Девушка с вечеринки
Осколки разбитого зеркала
Прошло две недели с того дня в парке, и мир Насти окончательно перевернулся. Влад был повсюду: в ее мыслях, в ее сообщениях, в ее постели. Он действительно изменился, по крайней мере, с ней. Его грубость сменилась какой-то отчаянной, почти болезненной привязанностью, хотя на людях он все еще носил маску холодного нарцисса. Но Настя видела трещины в этой броне. Она видела, как он смотрит на нее, когда думает, что она спит — с нежностью, которая пугала его самого.
Однако тени прошлого Влада не собирались исчезать так просто. Субботний вечер в элитном клубе «Сфера» обещал быть обычным, пока Настя не увидела его в окружении старой компании. Музыка била по ушам, неоновые лучи резали полумрак, а алкоголь лился рекой.
Настя отошла к бару за водой, а когда вернулась, застыла на месте. У дивана, где сидел Влад, стояла высокая блондинка в вызывающе коротком платье. Она не просто стояла — она практически сидела у него на коленях, шепча что-то ему на ухо и наматывая прядь своих волос на его палец. Влад не отталкивал ее. Он лениво ухмылялся, держа в руке бокал виски, и в его позе снова сквозило то самое самодовольство, которое Настя так ненавидела.
– О, смотри-ка, – Катя, оказавшаяся рядом, сочувственно положила руку ей на плечо. – Это Лика. Его «бывшая-на-веки». Они то сходятся, то расходятся уже года два. Похоже, сегодня у них стадия «схождения».
Сердце Насти пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, но уже от ярости. Она не была из тех, кто устраивает истерики на публике, но видеть, как он позволяет другой женщине так вести себя, было выше ее сил.
Настя подошла к ним. Влад поднял голову, и его взгляд на мгновение смягчился, но, заметив ее пылающие глаза, он тут же принял безразличный вид.
– Настя, познакомься, это Лика, – небрежно бросил он, даже не пытаясь отодвинуться от блондинки. – Лика, это... Настя.
– Просто Настя? – Лика окинула ее оценивающим взглядом и ядовито улыбнулась. – Приятно. Влад много рассказывал о своих «увлечениях», но ты, кажется, совсем не в его вкусе. Слишком... домашняя?
Влад промолчал. Он просто сделал глоток виски, глядя на Настю поверх края бокала. Это молчание ударило ее сильнее, чем любые слова Лики.
– Нам пора домой, Влад, – холодно произнесла Настя, игнорируя блондинку.
– Я еще не закончил, – ответил он, и в его голосе прорезались те самые грубые нотки, которых она не слышала уже давно. – Иди, если хочешь. Я приеду позже.
Настя почувствовала, как к горлу подступил ком. Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Холодный ночной воздух не принес облегчения. Она дошла до его квартиры — ключи у нее были — и начала мерить комнату шагами, чувствуя, как внутри закипает настоящий шторм.
Он пришел через час. Хлопнула входная дверь, послышались тяжелые шаги. Влад вошел в спальню, на ходу расстегивая рубашку. От него пахло алкоголем и тем самым приторным парфюмом, который был на Лике.
– Какого черта это было? – Настя резко развернулась к нему.
– О чем ты? – он бросил рубашку на кресло, даже не глядя на нее. – О Лике? Она просто старая знакомая. Не делай из этого драму.
– Она висела на тебе, Влад! А ты сидел и улыбался, как будто так и надо. Ты выставил меня дурой перед всеми своими друзьями!
Влад медленно подошел к ней. В его глазах больше не было нежности. Там плескалась тьма, смешанная с алкогольным туманом и каким-то странным, извращенным желанием причинить боль.
– Ты знала, кто я такой, – прошипел он, хватая ее за предплечья. – Я не принадлежу тебе, Настя. Никому не принадлежу. Ты думала, пара поцелуев под дождем сделают меня ручным псом?
– Я думала, что ты человек, способный на чувства! – крикнула она, пытаясь вырваться. – Но ты просто трус, который прячется за шлюхами, потому что боится чего-то настоящего!
Его лицо исказилось. Это было попадание в цель. Он резко прижал ее к стене, нависая всем телом. Его дыхание, горячее и резкое, опалило ее лицо.
– Хочешь настоящего? – его голос стал низким, вибрирующим от ярости. – Хочешь увидеть, какой я на самом деле? Не тот милый мальчик, которого ты себе придумала, а тот, кем меня все считают?
Он не ждал ответа. Его губы врезались в ее в грубом, требовательном поцелуе. В нем не было ни капли той ласки, что была в парке. Это была битва, столкновение двух стихий. Настя пыталась сопротивляться, ее ладони уперлись в его грудь, но гнев и обида внутри нее внезапно трансформировались в такое же темное, неистовое желание.
Она впилась ногтями в его плечи, отвечая на поцелуй с той же яростью. Это была их ссора, переведенная на язык тел.
Влад рывком сорвал с нее платье, не заботясь о сохранности ткани. Тонкие лямки лопнули с тихим звуком, который утонул в их тяжелом дыхании. Он подхватил ее под бедра, заставляя обхватить его талию ногами, и понес к кровати.
Это не было занятием любовью. Это был секс, пропитанный ревностью, злостью и невысказанными обидами. Его движения были резкими, почти болезненными, он брал ее так, словно хотел заклеймить, подчинить своей воле. Настя выгибалась под ним, кусая губы, чтобы не закричать. Ее пальцы запутались в его волосах, она тянула их, заставляя его стонать от смеси боли и наслаждения.
– Ты... мой... – хрипел он, вжимаясь в нее, его руки сжимали ее талию так сильно, что завтра там наверняка останутся синяки.
– Ненавижу тебя, – выдохнула она, когда пик наслаждения накрыл их обоих, выбивая воздух из легких.
Они лежали в темноте, тяжело дыша. Тишина в комнате казалась оглушительной. Влад лежал на спине, глядя в потолок, и Настя видела, как его кулаки сжимаются на простыне. Гнев ушел, оставив после себя лишь горькое послевкусие и осознание того, что они только что разрушили что-то очень важное.
Настя медленно села, кутаясь в одеяло. Ее тело ныло, а на душе было так пусто, как никогда прежде. Она посмотрела на Влада, надеясь увидеть хоть каплю раскаяния, но он закрыл глаза, снова надевая свою непроницаемую маску.
– Уходи, – тихо сказал он, не открывая глаз.
– Что? – Настя не поверила своим ушам.
– Уходи, Настя. Я же говорил тебе — я испорчу тебя. Я это сделал. Теперь уходи, пока я не разрушил тебя окончательно.
– Ты просто трус, Влад, – ее голос дрожал, но она старалась держаться. – Ты боишься любить, поэтому выбираешь боль.
Она встала, быстро нашла свои вещи. Платье было безнадежно испорчено, поэтому она надела его старую рубашку, ту самую, в которой была после дождя, и свои джинсы. Влад не пошевелился. Он даже не взглянул на нее, когда она подошла к двери.
Настя вышла из квартиры, чувствуя, как слезы, которые она так долго сдерживала, наконец потекли по щекам. Она знала одно: оставаться здесь больше нельзя. Этот город, эти улицы, этот человек — все это душило ее.
Дома она, не включая свет, начала бросать вещи в чемодан. Руки дрожали, мысли путались. Она вспомнила о своей тете в Питере, которая давно звала ее в гости. Это был единственный выход. Сбежать. Исчезнуть. Стереть его из своей жизни, как стертую запись на пленке.
На рассвете Настя уже стояла на перроне вокзала. Утренний туман окутывал рельсы, делая мир призрачным и нереальным. Она купила билет на ближайший поезд.
Сев в вагон, она прильнула лбом к холодному стеклу. Поезд медленно тронулся, набирая ход. Мимо проплывали знакомые дома, парки, огни ночных клубов. Где-то там, в одной из квартир, спал или, возможно, пил в одиночестве человек, который стал ее самым прекрасным сном и самым страшным кошмаром.
Настя достала телефон, посмотрела на их общую фотографию — ту единственную, которую она сделала тайком, когда он смеялся. Секунду она колебалась, а затем решительно нажала «удалить».
– Прощай, Влад, – прошептала она, закрывая глаза.
Она не видела, как в этот самый момент черный автомобиль на бешеной скорости влетел на парковку вокзала. Она не видела, как Влад выскочил из машины, растрепанный, в одной рубашке, и бросился к табло расписания. Он опоздал всего на пять минут.
Влад стоял на пустом перроне, глядя вслед уходящему поезду. Дождь, который снова начал накрапывать, смешивался с каплями пота на его лице. Он сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони.
– Я найду тебя, маленькая смелая девочка, – прохрипел он в пустоту. – Чего бы мне это ни стоило.
Но поезд уже скрылся за поворотом, увозя Настю в новую жизнь, где не было места боли, ревности и человеку, который не умел целовать, не давая обещаний. Она думала, что это конец. Она не знала, что некоторые истории невозможно закончить просто уехав в другой город.