← Назад к обзору

Девочка с русыми волосами

Пепел надежды и шёпот лабиринта

Ночь над Хогвартсом казалась неестественно тихой, словно сам воздух застыл в ожидании чего-то непоправимого. Зрители на трибунах замерли, вглядываясь в густую зелень живой изгороди, которая поглотила чемпионов несколько часов назад. Долорес Диггори сидела на первом ряду, вцепившись пальцами в край деревянной скамьи так сильно, что костяшки побелели. Рядом с ней Аврора Мерли и Блейз Цабини обменивались тревожными взглядами, не решаясь нарушить молчание.

– Он выйдет первым, – прошептала Долорес, скорее убеждая себя, чем подруг. – Седрик всегда находит выход. Он лучший.

– Конечно, Лоло, – Аврора мягко положила ладонь ей на плечо. – Твой брат и Гарри... они справятся.

Блейз, обычно резкая и колючая, на этот раз лишь молча кивнула, вглядываясь в темноту своими чёрными глазами. Она знала, что в этом лабиринте творится что-то неправильное. Красные искры, крики Флёр, странное поведение Виктора — всё это складывалось в зловещую картину.

Внезапно пространство перед лабиринтом озарилось вспышкой света. Воздух со свистом разошёлся, и на траву рухнули двое. Зрители вскочили, раздались первые радостные крики, оркестр заиграл победный марш, но Долорес почувствовала, как внутри всё похолодело.

Гарри лежал на земле, прижимая к себе кубок, и не отпускал руку Седрика. Но Седрик... он не двигался. Его глаза, обычно такие ясные и добрые, были широко открыты и устремлены в пустое небо, а лицо застыло в выражении бесконечного удивления.

– Нет... – выдохнула Долорес. Этот звук был тише шелеста листьев, но он отозвался в её ушах грохотом обвала.

Она не помнила, как перемахнула через перила. Не помнила, как бежала по траве, спотыкаясь и расталкивая преподавателей. Она видела только жёлто-чёрную мантию Хаффлпаффа, испачканную землёй и кровью.

– Он вернулся! – кричал Гарри, его голос срывался на хрип. – Он просил вернуть его! Волан-де-Морт вернулся!

– Седрик! – Долорес упала на колени рядом с братом. Она схватила его за плечи, пытаясь встряхнуть, заставить проснуться. – Седрик, это не смешно! Вставай! Мы договаривались, что ты покажешь мне то новое заклинание... Седрик!

К ним уже бежали люди. Грозный Глаз Грюм пытался оттащить Гарри, Дамблдор склонился над телом, его лицо было бледнее обычного. Амос Диггори, пробившийся сквозь толпу, издал такой страшный, нечеловеческий вопль, что многие закрыли уши.

– Мой мальчик! Мой прекрасный мальчик!

Долорес не плакала. Она смотрела, как пальцы Гарри разжимаются, как он, шатаясь, поднимается с земли. Его взгляд встретился с её взглядом — зелёные глаза в зелёные глаза. В его глазах была бездна боли и вины, а в её — ледяная пустота.

– Долорес, я... я пытался, – прохрипел Гарри, прежде чем Грюм увёл его в сторону замка.

Мир вокруг превратился в хаос. Голоса сливались в неразборчивый гул, кто-то пытался поднять её с земли, но она отбивалась. Она видела, как Гермиона Грейнджер, бледная как смерть, закрыла рот руками, и как Седрик, её идеальный брат, её защитник и герой, превратился в безжизненную оболочку.

– Унесите его, – услышала она тихий голос Дамблдора. – Позаботьтесь о мистере Диггори и его дочери.

– Не трогайте его! – Долорес наконец обрела голос. Это был резкий, звенящий крик. – Я сама. Я помогу ему.

Аврора и Блейз оказались рядом. Они мягко, но настойчиво подхватили подругу под руки.

– Пойдём, Лоло, – прошептала Блейз, и в её голосе впервые послышались слёзы. – Тебе нужно уйти отсюда.

***

Следующие несколько дней слились для Долорес в одну бесконечную серую полосу. Она не ходила на занятия, не спускалась в Большой зал. Она сидела в спальне Гриффиндора, глядя в окно на Чёрное озеро, где ещё недавно они праздновали победу во втором испытании.

Джинни Уизли почти не отходила от неё. Она приносила еду, которую Долорес не трогала, и просто сидела рядом, держа её за руку. Джинни понимала её лучше других — она сама видела тьму в Тайной комнате, она знала, что такое терять себя.

– Он не должен был там быть, – внезапно произнесла Долорес. Её голос звучал глухо, надтреснуто. – Это Гарри должен был взять кубок. Или они вместе... Седрик всегда был слишком благородным. Это его и погубило, да, Джинни? Его доброта.

– Он был героем, Долорес, – тихо ответила Джинни. – Он не мог поступить иначе.

– Мне не нужен герой! – Долорес резко повернулась к подруге, её глаза лихорадочно блестели. – Мне нужен брат! Кто теперь будет подшучивать над моими попытками варить зелья? Кто будет присылать мне сладости из Хогсмида, когда я получу отработку?

Она замолчала, и в комнате воцарилась тяжёлая тишина. В дверь осторожно постучали. На пороге стояла Гермиона. Она выглядела измождённой, под глазами залегли тёмные тени. В руках она держала небольшую коробочку.

– Долорес... – Гермиона замялась. – Я... я заходила в больничное крыло к Гарри. Он просил передать это тебе.

Долорес медленно взяла коробочку. Внутри лежал значок «Поддержите Седрика Диггори», который Гарри когда-то отказывался носить. Но теперь на нём магией было выведено: «Настоящий чемпион». И маленькая записка, написанная неровным почерком: «Он спас меня в лабиринте. Он был лучшим из нас».

Долорес сжала значок в кулаке так сильно, что острые края впились в кожу.

– Он винит себя, – сказала Гермиона, присаживаясь на край кровати. – Гарри не спит. Он постоянно повторяет, как Седрик просил забрать его тело.

– Я знаю, – Долорес закрыла глаза. – Я видела это. Если бы Гарри не вернул его... я бы никогда не простила. Но теперь... теперь мне кажется, что лучше бы он остался там, лишь бы был жив. Это эгоистично, правда?

– Это по-человечески, – мягко произнесла Аврора, которая вошла вместе с Блейз.

Подруги окружили её, создавая кольцо защиты. Блейз принесла плед, Аврора заварила успокаивающий чай, пахнущий лавандой.

– Мы не оставим тебя, Лоло, – сказала Блейз, садясь на пол у её ног. – Мой брат Бильбо сказал, что если кто-то посмеет сказать хоть слово против Седрика или Гарри, он лично превратит их в слизней. И я ему помогу.

Долорес слабо улыбнулась. Это была первая тень улыбки за три дня.

***

Похороны Седрика проходили в его родной деревне, недалеко от Оттери-Сент-Кэтчпоул. Небо было затянуто тучами, словно сама природа оплакивала юношу, у которого впереди была вся жизнь.

Гарри стоял поодаль, пряча лицо в воротнике мантии. Он чувствовал себя лишним на этом празднике скорби, чудовищем, принёсшим смерть в этот дом. Но когда церемония закончилась, Долорес сама подошла к нему.

Рядом с ней стояла Уинифред Джойс. Когтевранка, обычно холодная и отстранённая, теперь поддерживала Долорес под локоть. Её синие глаза были полны сочувствия. Айрис Меннерс стояла чуть поодаль с Роном, её золотые кудри казались тусклыми в этот пасмурный день.

– Гарри, – позвала Долорес.

Гарри вздрогнул и поднял голову.

– Прости меня, – выдохнул он. – Если бы я не предложил коснуться кубка одновременно...

– Перестань, – Долорес положила руку ему на плечо. Её ладонь была холодной, но хватка — удивительно крепкой. – Седрик сам выбрал этот путь. Он бы не хотел, чтобы ты нёс это бремя в одиночку. Он... он любил тебя как друга, Гарри. В ту последнюю минуту он думал о том, чтобы поступить правильно.

– Он был настоящим гриффиндорцем в душе, хоть и учился на Хаффлпаффе, – добавила Уинифред, её голос звучал чисто и уверенно. – Гарри, то, что ты сделал — то, что ты вернул его домой — это самый смелый поступок, который я видела.

Гарри посмотрел на них, и комок в горле немного уменьшился. В этот момент к ним подошёл Виктор Крам. Он выглядел ещё более суровым и мрачным, чем обычно. Его красная мантия казалась кровавым пятном на фоне чёрных одежд.

Он подошёл к Долорес и, не говоря ни слова, протянул ей маленькую деревянную фигурку. Это был искусно вырезанный дракон — такой же, какого он вытянул перед первым испытанием.

– Он был достойным соперником, – произнёс Виктор своим низким голосом. – И он был... братом девушки, которая научила меня смеяться. Долорес, если тебе нужна будет помощь... любая... Болгария не так далеко.

Долорес взяла фигурку, её пальцы дрожали.

– Спасибо, Виктор.

Когда все начали расходиться, Долорес осталась у могилы ещё на несколько минут. Рон и Айрис подошли к ней последними. Рон неловко обнял её, а Айрис протянула букет белых лилий.

– Мой папа говорит, что лилии — это символ чистоты и перехода в лучший мир, – тихо сказала Айрис. – Седрик теперь в месте, где нет боли и лабиринтов.

Долорес кивнула. Она посмотрела на своих друзей — на Гарри, Джинни, Рона, Гермиону, Уинифред, Айрис, Аврору и Блейз. Они были здесь, рядом с ней. Они были её семьёй, которую не смогли разрушить ни тёмная магия, ни смерть.

– Знаете, – произнесла она, глядя на свежий холмик земли, – Седрик всегда говорил, что самое важное — это оставаться верным себе. Он остался верен до конца. Теперь наша очередь.

Она развернулась и пошла прочь от кладбища, не оборачиваясь. Весёлая Долорес Диггори осталась там, в лабиринте, вместе с братом. Но та, что шла сейчас навстречу надвигающейся буре, была сильнее, храбрее и готова к борьбе.

Вечернее солнце на мгновение пробилось сквозь тучи, освещая золотом шпиль Хогвартса вдали. Впереди был пятый курс, впереди была война, но пока они были вместе, искры на льду их дружбы не могли погаснуть.

– Идём домой? – спросила Джинни, догоняя её.

– Да, – ответила Долорес, крепче сжимая в кармане фигурку дракона и значок чемпиона. – Идём домой. Нам ещё нужно придумать, как победить того, кто забрал его у нас.

И в этом «нам» была заключена вся сила, которую Волан-де-Морт никогда не сможет понять. Сила любви, дружбы и памяти, которая была крепче любого щитового чара.