Детская забава
Голоса в тишине
Особняк Эдуарда Тейлора, обычно напоминавший холодный склеп из мрамора и стекла, за последние несколько месяцев превратился в некое подобие штаб-квартиры самой странной армии в Лондоне. В просторной гостиной, где раньше решались вопросы о поставках кокаина и переделе портовых доков, теперь пахло не только дорогим парфюмом хозяина, но и дешевым фастфудом, мокрыми кедами и молодым, необузданным азартом.
Их было около двадцати. Костяк группировки «Деточки». Подростки от четырнадцати до восемнадцати лет, каждый из которых выглядел так, будто жизнь уже успела прожевать его и выплюнуть, но подавиться не смогла. Они сидели на кожаных диванах стоимостью в годовой бюджет небольшого приюта, раскладывали на антикварном журнальном столике карты города и фотографии.
Эдуард стоял у камина, наблюдая за ними. Его рука давно зажила, но он до сих пор иногда ловил себя на том, что разминает запястье, вспоминая ту встречу в переулке. Рядом с ним, на отдельном кресле, устроилась Эмилия. Перед ней на коленях лежал новенький ноутбук последней модели, купленный Тейлором специально для неё.
Она работала быстро. Её тонкие пальцы порхали по клавишам, выстраивая сложные цепочки прокси-серверов. Эдуард лично нанял одного из лучших хакеров своего синдиката, чтобы тот обучил девчонку искусству «цифрового исчезновения». Теперь Эмилия была призраком в сети: она могла взломать базу данных любого социального ведомства или частной клиники, не оставив ни единого следа.
– Босс, гляньте, – подал голос Дэн, рыжеволосый парень, который фактически был «голосом» Эмилии и полевым командиром группы. – Этот ублюдок из ювенальной юстиции, Стивенс. Мы три недели за ним следили. Он получает откаты от подпольных ферм, где детей-мигрантов заставляют шить одежду в подвалах.
Эмилия резко захлопнула ноутбук, привлекая внимание. Она посмотрела на Эдуарда и сделала несколько быстрых жестов.
– Она говорит, что у неё есть доказательства переводов на его офшорный счет, – перевел Дэн. – И адрес следующего склада, куда завтра привезут партию «живого товара».
Эдуард кивнул, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах зажегся недобрый огонь.
– Мои люди перекроют выходы, – коротко бросил он. – Но Стивенса оставьте мне. Я не люблю, когда чиновники, купленные на мои налоги, занимаются подобной грязью.
Сборы продолжались еще пару часов. Подростки рассказывали о своих успехах: кто-то выследил отчима-садиста, кто-то накрыл наркопритон, организованный прямо в школьном туалете. Эдуард слушал их отчеты, и внутри него росло странное, непривычное чувство. Привязанность? Возможно. Эти дети были эффективнее половины его штатных боевиков, потому что ими двигала не жажда наживы, а чистая, концентрированная справедливость, какой её видят те, у кого отняли детство.
Когда официальная часть закончилась, напряжение спало. Из холодильников достали сок и пиво — Эдуард позволял старшим немного выпить под его присмотром, предпочитая, чтобы они делали это здесь, а не в притонах Ист-Энда. В гостиной стало шумно: смех, споры, обсуждение новых кроссовок.
Эмилия всё это время молчала. Она сидела в углу дивана, подтянув колени к подбородку, и просто наблюдала. На её губах иногда появлялась едва заметная, слабая улыбка, когда кто-то из парней удачно шутил. Она была сердцем этой компании, их немым божеством.
Ближе к полуночи Эмилия встала. Она коснулась плеча Дэна, затем кивнула Эдуарду и, не издав ни звука, направилась к лестнице, ведущей в гостевые спальни. В этом доме у неё уже давно была своя комната.
Эдуард проводил её взглядом до тех пор, пока её хрупкая фигура не скрылась за поворотом. Он подождал несколько минут, а затем подошел к бару, плеснул себе виски и жестом подозвал Дэна.
– Она всегда уходит так рано? – спросил Тейлор, понизив голос.
Дэн вздохнул, вертя в руках пустую банку из-под газировки. Его лицо сразу стало старше, исчезла подростковая бравада.
– Когда шум становится слишком громким, ей нужно побыть одной, – ответил он. – Эмилия... она слышит то, чего не слышим мы.
Эдуард облокотился на барную стойку, внимательно глядя на парня.
– Дэн, мы работаем вместе уже три месяца. Я обеспечиваю вас всем: от оружия до алиби. Но я до сих пор не знаю главного. Почему она не говорит? Это травма связок? Или что-то другое?
Дэн замялся. Он посмотрел в сторону лестницы, словно проверяя, не подслушивает ли Эмилия. Остальные ребята в гостиной были заняты игрой в приставку и не обращали на них внимания.
– Это не физика, мистер Тейлор, – тихо сказал Дэн. – Врачи в приюте говорили, что она просто «решила» замолчать. Но я знаю правду. Я её старший брат, хоть мы и не по крови. Мы из одного ада.
Эдуард жестом предложил ему сесть.
– Расскажи.
– Ей было восемь, – начал Дэн, и его голос слегка дрогнул. – Наш отец... ну, биологический отец Эмилии... он был животным. Мать сбежала, когда Эми была совсем крохой, оставив её с ним. Он пил, проигрывал деньги. А в ту ночь... я вернулся из школы позже обычного. Задержался на тренировке.
Парень сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Я зашел в дом и услышал крик. Её крик. Такой, знаете, тонкий, как будто скрипка лопнула. Я ворвался в спальню. Этот ублюдок... он пытался совершить насилие над ней. Прямо там, на грязном матрасе. Эмилия забилась в угол, она смотрела на него такими глазами, каких я никогда раньше не видел у детей. В них не было жизни.
Эдуард почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Он повидал многое в мире мафии, но такие вещи всегда вызывали у него желание медленно снимать кожу с виновного.
– И что ты сделал? – спросил мафиози.
– У меня в рюкзаке был складной нож, – Дэн поднял взгляд на Тейлора. – Я не думал. Просто прыгнул ему на спину и бил, пока он не перестал дергаться. Я убил его на её глазах. Крови было... очень много. Вся комната была в красном.
Дэн замолчал, тяжело дыша.
– После того как полиция нас забрала, после всех этих допросов и приютов... Эмилия больше не произнесла ни слова. Совсем. Сначала думали — шок, пройдет через неделю. Потом — через месяц. Но вот ей семнадцать, и тишина стала её броней. Она замолчала в ту секунду, когда он коснулся её одежды, и не заговорила даже тогда, когда я сказал ей, что всё закончилось.
Эдуард молча допил виски. Жидкость обожгла горло, но не смогла унять холод в груди. Он представил маленькую восьмилетнюю девочку в залитой кровью комнате. Представил, как мир вокруг неё рухнул, превратившись в бесконечный немой кошмар.
– Она не просто молчит, – добавил Дэн, горько усмехнувшись. – Она хранит в себе все те слова, которые не успела выкрикнуть тогда. Поэтому она ищет таких, как наш отец. Она вырезает их из этого мира, чтобы больше ни одна восьмилетняя девочка не замолчала навсегда.
– Теперь я понимаю, – негромко произнес Эдуард. – Спасибо, что рассказал.
Дэн кивнул и вернулся к друзьям, а Тейлор остался стоять у бара. Он посмотрел на пустой стакан, затем на лестницу. В его голове складывался пазл. Весь этот холодный профессионализм Эмилии, её пугающая точность в планировании убийств — это была не жестокость. Это была её форма крика.
Он поднялся на второй этаж. Шаги мафиози были почти бесшумными на мягком ковре. Он остановился у двери её комнаты. Из-под щели пробивался слабый свет.
Эдуард не собирался заходить. Он просто стоял там, в коридоре своего огромного, пустого дома, который вдруг наполнился смыслом. Он, человек, чьи руки были по локоть в крови, вдруг почувствовал невыносимое желание защитить эту тишину.
Внезапно дверь приоткрылась. Эмилия стояла на пороге в широкой футболке и пижамных штанах. Она посмотрела на него снизу вверх своими огромными серыми глазами. В них не было страха — только бесконечная усталость и какой-то странный вопрос.
Эдуард не знал языка жестов так хорошо, как Дэн, но сейчас слова были не нужны. Он просто медленно поднял руку и коснулся её волос, едва ощутимо, словно боясь спугнуть призрака.
– Я знаю, Эмилия, – прошептал он. – Больше никто не причинит тебе боли. И им не нужно, чтобы ты говорила. Твои дела звучат громче любых слов.
Эмилия замерла. Её ресницы дрогнули. Она сделала шаг вперед и на мгновение прижалась лбом к его груди — мимолетный жест доверия, который стоил дороже всех миллионов в его сейфах.
Затем она отстранилась, мягко закрыла дверь и щелкнула замком.
Эдуард вернулся в кабинет. Он сел за стол, открыл папку с личным делом чиновника Стивенса и достал телефон.
– Маркус? – Его голос звучал как хруст льда. – Планы меняются. Стивенса не брать живым. И найди мне всех, кто был связан с делом Ноттов девять лет назад. Судьи, социальные работники, полицейские... все, кто допустил, чтобы ребенок жил с этим монстром. Я хочу знать каждое имя.
Он положил трубку и посмотрел в окно на ночной Лондон. Город продолжал шуметь, не подозревая, что сегодня тишина одной маленькой девочки обрела самого опасного защитника в Британии.
***
На следующее утро особняк снова гудел. Подростки завтракали на кухне, поглощая яичницу и тосты в промышленных масштабах. Эмилия уже сидела за ноутбуком, её лицо было сосредоточенным и спокойным.
Эдуард вошел в кухню, и на мгновение воцарилась тишина. Подростки всё еще немного опасались его, несмотря на всё гостеприимство.
– Дэн, – Эдуард кивнул парню. – После завтрака жду тебя и Эмилию в кабинете. У нас есть новые данные по «фермам». И... Эмилия.
Девушка подняла голову от экрана.
– Я нашел того хакера, о котором ты спрашивала. Он будет здесь через час. Он научит тебя обходить правительственные шифры.
Эмилия кивнула, и на этот раз её улыбка была чуть более открытой. Она быстро показала несколько знаков руками.
– Она говорит: «Тогда нам понадобится больше кофе», – перевел Дэн, усмехаясь.
– Будет вам кофе, – Эдуард позволил себе легкую полуулыбку. – И всё остальное, что потребуется.
Он вышел из кухни, чувствуя, как привычная тяжесть на душе немного отступает. Его «дети» были готовы к новой охоте. И в этой охоте он больше не был просто сторонним наблюдателем или спонсором. Он стал частью их стаи.
Вечером того же дня Стивенс был найден в своем загородном доме. Официальная версия — сердечный приступ. Неофициальная — он умер от ужаса еще до того, как пуля коснулась его лба, потому что перед смертью ему показали фотографии всех детей, которых он продал.
Когда Эдуард вернулся домой, Эмилия ждала его в холле. Она не спала, хотя было уже два часа ночи. В руках она держала чашку горячего чая.
Она протянула чашку ему. Тейлор принял её, чувствуя тепло керамики.
– Спасибо, Эми, – тихо сказал он.
Она посмотрела на него, затем подняла руку и коснулась своего сердца, а потом указала на него. Тот же жест, что и на складе.
«Я слежу за твоим сердцем».
Эдуард кивнул.
– Я помню уговор. Пока оно бьется ради вас — оно не почернеет.
Эмилия удовлетворенно кивнула и ушла к себе. В тишине коридора Эдуард Тейлор впервые за тридцать три года почувствовал, что он дома. Не в здании из камня, а там, где его понимают без единого слова.
Группировка «Деточки» росла. Их влияние распространялось по городу, как лесной пожар, выжигая гниль и даря надежду тем, у кого её не было. И во главе этого пожара стояли двое: мафиози, потерявший веру в людей, и девочка, которая нашла в тишине свою самую большую силу.
Лондон мог спать спокойно. Или, наоборот, дрожать от страха. Всё зависело от того, на чьей стороне вы были, когда наступала ночь и Эмилия Нотт открывала свой ноутбук.