← Назад к обзору

Девятихвостая лисица

Шрамы из пепла и пороха

Утренний бриз с Токийского залива пах солью, горелой синтетикой и остаточным озоном от десятков разряженных взрывов. Туман медленно оседал на растрескавшийся, оплавленный бетон пирса.

Кацуки Бакуго остановился в полушаге от Аканэ. Его тяжелое, размеренное дыхание вырывалось из груди облачками пара. Опустив взгляд на ее руку, судорожно вцепившуюся в ткань кимоно на талии, он нахмурился так, что между бровей залегла глубокая складка.

– Эй, лисица, – негромко, непривычно без крика позвал он. – Хватит корчить из себя каменного истукана. Тебя шатает.

– Я в порядке, Бакуго-сан, – ровным тоном отозвалась Аканэ, хотя ее лисьи уши едва заметно прижались к волосам от очередного спазма, скрутившего мышцы пресса. – Просто... остаточная реакция. Белое пламя оставляет след даже спустя годы.

– Дерьмо собачье это, а не «остаточная реакция», – отрезал Кацуки.

Он грубо, но с неожиданной аккуратностью перехватил ее запястье, отводя руку от бока, и свободной ладонью – шершавой от въевшейся копоти и согретой тлеющим жаром его собственной причуды – коснулся ее живота поверх тонкой кевларовой ткани.

Аканэ вздрогнула. Ее пушистый хвост нервно хлестнул по воздуху. Жар от руки Бакуго не обжигал – напротив, сухое, ровное тепло взрывного пота каким-то парадоксальным образом заглушило фантомный, леденящий огонь старого шрама. Черные глаза девушки расширились, встретившись с прямым, свирепым взглядом рубиновых радужек героя.

– Пульс скачет, как у испуганного зайца, – проворчал Бакуго, не убирая ладони. – Ты еще на складе двигалась на пределе. Не умеешь драться в полную силу, когда внутри все горит – не лезь на рожон.

– Я умею драться, – прошептала Аканэ, не отводя взгляда. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, и она отчетливо ощущала запах жженого сахара, пороха и адреналина, исходивший от него. – И я не просила меня спасать.

– Я тебя не спасал, идиотка, – скривился Кацуки, обнажив острые зубы в привычной усмешке. – Я выбивал дерьмо из выскочки, который посмел вонять гарью на моей территории. А ты просто удачно подвернулась под руку со своими лисьими трюками.

– Аканэ! Кацуки!

Тяжелый топот армейских ботинок нарушил напряженную тишину. Из-за оцепления, ломая обгоревшие балки, выскочил Киришима. Его глаза лихорадочно метались по руинам ангара, пока не наткнулись на кузину и друга. Следом за ним скорым шагом шел Като Кэтчиро с чемоданом полевого медика, а позади маячила фигура Горо.

– Живые! – выдохнул Эйджиро, мгновенно подскакивая к ним. – Черт побери, Кирако передала по закрытому каналу, что здесь творилось! Я чуть с ума не сошел, пока летел сюда из четвертого района!

– Не ори, красноволосый, перепонки лопнут, – Бакуго резко убрал руку от талии Аканэ, словно обжегшись, и засунул кулаки в карманы изодранных брюк. – Твоя драгоценная сестра только что скрутила в бараний рог международного ублюдка. Гордись молча.

Кэтчиро опустился на колено перед Аканэ, игнорируя колкости героя номер четыре:

– Госпожа директор, покажите ожог. Быстро.

Аканэ коротко кивнула и чуть приподняла край защитного жилета. Старый шрам, напоминавший застывший водоворот из белесой, мертвой кожи, воспалился, окруженный пунцовым венчиком раздражения.

– Фантомный резонанс, – констатировал Кэтчиро, доставая из сумки инжектор с обезболивающим и банку со специальной охлаждающей эмульсией на основе трав и крио-геля. – Оливер использовал причуду той же природы, что и три года назад. Ткани помнят термический шок. Сейчас сниму спазм.

Тонкая игла вошла в мышцу, и Аканэ с облегчением выдохнула, чувствуя, как холодная волна смывает режущую боль.

В это время двое сотрудников специального подразделения полиции в сопровождении Теодора волокли бессознательного Тейлора Оливера к бронированному фургону. На руках злодея защелкнулись массивные блокираторы причуд пятого класса – титановые наручники с нейротоксическими инъекторами, подавляющими мозговую активность при попытке активации огня.

– Он крепкий орешек, – заметил Теодор, подходя к группе и стряхивая невидимую пыль со своих белоснежных волос. Его синие глаза цепко оглядели Бакуго, задержавшись на ожогах на его руках. – Но ваша командная работа впечатляет, мистер Четвертый. Не думал, что вы умеете играть в пас.

– Заткни пасть, зубочистка, – огрызнулся Кацуки, даже не повернув головы в его сторону. – Еще одно слово, и я пущу твои летающие железки на металлолом.

– Тео, прекрати провоцировать союзников, – устало произнесла Аканэ, опуская край одежды.

– Слушаюсь, шеф, – театрально поклонился американец, но в уголках его губ заиграла тонкая улыбка.

– Бакуго-сан, вам тоже необходима помощь, – Кэтчиро повернулся к Кацуки, указывая на почерневшие следы копоти на его предплечьях. – Белое пламя разъедает защитный слой эпидермиса. Если не обработать сейчас, останутся глубокие рубцы.

– Сам разберусь, – рявкнул Бакуго, разворачиваясь к выходу из промзоны. – У меня свое агентство и свои врачи.

– Кацуки, не строй из себя мученика! – Киришима преградил ему путь, уперев руки в бока. Его каменное лицо выражало абсолютное упрямство. – Мы все едем в штаб «Кицунэ». Во-первых, Кэтчиро – лучший ожоговый специалист в городе, ты это прекрасно знаешь. Во-вторых, репортеры уже оцепили территорию доков. Если ты сейчас выйдешь к ним в таком виде, завтра все таблоиды будут орать, что Динамита чуть не поджарили на складах. Тебе это надо?

Бакуго замер. Жвалы на его щеках заходили ходуном. Перспектива объясняться перед назойливыми журналистами с микрофонами явно прельщала его меньше, чем перспектива провести пару часов в логове новой лисьей стаи.

– Пять минут, – прошипел он сквозь зубы. – Ровно пять минут на перевязку, дерьмоволосый. Потом я сваливаю.

***

Утро в агентстве «Кицунэ» началось в атмосфере контролируемого хаоса.

На огромных экранах в зале координации без умолку крутились экстренные выпуски новостей. Лицо ведущего Национального телевидения Японии сменялось кадрами дымящихся руин в Минато.

«...Сегодня на рассвете совместными усилиями недавно вернувшейся в Японию героини Аки-цунэ и Героя номер четыре Динамита был нейтрализован опасный международный преступник Тейлор Оливер, известный в США под прозвищем Белый Пепел. Благодаря оперативным действиям агентства "Кицунэ", удалось избежать детонации резервуаров с сжиженным газом...»

Кирако сидела за центральным терминалом, не снимая наушников. Ее пальцы порхали по голографической клавиатуре с пулеметной скоростью.

– Комиссия общественной безопасности уже запрашивает протокол задержания, – доложила она, не оборачиваясь на вошедших. – Шеф, полиция Нью-Йорка подтвердила ордер экстрадиции, но японская прокуратура намерена оставить Оливера под стражей в "Тартаре-2" до выяснения всех обстоятельств его проникновения в страну.

– Хорошая работа, Кирако, – кивнула Аканэ, проходя внутрь.

Она уже сменила разодранное кимоно на удобную форму агентства – черные форменные штаны и свободную темно-бордовую футболку, не стеснявшую движений. Лисьи уши нервно подергивались: звон телефонов и гул голосов после бессонной ночи отдавались тупой болью в висках.

– Хоши и Тору отсыпаются в комнатах отдыха, – добавила координатор. – Рен помогает полиции с описью улик на месте пожара.

– А наш взрывной гость где? – тихо спросила Аканэ, окинув взглядом коридор.

– В процедурной на втором этаже, – подал голос Като Горо, бесшумно появившийся из тени традиционной арки. Старый волк держал в руках дымящуюся трубку с целебным табаком. – Рычит на Кэтчиро так, будто его там режут заживо. Но терпит. Гордый парень. Напоминает мне твоего отца в молодости, Аканэ. Тот тоже ненавидел показывать слабость.

– Бакуго-сан не слаб, – не задумываясь, ответила девушка. – Напротив. Он единственный, кто смог выдержать прямой термический удар Оливера без специальной брони и не превратиться в горсть пепла.

Горо прищурил золотистые глаза, выпустив тонкую струйку серого дыма:

– Я не о физической силе говорю, дитя. И ты это знаешь. Иди к нему. Медицинский отчет сам себя не подпишет.

Аканэ вздохнула, чувствуя, как кончик ее хвоста выдательски взметнулся вверх. Спорить со старым наставником было бесполезно.

Поднявшись по деревянной лестнице на второй этаж, где располагался медицинский блок, Аканэ услышала характерный треск и приглушенную ругань еще до того, как открыла дверь.

– ...Если ты капнешь этой дрянью еще раз мимо, я скормлю тебе эту банку целиком, слышишь, волчара?! – рычал знакомый хриплый голос.

– Если вы продолжите дергаться, Бакуго-сан, заживляющий состав ляжет неровно, и ваша правая ладонь потеряет чувствительность на пару недель, – невозмутимо, с абсолютным профессиональным хладнокровием отвечал Като Кэтчиро.

Аканэ скользнула в комнату, бесшумно прикрыв за собой раздвижную дверь сёдзи.

Бакуго сидел на медицинской кушетке, сбросив порванную майку. Его мощный торс, исполосованный старыми боевыми шрамами – немыми свидетельствами великой битвы с Шигараки, – был напряжен до предела. Мышцы спины и плеч вздулись узлами. Правое предплечье и ладонь героя были покрыты густым слоем полупрозрачной бирюзовой мази, от которой исходил резкий ментоловый запах.

– Все в порядке, Кэтчиро. Я закончу, – тихо произнесла Аканэ.

Медик поднял спокойный янтарный взгляд на начальницу, молча кивнул, передал ей рулон эластичного бинта с ионами серебра и удалился, закрыв за собой дверь.

Кацуки дернулся было встать, но поморщился и остался сидеть, смерив Аканэ испепеляющим взглядом.

– Ты че, издеваешься? – прошипел он. – Я похож на калеку, вокруг которого нужно хороводы водить?

– Вы похожи на героя, который слишком много о себе думает и пренебрегает элементарной первой помощью, – невозмутимо парировала Аканэ, подходя ближе.

Она опустилась на колени на татами рядом с кушеткой, оказавшись на одном уровне с его глазами. Ее черные, шелковистые пряди скользнули по плечам. Взяв его массивную, обожженную руку в свои тонкие, прохладные ладони, она начала методично и ловко накладывать фиксирующую повязку.

Бакуго замер. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он попытался вырвать руку, но лисья хватка оказалась на удивление крепкой и цепкой.

– Сидите смирно, Бакуго-сан. Иначе я попрошу Теодора материализовать пару наручников.

– Только пусть попробует, этот твой белобрысый прихвостень, – буркнул Кацуки, но сопротивляться перестал.

Он не отрывал взгляда от ее лица. На таком близком расстоянии он впервые разглядел тонкие, почти прозрачные красноватые точки вокруг ее глаз – метки высвобождения духовной силы лисы, которые еще не до конца сошли после боя. А еще – бледность кожи и темные тени под глазами.

– Почему именно ты? – внезапно спросил он. Голос его звучал глухо, без привычной бравады.

Аканэ не подняла головы, аккуратно затягивая узел на бинте:

– Что именно «почему»?

– Этот ублюдок с белыми искрами. Он приперся через океан не ради грабежа и не ради славы. Он охотился за тобой. Почему?

Пальцы Аканэ на мгновение замерли на его запястье. Лисьи уши дрогнули, повернувшись назад. В тишине кабинета было слышно только тиканье настенных часов и их неровное дыхание.

– В Чикаго он держал под контролем подпольные лаборатории по модификации причуд, – медленно начала она, глядя на свои руки. – Создавал стимуляторы, превращающие людей в живые бомбы. Мое американское агентство вышло на его след. В финальной операции... все пошло не по плану.

Она сделала паузу, словно проглатывая горький комок в горле.

– Оливер взял в заложники целый жилой комплекс. Он угрожал выжечь его до фундамента, если мы не отступим. Я пошла внутрь одна. Пыталась использовать иллюзии, чтобы вывести людей. Но я недооценила радиус его атаки. Он активировал Белое пламя прямо в замкнутом пространстве.

Аканэ непроизвольно коснулась пальцами своего живота, где под бордовой тканью скрывался рубец.

– Я успела закрыть собой двоих детей. Девять хвостов приняли основной удар, но духовная защита треснула. Оливер достал меня в упор. Я помню только хруст собственных ребер и запах горящего мяса. После этого он сбежал, бросив своих людей. А я... я провела три месяца в коме. Врачи говорили, что я больше не смогу использовать причуду на полную мощность.

Кацуки слушал молча, не перебивая. Его алые глаза сузились, в них плескалось мрачное, тяжелое пламя. Он слишком хорошо знал эту цену. Он сам прошел через разорванное сердце в войне с Шигараки, через клиническую смерть и адскую реабилитацию, когда каждый шаг отдавался воплем в изуродованных мышцах.

– И ты вернулась сюда, думая, что все закончилось? – спросил он.

– Я вернулась, потому что устала бежать, – Аканэ наконец подняла на него взгляд. В ее черных глазах вспыхнула застарелая, невысказанная боль. – Двенадцать лет назад я сбежала из Японии после смерти брата. Мне казалось, что если я буду далеко, память о его гибели не сможет меня ранить. В Америке я заглушала эту пустоту бесконечными битвами, пока не встретила Оливера. И когда он оставил мне этот шрам... я поняла. От прошлого нельзя убежать на другой континент. Оно всегда настигает тебя. Либо в виде чувства вины, либо в виде монстра с белым огнем.

Кацуки смотрел на нее долго, не моргая. В воздухе между ними повисла тяжелая, густая тишина. Затем он медленно, свободной левой рукой протянул пальцы вперед и грубовато, по-свойски щелкнул ее по кончику острого лисьего уха.

Ухо мгновенно дернулось, и Аканэ от неожиданности отпрянула, округлив глаза:

– Бакуго-сан?!

– Хватит скулить, глупая лиса, – хрипло бросил Кацуки, отводя взгляд в сторону окна, где сквозь жалюзи пробивалось утреннее солнце. – Твой брат сдох не для того, чтобы ты хоронила себя заживо под слоем гребаного пепла. Поняла меня?

Аканэ застыла, пораженная прямотой и жестокой честностью его слов.

– На войне куча народа сдохла, – продолжал Бакуго, сжав перебинтованный кулак так, что повязка натянулась. – Десятки героев. Сотни гражданских. Всемогущий потерял силу. Я... – он на секунду запнулся, и в его голосе прорезалась едва уловимая трещина, – я сам чуть не отправился на тот свет, подставившись под удар. И что с того? Если каждый раз, получая шрам, мы будем сворачиваться клубком и плакать в углу, злодеи просто перешагнут через наши трупы и сожгут все к чертовой матери.

Он снова повернулся к ней, и в его взгляде полыхнула та самая несгибаемая, дикая и ослепительная ярость, которая сделала его символом победы.

– Ты выжила под его белым дерьмом. Ты спасла тех сопляков. И сегодня ты размазала этого ублюдка по бетону. Так что прекрати нести чушь про «нельзя убежать». Ты не бежишь. Ты стоишь здесь.

Слова ударили по Аканэ сильнее любого физического удара. Годами окружающие жалели ее, говорили вкрадчивыми голосами, выражали соболезнования и боялись лишний раз упомянуть имя ее брата-близнеца. Киришима оберегал ее с неуклюжей братской заботой. Дядя Горо относился к ней как к хрупкому наследию великого рода.

И только этот невыносимый, грубый, пропахший порохом человек посмотрел ей прямо в душу и выбил из-под нее опору жалости к себе, заменив ее жестким, как закаленная сталь, фундаментом гордости.

Губы Аканэ дрогнули. Медленно, впервые за многие годы по-настоящему искренне, она улыбнулась. Ее лисий хвост плавно лег на татами.

– Вы ужасный психотерапевт, Бакуго-сан.

– Я герой, а не мозгоправ, – фыркнул Кацуки, но напряжение в его плечах заметно спало. – И перестань «выкать», бесит. Мы одного возраста, лисица.

– Хорошо, – тихо согласилась она. – Кацуки.

Бакуго на мгновение замер, услышав свое имя, произнесенное ее мягким, бархатистым голосом с легким горловым рокотом. Он дернул плечом, поднимаясь на ноги с кушетки, и подхватил с тумбочки запасную форменную куртку, которую ему оставил Киришима.

– Я ухожу, – буркнул он, натягивая рукав на забинтованную руку. – Завтра в полдень у меня совместная тренировка со стажерами в центральном куполе «Юэй». Если твои щенки из агентства хотят научиться держать строй против взрывных волн, притаскивай их туда.

Он дошел до двери, взялся за ручку, но остановился, не оборачиваясь:

– И сама приходи. Проверим, насколько быстро твои хвосты двигаются, когда в них летит настоящий снаряд.

– Считай это вызовом, Бакуго, – с вызовом ответила Аканэ, поднимаясь следом за ним.

Кацуки издал короткий смешок, больше похожий на рык довольного зверя, и вышел, хлопнув дверью.

***

Вечер опустился на Токио багровыми сумерками.

В главном зале агентства «Кицунэ» собралась вся оперативная группа. За большим круглым столом из темного дуба Кирако разложила тактические карты города и досье на задержанных сообщников Оливера.

– Допрос в прокуратуре принес первые результаты, – докладывала стратег, поправляя очки. Ее лавандовые волосы отливали золотом в свете экранов. – Оливер не просто так выбрал Японию. Белое пламя требует колоссального количества энергии для поддержания стабильности причуды. В Штатах за ним вели непрерывную охоту со спутников по тепловому следу. Но здесь ему пообещали укрытие и поставку стабилизирующих сывороток.

– Кто пообещал? – нахмурился Маэда Тору, разминая забинтованные после боя пальцы. Серебряный блеск в его глазах выдавал кипевшее внутри раздражение. – Разве синдикаты не были уничтожены десять лет назад?

– Остатки всегда находят щели, где можно спрятаться, – подал голос Курокава Рен из темного угла комнаты. Тени вокруг его ног беспокойно подрагивали. – Я изучил место высадки Оливера в порту. Контейнеры, в которых его перевезли, принадлежат подставной логистической компании. Следы ведут к подпольным аукционам в районе Кабуки-тё.

– Черный рынок причуд, – подытожил Теодор, скрестив руки на груди. – Классика жанра. В Нью-Йорке мы выжигали такие гнезда десятками. Без местной поддержки Оливер не продержался бы здесь и суток. Значит, у него были заказчики.

Аканэ, сидевшая во главе стола, задумчиво вертела в руках фарфоровую чашку с остывшим чаем. Ее красные волосы были стянуты в высокий хвост, лисьи уши чутко улавливали каждое изменение интонации в голосах подчиненных.

Боль в животе окончательно утихла благодаря мази Кэтчиро, но внутри тлело другое чувство – предвкушение надвигающейся бури.

– Наша победа в доках была лишь предупредительным выстрелом, – произнесла Аканэ, и в комнате мгновенно воцарилась тишина. – Те, кто привезли Оливера в Японию, рассчитывали устранить агентство «Кицунэ» до того, как мы успеем закрепиться в секторе Минато. Они хотели показать Комиссии, что возвращение нашего клана – ошибка.

Она поставила чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал как удар колокола.

– Но они просчитались. Завтра утром Комиссия передает под нашу юрисдикцию не только пятый сектор, но и смежные портовые зоны. Мы начинаем полномасштабную зачистку. Никаких поблажек подпольным синдикатам.

– шеф, – подала голос Мори Хоши, ее зеленые глаза задорно блеснули, – а что насчет Героя номер четыре? В сети только и говорят, что об альянсе «Кицунэ» и агентства Бакуго. Пресс-служба завалена звонками. Они требуют совместную пресс-конференцию!

Теодор тихо хмыкнул:

– Представляю лицо Бакуго на пресс-конференции. Он подорвет первый же микрофон, который сунут ему в нос.

– Пресс-конференции не будет, – отрезала Аканэ, хотя уголок ее рта едва заметно дрогнул. – Кирако, выпусти официальный сухой релиз от имени агентства. Никаких сенсаций. Мы работаем на результат, а не на заголовки.

– Принято, – кивнула стратег, уже набирая текст заявления.

– Все свободны, – скомандовала Аканэ. – Набирайтесь сил. Завтра в полдень половина команды отправляется на тренировочную базу «Юэй». Будем отрабатывать маневры подавления против тяжелой артиллерии.

Оперативники начали расходиться. Хоши о чем-то весело спорила с Тору, Теодор подмигнул Аканэ и пошел проверять состояние арсенала, а Горо и Кэтчиро отправились в архив.

Аканэ осталась одна в просторном зале.

Она подошла к панорамному окну, выходящему на ночной Токио. Огни мегаполиса мерцали миллионами неоновых искр, отражаясь в темных водах залива. Где-то там, в лабиринте небоскребов, возвышалась башня агентства «Динамит» – монументальное сооружение из стекла и стали, увенчанное стилизованным символом взрыва.

В кармане ее форменных брюк завибрировал коммуникатор.

Аканэ достала устройство, ожидая увидеть очередное системное уведомление от Комиссии безопасности. Но на экране высветилось входящее сообщение с неизвестного, незарегистрированного номера с высшим уровнем военного шифрования.

Текст был предельно коротким:

*«Если твои слабаки завтра опоздают хоть на секунду, я лично вышвырну их за пределы полигона вместе с твоими хвостами. И не забудь надеть нормальную броню, лисица. Я сдерживаться не стану.»*

Аканэ смотрела на экран несколько секунд. Ее лисьи уши дрогнули, а по телу пробежала теплая, электрическая волна, разогнав остатки усталости.

Она быстро набрала ответ:

*«Тебе понадобится больше нитроглицерина, чем обычно, Бакуго. Девять хвостов не так просто поймать.»*

Ответ прилетел мгновенно – короткое аудиосообщение. Нажав на воспроизведение, Аканэ услышала характерный, приглушенный треск взрыва на заднем плане и знакомый, самоуверенный, хриплый оскал в голосе:

– Посмотрим, лиса. До завтра.

Аканэ убрала коммуникатор в карман и глубоко вдохнула ночной воздух через приоткрытую створку окна. Впервые за двенадцать лет этот воздух не казался ей чужим. В нем больше не было запаха поражения и траура.

Только пепел прошлого, который окончательно остыл, и порох будущего, готовый вспыхнуть в любую секунду.