← Назад к обзору

Дикая страсть

Танго на краю вечности

– Ты когда-нибудь задумывался о том, что тишина может быть оглушительной? – Лиан лежал на спине, раскинув руки в стороны, и смотрел, как тени от пальмовых ветвей медленно ползут по потолку спальни.

Кан, который в этот момент пытался найти в одном из чемоданов хотя бы шорты, замер. Он обернулся, и на его лице промелькнула тень той мягкой, почти домашней улыбки, которую он позволял себе только наедине с Лианом.

– В этом доме тишина не оглушительная, – отозвался он, наконец выуживая из недр сумки что-то легкое и хлопковое. – Она... правильная. Словно мир вокруг нас просто затаил дыхание, чтобы не мешать.

Он подошел к кровати и опустился на край, прогибая матрас под своим весом. Его кожа всё еще пахла солью и тем особенным, едва уловимым ароматом, который Лиан называл «запахом Кана» — смесью дорогого табака, кедра и чего-то первобытно-горячего.

– Правильная, – согласился Лиан, потягиваясь всем телом. – Но мне всё равно кажется, что за дверью коридора осталась целая жизнь, которая рано или поздно потребует нас обратно.

– Мы не вернемся к ней такими же, какими уехали, – Кан протянул руку и медленно провел ладонью от колена Лиана до его бедра, чувствуя, как под кожей мужа пробегает знакомая дрожь. – Теперь у нас есть общий секрет. Этот остров, этот дом... и то, как ты выглядел, когда мы переступили порог.

Лиан приподнялся на локтях, его глаза цвета крепкого кофе хитро прищурились.

– О, ты имеешь в виду тот момент, когда ты едва не вырвал косяк вместе с дверью, потому что твои руки слишком сильно дрожали от нетерпения?

– Мои руки не дрожали, – Кан картинно возмутился, хотя в глубине его глаз плясали смешинки. – Я просто... оптимизировал процесс входа. Одежда в коридоре — это тоже часть плана. Чтобы не тратить время на лишние движения.

– Твоя «оптимизация» стоила мне любимой рубашки, – Лиан сел, позволяя простыне соскользнуть ниже, открывая вид на россыпь темных отметин на ключицах. – Ты же знаешь, я выбирал её специально для этого вечера.

– Поверь, – Кан подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до считанных сантиметров, – без неё ты выглядишь куда более стильно. Особенно в этом свете.

Он коснулся губами шрама на плече Лиана — старой отметины, о происхождении которой они старались не вспоминать, предпочитая жить настоящим. Лиан выдохнул, закрывая глаза и подставляя шею под горячие поцелуи мужа. Жажда, которая, казалось, была утолена ночью, вспыхнула снова, но теперь она была другой — не яростной и хаотичной, а глубокой и осознанной.

– Кан... – прошептал Лиан, запуская пальцы в густые волосы Кана. – Нам действительно нужно разобрать вещи. Там еда, документы...

– К черту еду, – прохрипел Кан, перехватывая запястья Лиана и прижимая их к подушкам. – И к черту документы. Мы на краю земли. Здесь нет законов, кроме тех, что устанавливаем мы.

– И какой закон главный сегодня? – Лиан вызывающе вскинул подбородок, хотя его дыхание уже сбилось.

– Закон полного обладания, – Кан навис над ним, и в его взгляде Лиан снова увидел то первобытное пламя, которое заставляло его сердце биться в сумасшедшем ритме. – Я хочу, чтобы каждая минута этого отпуска была пропитана тобой. Чтобы, когда мы вернемся, на твоей коже не осталось ни одного места, которое бы не помнило моих губ.

Лиан не ответил словами. Он просто потянул Кана на себя, вовлекая его в поцелуй, который был слаще любого вина и опаснее любого шторма. В этом поцелуе было всё: годы ожиданий, боль разлук, триумф их свадьбы и обещание вечности.

Они снова потеряли счет времени. В этом уединенном бунгало время вообще стало понятием относительным. Оно измерялось не часами, а глубиной вздохов, ритмом соприкасающихся тел и тем, как солнечный свет медленно перемещался по комнате, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе.

– Ты мой, – выдохнул Кан, когда они, наконец, отстранились друг от друга, тяжело дыша.

– А ты — мой, – отозвался Лиан, его голос звучал надтреснуто, но уверенно. – И это единственный контракт, который я никогда не захочу расторгнуть.

Спустя час они всё же заставили себя подняться. Голод, на этот раз вполне физический, напомнил о себе, и Кан, ворча на «необходимость поддерживать жизнедеятельность», отправился на кухню. Лиан остался в спальне, лениво собирая разбросанные по полу подушки.

Его взгляд упал на открытый чемодан. Среди аккуратно сложенных вещей лежала небольшая коробочка, завернутая в бархат. Лиан замер. Он знал, что там. Это был подарок Кана, который тот обещал вручить «в самый подходящий момент».

– Эй, ты там не уснул? – крикнул из кухни Кан. – Я нашел шампанское и какие-то невероятные фрукты. Иди сюда, пока я всё не съел!

Лиан улыбнулся, спрятал коробочку обратно под стопку футболок и вышел в гостиную. Там, на террасе, уже был накрыт импровизированный стол. Океан внизу шумел, разбиваясь о рифы, а соленый брызги долетали почти до перил.

– Знаешь, – Лиан подошел к Кану со спины и обнял его, прижимаясь щекой к широкой лопатке, – я вчера думал, что это будет просто отпуск. Красивые фото, море, отдых от офиса...

Кан обернулся в его руках, приподнимая подбородок Лиана пальцем.

– А на деле?

– А на деле я чувствую, что мы только сейчас по-настоящему начинаем дышать. Без масок, без костюмов, без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.

– Это и есть смысл, – Кан поцеловал его в лоб. – Мы строили свои империи слишком долго, Лиан. Пришло время просто пожить внутри них.

Они сидели на террасе, наблюдая за тем, как небо окрашивается в невероятные оттенки фиолетового и оранжевого. Закат в тропиках всегда казался Лиану чем-то театральным, слишком ярким, чтобы быть правдой. Но сейчас, чувствуя тепло руки Кана на своем плече, он понимал: правда — это именно то, что происходит здесь и сейчас.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Кан, когда последний луч солнца скрылся за горизонтом.

– О той рубашке в коридоре, – Лиан усмехнулся. – О том, что она — самый честный символ нашей жизни. Мы всегда врываемся в события, ломая преграды, не заботясь о последствиях. Мы разрушаем старое, чтобы построить что-то невероятное.

– И мы построили, – Кан притянул его к себе, укладывая голову Лиана на свое плечо. – Мы построили нас.

– Ты стал романтиком, – поддразнил его Лиан. – Где тот суровый Кан, который напугал моих родителей при первой встрече?

– Он остался в офисе, – хмыкнул Кан. – Здесь есть только человек, который до безумия влюблен в своего мужа и готов ради него... ну, скажем, разобрать-таки эти чемоданы.

– Ого, – Лиан приподнял бровь. – Это действительно серьезное заявление.

Они рассмеялись, и этот звук, чистый и искренний, смешался с шумом прибоя. В этот вечер они больше не возвращались к страсти, которая сжигала их днем. На смену ей пришла тихая, глубокая нежность — та самая, что позволяет людям молчать часами, не чувствуя неловкости.

Когда они всё-таки вернулись в дом, Лиан первым делом направился в коридор. Он поднял свою разорванную рубашку, аккуратно расправил её и повесил на спинку стула.

– Зачем ты это делаешь? – Кан с интересом наблюдал за ним из дверного проема.

– Хочу запомнить, – Лиан обернулся, его глаза светились мягким теплом. – Это напоминание о том, что страсть — это не только огонь, который разрушает. Это еще и сила, которая сносит всё лишнее, оставляя только самое важное.

Кан подошел к нему, обнял за талию и притянул к себе.

– Самое важное — это то, что ты здесь. Со мной. И никакая одежда в мире не стоит того, чтобы ждать лишнюю секунду, если я хочу тебя коснуться.

– Ты неисправим, – Лиан прижался лбом к его лбу.

– И ты любишь меня именно за это.

Они стояли в полумраке коридора, окруженные брошенными вещами, которые так и остались лежать на полу. Чемоданы всё еще ждали своего часа, шампанское на террасе медленно нагревалось, а мир за окном продолжал свое бесконечное вращение. Но здесь, внутри их маленькой крепости, время замерло.

– Знаешь, – прошептал Лиан, закрывая глаза. – Я бы хотел, чтобы это путешествие никогда не заканчивалось.

– Оно и не закончится, – Кан поцеловал его в висок, крепче сжимая объятия. – Мы просто перевезем этот остров в наше сердце. И в любой момент, когда нам станет слишком тесно в реальности, мы будем возвращаться сюда. К этой тишине, к этому океану... и к этой рубашке в коридоре.

Лиан улыбнулся, чувствуя, как его наполняет абсолютное, кристально чистое счастье. Он знал, что впереди их ждет еще много вызовов, много работы и много суеты. Но он также знал, что теперь у него есть надежный тыл. Человек, который не побоится сорвать с него все маски (и все пуговицы), чтобы добраться до самой сути.

– Пойдем спать? – предложил Кан спустя долгое время. – Завтра нам нужно встать пораньше, если мы хотим успеть на тот дикий пляж, о котором говорил агент.

– Пойдем, – согласился Лиан. – Но обещай мне одну вещь.

– Какую?

– Завтра... никакой «оптимизации». Давай просто наслаждаться каждым мгновением.

Кан усмехнулся, подхватил Лиана на руки и понес его в сторону спальни.

– Обещаю, – прошептал он. – Но только если ты пообещаешь, что завтра на тебе будет еще одна рубашка, которую мне захочется испортить.

Лиан рассмеялся, и этот смех стал последним звуком, который нарушил тишину бунгало в эту ночь. За окном океан продолжал свою вечную песню, звезды отражались в спокойной воде, а в коридоре, на спинке стула, висела разорванная рубашка — немой свидетель того, что истинная страсть не знает границ, а любовь — это лучший повод, чтобы забыть о правилах.

Их свадебное путешествие только начиналось, и каждый его день обещал быть новой главой в книге, которую они писали вместе. Книге, где не было места скуке, но всегда находилось место для дикого, необузданного счастья и тихих рассветов в объятиях друг друга. На краю вечности, где существовали только Кан и Лиан. И ничего больше.