелёт казался бесконечным, но предвкушение было слаще любого комфорта. Когда они наконец вышли из аэропорта Гонолулу, влажный, напоённый ароматом гибискуса и океана воздух ударил в лицо, заставляя Чимина зажмуриться от удовольствия. Им на шеи тут же надели традиционные леи — ожерелья из живых цветов, чей аромат кружил голову.

– Мы действительно здесь, – выдохнул Чимин, глядя на высокие пальмы и бесконечное синее небо.

– Это только начало, – пообещал Чонгук, подхватывая чемоданы.

Отель на побережье Вайкики превзошёл все ожидания. Их номер располагался на верхнем этаже, и когда они вышли на балкон, перед ними открылся вид, от которого перехватывало дыхание: бирюзовая вода, белая пена прибоя и далёкий силуэт горы Дайамонд-Хед.

– Чонгук, смотри! Там сёрферы! – Чимин в восторге указывал на крошечные фигурки на волнах. – Мы тоже попробуем?

– Обязательно, – хмыкнул Чонгук, подходя сзади и обнимая его за талию. – Но сначала у меня есть план на этот вечер. И он включает в себя очень мало одежды и очень много романтики.

Вечер начался с ужина на частном пляже. Столик стоял прямо на песке, освещённый факелами. Чонгук, одетый в лёгкую льняную рубашку, которую он небрежно расстегнул на пару пуговиц, выглядел как модель из журнала о путешествиях. Чимин же выбрал свободную рубашку с цветочным принтом — подарок Тэхёна, который тот настоятельно просил надеть именно на Гавайях.

– Тэхён-и был бы счастлив, если бы увидел меня сейчас, – Чимин поправил воротник, смущённо улыбаясь. – Он сказал, что в этой рубашке я похож на «тропического эльфа».

– Тэхён, как всегда, прав в определениях, но недооценивает эффект, – Чонгук не сводил с него глаз. – Ты выглядишь так, что мне сложно сосредоточиться на меню.

Они ели морепродукты, пили коктейли из ананасов и говорили о вещах, на которые в Пусане всегда не хватало времени. О том, какие сны им снились в детстве, о том, какими они видят себя через десять лет.

– Я хочу, чтобы у нас был большой дом, – тихо сказал Чонгук, потирая пальцем ободок своего бокала. – С большой танцевальной студией для тебя. И с мастерской для меня, где я смогу монтировать видео и заниматься графикой. И чтобы друзья всегда могли приехать и остаться на неделю.

– И чтобы в саду обязательно росли цветы, которые пахнут как эти леи, – добавил Чимин, накрывая руку Чонгука своей. – Ты знаешь, Гук-и... иногда мне кажется, что я всё ещё сплю в той маленькой комнате у бабушки, и этот мир — просто плод моего воображения.

– Тогда я — самый реальный сон в твоей жизни, – Чонгук поднёс руку Чимина к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев.

После ужина они решили прогуляться вдоль кромки воды. Ночной океан был тёмным и величественным, шёпот волн успокаивал. Вокруг почти никого не было, только далёкая музыка из прибрежных баров доносилась до них.

– Хён, догоняй! – внезапно крикнул Чонгук и, сорвавшись с места, побежал по мелководью, разбрызгивая воду.

– Чонгук! Рубашка же намокнет! – засмеялся Чимин, но уже через секунду скинул сандалии и бросился вдогонку.

Они дурачились как дети, толкая друг друга в воду и смеясь до колик в животе. В какой-то момент Чонгук подхватил Чимина на руки, и тот, обвив его шею, прижался к нему всем телом. Вода была тёплой, как парное молоко, а небо над ними — усыпано звёздами, каких не увидишь в городе.

– Я поймал тебя, – прошептал Чонгук, останавливаясь.

– Я и не убегал, – ответил Чимин, заглядывая в его тёмные, сияющие глаза.

Поцелуй был долгим и глубоким, со вкусом соли и ананасового сока. В нём было всё: и страсть, которая копилась неделями, и нежность, которая связывала их всю жизнь. Когда они вернулись в номер, мокрые и запыхавшиеся, одежда была скинута в считанные секунды. В ту ночь Гавайи стали свидетелями их близости, которая была такой же мощной и неудержимой, как прилив океана.

***

Следующее утро началось с комичного инцидента. Чимин проснулся от странного шороха на балконе. Приоткрыв глаза, он увидел, как Чонгук в одних боксерах пытается отогнать огромную, яркую птицу, которая нацелилась на их завтрак.

– Эй! Пошла вон! Это мой омлет! – Чонгук размахивал полотенцем, стараясь не шуметь слишком сильно, чтобы не разбудить Чимина.

Птица, совершенно не боясь, сделала крутой вираж и умудрилась выхватить кусок тоста прямо из тарелки, прежде чем улететь.

– Невероятно... – Чонгук замер с полотенцем в руках, глядя вслед воришке. – Хён, ты это видел? Она меня ограбила!

Чимин, уже не скрываясь, покатился со смеху, зарываясь лицом в подушку.

– Чонгук, ты — гроза пусанских бизнес-кругов, проиграл битву за тост гавайскому попугаю!

– Это был тактический маневр, – буркнул Чонгук, возвращаясь в кровать и обнимая смеющегося Чимина. – Ладно, я готов пожертвовать тостом ради твоего смеха. Но сегодня мы идём на сёрфинг, и там я точно не проиграю.

Сёрфинг оказался сложнее, чем выглядел в кино. Чимин, благодаря своей танцевальной подготовке, обладал отличным балансом, но волны Гавайев имели свой характер.

– Главное — поймать момент! – кричал Чонгук, который уже уверенно стоял на доске, рассекая воду. Его мускулистое тело, покрытое каплями воды, блестело на солнце, привлекая взгляды всех девушек (и не только) на пляже.

Чимин попробовал встать, но доска предательски вильнула, и он с громким всплеском ушёл под воду. Вынырнув, он откинул мокрые волосы и увидел Чонгука, который уже плыл к нему на помощь.

– Ты в порядке, хён?

– В порядке, но, кажется, я выпил половину Тихого океана, – отфыркивался Чимин. – Как ты это делаешь? Это сложнее, чем фуэте на скользком полу!

– Просто доверься воде. Не борись с ней, а стань её частью, – Чонгук придержал его доску. – Давай ещё раз. Я буду держать, пока ты не поймаешь равновесие.

Спустя час Чимину наконец удалось встать. Это длилось всего несколько секунд, но это было чувство абсолютного триумфа. Ветер в лицо, скорость под ногами и Чонгук, который радостно кричал где-то рядом: «Да! Хён, ты сделал это!».

После обеда они отправились в поход к водопадам Маноа. Тропа вела через настоящие джунгли, где папоротники были выше человеческого роста, а воздух дрожал от пения цикад.

– Чонгук, посмотри, какие цветы! – Чимин остановился у куста с ярко-красными соцветиями. – Тэхён бы тут просто сошёл с ума от вдохновения.

– Я уже отправил ему пару фото, он ответил капслоком и кучей плачущих смайликов, – усмехнулся Чонгук. – Обещал, что когда мы вернёмся, он заставит нас позировать ему в этих рубашках для новой серии картин.

Когда они дошли до водопада, Чимин не удержался и зашёл под ледяные струи воды.

– О боже, как холодно! – взвизгнул он, но не ушёл. – Чонгук, иди сюда! Это потрясающе!

Чонгук присоединился к нему, и они стояли под водопадом, прижавшись друг к другу, смывая с себя соль океана и усталость похода. В этом моменте было что-то первобытное и чистое. Здесь, среди зелени и воды, они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в огромном мире.

Вечером они решили устроить себе «ленивый отдых» и отправились в местный спа-центр на массаж для пар.

– Хён, я сейчас просто превращусь в желе, – сонно пробормотал Чонгук, когда их уложили на соседние столы. Пахло кокосовым маслом и лемонграссом.

– Молчи и наслаждайся, – отозвался Чимин, уже закрывая глаза.

Однако спокойствие длилось недолго. Массажистка Чонгука, видимо, решила применить какую-то особую технику глубокого массажа, и из уст «сильного и бесстрашного» Чонгука вырвался тонкий, придушенный писк.

– Всё в порядке, сэр? – вежливо спросила женщина.

– Да... очень... освежающе... – выдавил Чонгук, вцепившись пальцами в край стола.

Чимин едва сдерживался, чтобы не затрястись от смеха. После процедуры Чонгук выглядел так, будто его переехал небольшой грузовик, но при этом был подозрительно доволен.

– Зато теперь я чувствую каждую мышцу, – заявил он, когда они вышли на улицу. – Я готов хоть сейчас пробежать вокруг острова.

– Давай лучше дойдём до того киоска с мороженым, – предложил Чимин. – Я слышал, там делают шарики со вкусом макадамии и личи.

Последний вечер на Гавайях они решили провести на яхте, совершая круиз на закате. Вокруг них танцевали дельфины, а небо окрасилось в такие невероятные оттенки оранжевого и пурпурного, что казалось нереальным.

– Знаешь, о чём я думаю? – спросил Чонгук, обнимая Чимина сзади, пока они стояли на носу яхты.

– О том, что нам завтра улетать?

– Нет. О том, что это была лучшая неделя в моей жизни. Но самое крутое — это то, что когда мы вернёмся, наша жизнь не станет хуже. Нам не нужно убегать на Гавайи, чтобы быть счастливыми. Мы счастливы и в нашей квартире в Пусане, и в танцевальном зале. Гавайи — это просто красивая рамка для нашего фото.

Чимин развернулся в его руках и посмотрел в глаза, которые стали совсем тёмными в сумерках.

– Ты стал таким мудрым, Чонгук-и. Где тот мальчик, который плакал из-за сломанного замка из песка?

– Он здесь, – Чонгук коснулся своей груди. – Просто теперь он знает, что замок можно построить заново. Главное — с кем ты его строишь.

Они стояли на палубе, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом, оставляя после себя лишь россыпь звёзд и тёплый бриз. Впереди был долгий перелёт, возвращение к работе и привычному ритму. Но внутри у каждого из них теперь жил маленький кусочек гавайского солнца, который согревал их в самые холодные дни.

Когда они вернулись в отель, чтобы собрать чемоданы, Чимин нашёл в кармане своей пляжной сумки маленькую ракушку, которую он подобрал в первый день.

– Я оставлю её, – сказал он, показывая находку Чонгуку. – Положим её на полку рядом с нашими общими фотографиями.

– А я оставлю вот это, – Чонгук вывел на экране телефона ту самую фотографию Чимина под водопадом: смеющегося, с мокрыми волосами и сияющими глазами. – Моя новая заставка.

– Чонгук! Я там выгляжу как мокрый котёнок!

– Ты выглядишь как мой Чимин-хён. И это самое прекрасное зрелище во вселенной.

Они заснули, сплетясь руками и ногами, под мерный рокот океана, который за эту неделю стал им почти родным. Гавайи прощались с ними шёпотом пальм и ароматом цветов, обещая, что они обязательно вернутся. Но сейчас им было достаточно друг друга — их собственного, личного рая, который не зависел от географических координат.

Утром в аэропорту, ожидая посадку, Чимин заметил в толпе пожилую пару. Они держались за руки и о чём-то тихо переговаривались, улыбаясь друг другу.

– Смотри, – шепнул он Чонгуку. – Это мы через пятьдесят лет.

Чонгук посмотрел на них, затем перевёл взгляд на Чимина и крепче сжал его ладонь.

– Только у меня будет ещё больше татуировок, а ты всё так же будешь откидывать челку этим своим жестом, – улыбнулся он.

– И я всё так же буду любить тебя, – добавил Чимин.

– А я буду заботиться о тебе. Это правило, хён. И оно не меняется даже на Гавайях.

Самолёт оторвался от земли, унося их в сторону дома. Под крылом проплывали бирюзовые атоллы, но Чимин уже не смотрел в окно. Он смотрел на Чонгука, который уснул у него на плече, и знал, что самое большое путешествие в его жизни только начинается. И оно будет длиться вечно.