Диана
Под сенью старого кипариса
Полуденный зной на побережье постепенно сменялся ленивой послеобеденной негой. В номере люкс царил полумрак — плотные шторы были задернуты, чтобы отсечь обжигающие лучи солнца. Тишину нарушало лишь мерное гудение кондиционера и спокойное, глубокое дыхание спящих.
Нурмагомед лежал на спине, раскинувшись на огромной кровати. Его коротко стриженные волосы, уже тронутые густой проседью, казались жесткими, как ковыль в степи. Даже во сне его лицо сохраняло печать суровости, но эта жесткость была теперь не угрожающей, а охраняющей. На его широкой, мощной груди, мерно вздымающейся в такт дыханию, уютно устроилась Диана. Девочка свернулась калачиком, уткнувшись носом в его плечо, и крепко сжимала пальцами край его футболки. Она чувствовала себя здесь, в этом живом замке из мышц и спокойствия, в абсолютной безопасности.
Нура, стоявшая у края кровати, с нежностью наблюдала за ними. Она видела, как седина в волосах мужа блестит в тонком лучике света, пробивающемся сквозь щель в шторах. Нурмагомед рано поседел — груз ответственности за огромную бизнес-империю и вечные конфликты с сыном давали о себе знать. Но сейчас он выглядел умиротворенным.
Нура наклонилась, почти невесомо коснулась губами лба внучки, а затем так же нежно поцеловала мужа в висок. Ей нужно было выйти — она обещала забрать из аптеки витамины, которые заказала для Дианы.
Тихо прикрыв за собой дверь, Нура вышла в коридор и направилась к лифту. Она не успела пройти и десяти метров по холлу первого этажа, как из тени декоративных колонн вышел Ибрагим. Он выглядел паршиво: дорогой костюм был помят, в глазах лопнули капилляры, а на лице застыла маска отчаяния, смешанного с привычным высокомерием.
– Мама, постой, – он преградил ей путь, голос его звучал глухо и надтреснуто. – Нам нужно поговорить. Отец заблокировал всё. Он лишает меня жизни, лишает меня дочери! Ты должна убедить его...
Нура остановилась, и ее мягкие черты лица мгновенно окаменели. Она посмотрела на сына так, словно видела перед собой не родную кровь, а нечто глубоко неприятное.
– Поговорить? – ее голос звенел от сдерживаемого гнева. – О чем, Ибрагим? О том, как ты избивал десятилетнего ребенка ремнем в подвале? Или о том, как твоя жена, врач, смотрела на это и молчала?
– Ты не понимаешь, она неуправляемая! – вспыхнул Ибрагим, делая шаг вперед. – Ей нужна дисциплина, иначе из нее вырастет такая же...
Договорить он не успел. Нура, всегда бывшая воплощением кротости и терпения, вложила в пощечину всю свою боль и разочарование последних дней. Хлесткий звук удара эхом разнесся по пустому холлу. Голова Ибрагима дернулась в сторону, на щеке мгновенно проступил багровый след.
– Ты больше ее не увидишь, – прошипела Нура, и в этот момент она была дочерью своего народа, гордой и беспощадной к врагам семьи. – Для Дианы ты умер. Если ты еще раз посмеешь подойти к нашему номеру или преследовать ее, Нурмагомед тебя уничтожит окончательно. И я его не остановлю. Уходи.
Она прошла мимо него, даже не оглянувшись, чувствуя, как внутри всё дрожит от гнева. Забрав заказ, она поспешила обратно, стараясь унять сердцебиение.
Когда она вернулась в номер, Нурмагомед уже не спал. Он сидел на краю кровати, одной рукой придерживая всё еще спящую Диану, а другой проверяя что-то в телефоне. Заметив состояние жены, он нахмурился.
– Что случилось? – спросил он шепотом, но в голосе проскользнул металл.
Нура подошла к нему, обхватила его лицо ладонями и поцеловала в губы — долго, ища поддержки.
– Встретила Ибрагима внизу, – ответила она, когда он ответил на поцелуй, прижимая ее к себе. – Он пытался оправдаться. Я дала ему понять, что пути назад нет.
Нурмагомед помрачнел, его челюсти сжались.
– Зря он это сделал. Я предупреждал.
В этот момент Диана заворочалась и издала тихий стон. Ее личико было неестественно красным, а дыхание — прерывистым. Нурмагомед тут же переключил всё внимание на нее, коснувшись ладонью ее лба.
– Нура, она горячая, – встревоженно произнес он.
Диана открыла глаза, они были мутными и слезились.
– Папа... – прохрипела она, пытаясь приподняться. – Голова болит. Очень.
– Тише, малыш, тише, – Нура присела рядом, прикладывая прохладную салфетку к ее лбу. – Похоже, вчерашние прогулки на солнце даром не прошли. Солнечный удар, скорее всего.
Несмотря на слабость, Диана настояла на том, что ей станет лучше, если они немного побудут на воздухе в тени. Нурмагомед, не привыкший отказывать своей маленькой принцессе, решил, что короткая прогулка до ближайшей тенистой площадки не повредит, тем более что Диана очень хотела увидеть Катю, с которой договорилась встретиться.
Они вышли на улицу, когда жара начала немного спадать. Диана шла медленно, держась за руку Нурмагомеда. На площадке они действительно увидели Катю.
– Привет, Диана! – Катя помахала рукой, подбегая к ним. – Пойдем на качели?
– Привет... – Диана слабо улыбнулась. – Я чуть-чуть поиграю, ладно?
Они провели на площадке не больше двадцати минут. Нурмагомед сидел на скамье, просматривая отчеты по строительному бизнесу, но каждые несколько секунд поднимал взгляд на внучку. Нура стояла неподалеку, внимательно наблюдая за движениями девочки.
В какой-то момент Диана резко остановилась посреди игры. Ее лицо из красного стало бледным, с сероватым оттенком. Она медленно, пошатываясь, направилась к скамейке.
– Папа... – прошептала она, подходя к Нурмагомеду.
Тот мгновенно отложил телефон и подхватил ее, усаживая к себе на колени.
– Что такое, родная? – спросил он, чувствуя, как ее пальцы судорожно вцепились в его предплечье.
– Меня тошнит... и всё кружится, – Диана закрыла глаза, прижимаясь к его груди.
Нура подбежала к ним, ее лицо выражало крайнюю степень тревоги.
– Нурмагомед, ей совсем плохо. Нужно в медпункт, немедленно!
Он не стал тратить время на слова. Подхватив Диану на руки, как пушинку, Нурмагомед быстрым шагом направился к медицинскому корпусу отеля. Девочка обмякла у него на руках, ее голова безвольно покоилась на его плече.
В медпункте их встретил пожилой врач в идеально белом халате. Нурмагомед бережно уложил Диану на кушетку, не выпуская ее ладонь из своей руки.
– Так, посмотрим на нашу пациентку, – доктор начал осмотр, измеряя давление и проверяя реакцию зрачков. – Температура высокая. Классический перегрев, солнечный удар. Видимо, вчерашняя доза ультрафиолета была критической для детского организма.
– Это опасно? – голос Нурмагомеда звучал глухо, он выглядел так, будто готов был сам переболеть за нее, лишь бы она не страдала.
– Неприятно, но поправимо, – успокоил врач, набирая лекарство в шприц. – Сейчас сделаем укол, чтобы снять интоксикацию и понизить температуру. Он немного болючий, придется потерпеть.
Диана, услышав про укол, сжалась и всхлипнула. Она всегда боялась игл, а после «лечения» Анны любой медицинский инструмент вызывал у нее панику.
– Нет, пожалуйста... – пролепетала она, пытаясь спрятаться за Нурмагомеда.
– Малыш, надо, – он присел на край кушетки и крепко прижал ее к себе, давая врачу доступ к бедру. – Я рядом. Держи меня за руку, сожми изо всех сил.
Врач ловким движением ввел иглу в лямку. Диана вскрикнула, из ее глаз брызнули слезы.
– А-а-ай! Больно! – она зарыдала, утыкаясь лицом в сгиб локтя Нурмагомеда.
– Всё, всё, тише, – Нура гладила ее по голове, целуя в мокрые от слез щеки. – Ты умница, ты самая смелая девочка. Уже всё закончилось.
Нурмагомед не отпускал ее, пока рыдания не сменились тихими всхлипами. Он чувствовал каждое ее вздрагивание, и его сердце, обычно холодное и расчетливое, обливалось кровью. Он готов был скупить все больницы мира, лишь бы Диана больше никогда не плакала.
– Сейчас ей нужен покой, прохлада и много питья, – напутствовал врач. – Никакого солнца ближайшие два дня.
Вернувшись в номер, Нурмагомед первым делом включил кондиционер на комфортный режим. Он сам раздел Диану и уложил ее в постель под легкую простыню. Нура принесла стакан прохладного морса и таблетку, которую прописал врач.
– Вот так, выпей, маленькая, – Нура приподняла ее голову.
Диана послушно выпила лекарство и откинулась на подушки. Цвет лица начал понемногу возвращаться, хотя слабость еще давала о себе знать.
– Пап, а можно мультики? – тихо спросила она, глядя на Нурмагомеда.
– Конечно, всё что захочешь, – он взял пульт и нашел канал с ее любимыми мультфильмами.
Весь оставшийся вечер они провели в номере. Диана лежала на кровати, завороженно глядя в экран, где яркие персонажи попадали в приключения. Нурмагомед сидел в кресле рядом, не сводя с нее глаз, а Нура хлопотала рядом, готовя легкий ужин.
– Знаешь, – прошептала Диана, когда Нурмагомед подошел поправить ей подушку. – Укол был очень болючий. Но когда ты меня держишь, мне кажется, что я могу вытерпеть всё.
Нурмагомед замер. Он взял ее маленькую ладошку в свою огромную руку и поднес к губам.
– Тебе больше не придется ничего терпеть в одиночку, Диана. Пока я дышу, никто и ничто тебя не обидит. Даже солнце.
Девочка улыбнулась, ее веки начали тяжелеть. Лекарство действовало, погружая ее в целебный сон. В комнате воцарился уютный полумрак, освещаемый лишь мерцанием телевизора. Нурмагомед и Нура переглянулись — в этом молчаливом обмене взглядами было больше смысла, чем в тысячах слов. Они были семьей, и эта новая жизнь, вырванная из когтей жестокого прошлого, только начиналась.