Диана
Право на счастье
Утро на побережье началось с мягкого шума волн и криков чаек, пробивающихся сквозь плотные шторы номера. Диана проснулась в отличном настроении. Вчерашний вечер, когда она впервые назвала дедушку папой, а бабушку мамой, оставил в ее душе удивительное чувство легкости. Больше не нужно было сжиматься в комок при звуке тяжелых шагов Ибрагима или ждать холодного упрека от Анны.
– Пап, можно мне сегодня снова погулять с той девочкой, Катей? – Диана подошла к Нурмагомеду, который изучал какие-то бумаги за столом. – Она обещала показать мне лавку с крутыми значками на набережной.
Нура, расчесывающая свои длинные темные волосы перед зеркалом, обеспокоенно обернулась. Несмотря на то что Ибрагим был лишен доступа к счетам, он все еще находился где-то поблизости, и материнское сердце Нуры чуяло неладное.
– Нурмагомед, может, не стоит ей одной ходить? – тихо спросила она. – После того, что случилось в подвале... я места себе не найду.
Нурмагомед отложил ручку и притянул Диану к себе, внимательно глядя ей в глаза. Он видел в них зарождающуюся уверенность и не хотел подавлять ее чрезмерной опекой. Девочка должна была снова научиться доверять миру, зная, что за ее спиной стоит скала.
– Она должна привыкать к свободе, Нура, – твердо сказал он, а затем перевел взгляд на запястье внучки. – Послушай меня, малыш. Если увидишь кого-то из них — Ибрагима, Анну или даже Мадину — или если просто почувствуешь, что что-то не так, сразу нажимай на красную кнопку на часах. Мне мгновенно придет смс с твоими координатами, и я буду у тебя через минуту. Договорились?
– Хорошо, папа, я обещаю! – Диана серьезно кивнула.
Нурмагомед достал из кошелька несколько крупных купюр и протянул их девочке.
– Купи себе всё, что понравится. И подружку угости мороженым. Иди.
Диана радостно чмокнула его в щеку, обняла Нуру и, подхватив маленькую сумочку, выбежала из номера.
В комнате воцарилась тишина. Нура подошла к окну, провожая взглядом маленькую фигурку, скрывшуюся в тени кипарисов. Она всё еще чувствовала тревогу, но тепло рук мужа, обнявших её сзади за талию, заставило её вздрогнуть и выдохнуть.
– Нурмагомед, ты слишком её балуешь, – прошептала она, откидывая голову ему на плечо.
– Я компенсирую ей десять лет ада, которые устроил мой сын, – его голос был низким и вибрирующим. – А теперь, когда мы остались одни...
Он начал покрывать её шею горячими поцелуями, от которых по телу Нуры побежали мурашки. Она чувствовала его силу, его властность, которая всегда её одновременно пугала и восхищала.
– Нурмагомед, не сейчас... – Нура попыталась слабо возразить, хотя её пальцы уже запутались в его волосах. – Диана может вернуться, или кто-то позвонит...
– Нура, пожалуйста, – выдохнул он ей в самые губы, не оставляя пространства для отступления.
Она сдалась, как сдавалась всегда под его напором. Нурмагомед развернул её к окну, заставив опереться руками о подоконник. Вид на море перед глазами поплыл. Он нетерпеливо приподнял подол её легкого платья, стянул белье и, расстегнув ширинку, вошел в нее одним мощным толчком. Нура шумно выдохнула, впиваясь ногтями в дерево подоконника.
Он двигался сначала медленно, наслаждаясь её реакцией, а затем всё быстрее и напористее. Страсть, накопленная за дни тревог и разборок с сыном, требовала выхода. Они переместились на широкую кровать, где еще недавно спала Диана. Нура целовала его лицо, его шрамы, шептала его имя. В какой-то момент она перехватила инициативу, оседлала его, двигаясь в такт своим желаниям. Нурмагомед держал её за ягодицы, направляя и подгоняя.
В самый разгар их близости на тумбочке надрывно зазвонил телефон. Нурмагомед выругался, не желая прерываться, но Нура, тяжело дыша, укусила его за плечо, чтобы он не отвлекался.
– Не бери... – просила она, продолжая двигаться.
Однако он всё же дотянулся до аппарата, увидев имя своего адвоката. Это было важно — вопрос о лишении Ибрагима родительских прав решался именно сейчас.
– Говори, – рыкнул он в трубку, не прекращая процесса.
– Нурмагомед Мугадович, судья принял предварительное решение, – раздался официальный голос на том конце. – Свидетельства о побоях и ваши показания перевесили всё. Ибрагима ограничат в правах уже к вечеру, а через месяц закроем вопрос окончательно.
Нура, слыша обрывки разговора, двигалась еще активнее, словно празднуя эту маленькую победу над жестокостью сына. Когда он сбросил вызов, она на мгновение слезла с него, но Нурмагомед, раззадоренный её поведением, шутливо шлепнул её по бедру.
– Куда это ты? Мы еще не закончили.
Нура снова села на него, лицом к нему, касаясь ладонями его крепкого пресса. Она смотрела на него с такой любовью и преданностью, что у Нурмагомеда перехватило дыхание. Он перевернул её, навис сверху и, когда оба достигли пика, комнату заполнил их глухой, одновременный стон.
Выйдя из неё, он еще несколько секунд восстанавливал дыхание, затем провел рукой по её бедрам, лаская и успокаивая. Нура, довольная и расслабленная, широко раскинула ноги, позволяя ему убрать следы их близости. Он привел себя в порядок, застегнул ширинку и крепко обнял жену, прижимая её к своей груди.
– Ты снова стал отцом, Нурмагомед, – тихо сказала она, прислушиваясь к стуку его сердца. – Настоящим отцом для этой девочки.
– Я сделаю всё, чтобы она забыла, что такое ремень и подвал, – пообещал он.
Спустя полчаса в дверь постучали. Это была Диана. Нура уже успела поправить платье и привести себя в приличный вид, хотя её глаза всё еще блестели.
– Папа, мама, смотрите! – Диана вбежала в комнату, сияя от счастья. – Мы купили значки, и еще я купила себе вот эту кепку, чтобы солнце не пекло. И вам принесла пахлаву!
Она вывалила на кровать свои сокровища. Нурмагомед и Нура переглянулись. В этот момент они чувствовали себя настоящей семьей — без тайн, без страха и без боли.
– Молодец, малыш, – Нурмагомед поднял её на руки и поцеловал в лоб. – Очень красивая кепка. А теперь собирайся, мы идем обедать в тот ресторан на пирсе.
Диана обняла его за шею, прижимаясь всем телом.
– Я так вас люблю, – прошептала она.
Они вышли из отеля, направляясь к набережной. Диана шла посередине, крепко держа их за руки. Ибрагим и Анна, наблюдавшие за ними из окна соседнего корпуса, видели лишь спины людей, которые стали для Дианы целым миром. Миром, в котором больше не было места их жестоким правилам.
За обедом Диана увлеченно рассказывала о своей новой подруге, а Нурмагомед внимательно слушал, иногда поглядывая на часы. Теперь он знал — его империя, его деньги и его сила служат одной цели: защитить это маленькое хрупкое создание, которое наконец-то обрело дом.
– Знаешь, пап, – сказала Диана, ковыряя вилкой салат. – Я сегодня видела Мадину в магазине. Она хотела подойти, но я просто отвернулась. Мне больше не страшно.
– Правильно сделала, – одобрил Нурмагомед. – Ты больше не должна перед ними отчитываться. Ты — хозяйка своей жизни.
Нура улыбнулась, глядя на них. Она знала, что впереди еще много трудностей, судов и, возможно, попыток Ибрагима вернуть контроль, но пока Нурмагомед рядом, их маленькая крепость неприступна. Вечернее солнце снова начало клониться к закату, обещая спокойную ночь и новое, доброе утро.