← Назад к обзору

Дикая страсть

Лазурный плен и шепот рассвета

Солнце еще не успело подняться над горизонтом, но небо уже окрасилось в нежно-персиковые и сиреневые тона. Первые лучи света робко прокрались в спальню через панорамное окно, заставляя шелковые простыни сиять, словно расплавленное серебро. Лиан проснулся первым — не от шума или холода, а от непривычного, почти пугающего чувства абсолютного покоя.

Он лежал неподвижно, боясь спугнуть этот момент. Тяжелая рука Кана по-прежнему покоилась на его талии, а его мерное, глубокое дыхание щекотало кожу между лопатками. Лиан осторожно повернул голову, разглядывая мужа. В мягком утреннем свете Кан выглядел иначе: исчезла та жесткость, которая всегда присутствовала в его взгляде на людях, разгладилась морщинка между бровями. Сейчас он казался почти беззащитным, если бы не мощный разворот плеч и аура силы, которая не покидала его даже во сне.

Лиан осторожно коснулся кончиками пальцев татуировки на предплечье Кана — сложный геометрический узор, который он знал уже наизусть.

– Ты уже не спишь, – голос Кана был низким и хриплым от сна. Он не открыл глаз, но его рука на талии Лиана сжалась чуть крепче, притягивая того ближе.

– Не сплю, – прошептал Лиан, переворачиваясь на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с мужем. – Здесь так тихо, Кан. Кажется, что мы на другой планете.

Кан наконец приоткрыл глаза, и в их глубине Лиан увидел отражение розовеющего неба. Кан улыбнулся — той самой улыбкой, которую берег только для него одного.

– Самая лучшая планета из всех возможных, – он потянулся, и суставы его рук негромко хрустнули. – Который час?

– Рано. Очень рано. Даже птицы еще не начали свои концерты.

– Идеально, – Кан резко притянул Лиана к себе, заставляя того вскрикнуть от неожиданности. – Значит, у нас есть еще пара часов до того, как мир официально начнет существовать.

– Ты снова за свое? – Лиан рассмеялся, пытаясь оттолкнуть его, но его сопротивление было чисто символическим. – Мы же договорились, что сегодня пойдем к океану.

– Океан никуда не денется, – Кан начал покрывать поцелуями лицо Лиана, задерживаясь на веках, кончике носа и углах губ. – Он ждал нас миллионы лет, подождет еще немного. А я... я не могу надышаться тобой.

Лиан почувствовал, как внутри снова начинает разгораться тот самый огонь, который вчера вечером едва не испепелил их обоих. Страсть не ушла, она просто сменила форму — из яростного шторма превратилась в глубокое, пульсирующее течение.

– Кан, подожди, – Лиан мягко уперся ладонями в его грудь, заглядывая в глаза. – Давай просто... просто побудем так. Без спешки.

– Как пожелаешь, – Кан замер, послушно затихая. Он переплел свои пальцы с пальцами Лиана, рассматривая их обручальные кольца. – Знаешь, я до сих пор не могу привыкнуть к весу этого металла на пальце.

– Тебе не нравится? – Лиан приподнял бровь.

– Наоборот. Это как якорь. Приятная тяжесть, которая напоминает мне, что я больше не один. Что бы ни случилось там, в реальном мире, когда я вернусь домой, там будешь ты.

Лиан почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он всегда знал, что за суровой внешностью Кана скрывается тонко чувствующая натура, но такие признания всё равно заставали его врасплох.

– Я всегда буду там, – пообещал он, целуя Кана в ладонь. – Даже если ты решишь купить еще сотню рубашек, которые я буду вынужден гладить.

– Ну, для глажки у нас есть люди, – усмехнулся Кан, снова принимая свой привычный уверенный вид. – А вот для того, чтобы их с меня срывать, мне нужен только ты.

– Ты невыносим, – Лиан шутливо толкнул его в плечо. – Пойду сварю кофе. Я видел на кухне отличную кофемашину.

– Никуда ты не пойдешь, – Кан перехватил его за щиколотку, когда Лиан попытался выбраться из-под одеяла. – Кофе подождет. Сначала — утренняя инспекция.

– Инспекция чего? – Лиан замер, полуобернувшись.

– Моих владений, – Кан многозначительно обвел взглядом тело Лиана. – Я должен убедиться, что за ночь ты не передумал быть моим.

В его голосе зазвучали те самые властные нотки, от которых у Лиана по спине пробежал холодок предвкушения. Он знал этот тон. Это был Кан-охотник, Кан, который не принимал отказов.

– И каков вердикт, господин инспектор? – Лиан вызывающе вскинул подбородок, принимая игру.

Вместо ответа Кан рывком перевернул его на живот, прижимая своим весом к шелковым простыням. Лиан почувствовал прохладу ткани животом и обжигающее тепло тела Кана своей спиной. Это был контраст, от которого кружилась голова.

– Вердикт... – Кан прикусил мочку его уха, заставляя Лиана вздрогнуть. – Вердикт таков: подсудимый виновен в том, что он слишком прекрасен в утреннем свете. Наказание — пожизненное заключение в моих объятиях.

– Я согласен на приговор, – выдохнул Лиан, закрывая глаза.

Руки Кана начали свое неспешное исследование. Они скользили по изгибам спины Лиана, задерживаясь на пояснице, очерчивая линию позвоночника. Каждый прикосновение было наполнено не только страстью, но и каким-то новым, благоговейным трепетом. Теперь всё было иначе. Теперь они были не просто любовниками, а супругами, и эта новая грань их отношений добавляла глубины каждому жесту.

Лиан выгнулся навстречу ласкам, его пальцы судорожно сжали простыню, сминая дорогой шелк. Он чувствовал, как губы Кана прокладывают дорожку поцелуев вдоль его лопаток, как его дыхание обжигает кожу.

– Кан... – прошептал он, поворачивая голову. – Посмотри на меня.

Кан приподнялся, давая Лиану возможность снова перевернуться. Их взгляды встретились, и в этой тишине, нарушаемой только далеким рокотом океана, они читали друг друга как открытую книгу. В глазах Кана было столько обожания, что Лиану на мгновение стало не по себе — он никогда не думал, что достоин такой всепоглощающей любви.

– Ты — лучшее, что случалось со мной в жизни, – серьезно сказал Кан, проводя большим пальцем по нижней губе Лиана. – И я сделаю всё, чтобы ты никогда об этом не пожалел.

– Я уже не жалею, – Лиан притянул его за шею, вовлекая в глубокий, томительный поцелуй.

Мир вокруг них окончательно перестал существовать. Остались только двое парней на шелковых простынях, только блики солнца на золотистой коже и бесконечная, неукротимая нежность, которая была сильнее любой страсти.

Спустя час, когда солнце уже полностью вышло из-за горизонта, заливая комнату ослепительным светом, они всё-таки заставили себя подняться.

– Ладно, теперь точно кофе, – провозгласил Лиан, накидывая халат, который он нашел на полу. – И я серьезно, Кан. Если я не получу дозу кофеина, я усну прямо на берегу.

– Иду, иду, – Кан нехотя поднялся, натягивая свои шорты. – Но чур, завтрак готовишь ты. Я умею только заказывать доставку, ты же знаешь.

– О, я в курсе твоих кулинарных талантов, – Лиан усмехнулся, выходя из спальни. – Твой максимум — это яичница, которая больше похожа на кусок угля.

– Зато она приготовлена с любовью! – крикнул Кан ему вдогонку.

Они встретились на кухне, которая была верхом минимализма и роскоши одновременно. Лиан уже возился с кофемашиной, а Кан прислонился к дверному косяку, наблюдая за ним.

– Знаешь, – начал Кан, глядя на то, как Лиан сосредоточенно насыпает зерна. – Мы ведь так и не разобрали вещи.

Лиан бросил взгляд в сторону коридора, где всё еще живописно валялась их вчерашняя одежда.

– Пусть лежат, – отмахнулся он. – Это наш памятник. Памятник тому, как мы наконец-то сорвались с цепи.

– Справедливо, – Кан подошел к нему сзади и обнял за талию, утыкаясь подбородком в плечо. – Слушай, а что если нам вообще не одеваться сегодня? Ну, кроме плавок для пляжа?

– Боюсь, персонал бунгало может не оценить такой перформанс.

– Здесь нет персонала, Лиан. Я специально договорился, чтобы нас не беспокоили. Продукты привозят в специальный бокс у ворот, уборка — только по вызову. Мы здесь абсолютно одни.

Лиан замер, медленно поворачиваясь в его руках.

– Совсем одни? На всём этом участке побережья?

– Именно. Только мы, чайки и крабы.

В глазах Лиана снова заплясали чертики.

– В таком случае... зачем нам вообще плавки?

Кан расхохотался, подхватывая его на руки и кружа по кухне.

– Вот за это я тебя и люблю! Твой авантюризм иногда переплевывает мой.

– Это не авантюризм, это практичность, – Лиан обхватил его шею ногами, смеясь вместе с ним. – Меньше стирки — больше времени на... другие дела.

Кофемашина издала победный писк, возвещая о готовности напитка, но никто не спешил его пить. Они застыли в центре кухни, наслаждаясь близостью и осознанием того, что впереди у них целая вечность, спрессованная в эти две недели.

– Давай выпьем кофе на террасе, – предложил наконец Кан, нехотя опуская Лиана на пол. – Там вид на риф просто потрясающий.

Они вышли на террасу, держа в руках дымящиеся чашки. Воздух был наполнен ароматом соли, цветущих тропических растений и свежести. Океан внизу переливался всеми оттенками бирюзы, а белый песок пляжа казался нетронутым, словно они были первыми людьми на этой земле.

– Невероятно, – прошептал Лиан, облокачиваясь на перила. – Я видел это на фото, но в реальности... это захватывает дух.

Кан встал рядом, глядя не на океан, а на профиль Лиана.

– Да, – тихо согласился он. – Захватывает.

Они стояли так долго, потягивая горький кофе и слушая ритмичный шепот волн. Это было то самое затишье, которое наступает после бури — благодатное, наполненное смыслом и обещанием новых открытий.

– О чем ты думаешь? – спросил Лиан, не поворачивая головы.

– О том, что я хочу построить нам дом где-нибудь в похожем месте, – признался Кан. – Чтобы мы могли сбегать туда, когда город станет слишком тесным.

– Ты же знаешь, я не смогу долго без движения, – Лиан улыбнулся. – Мне нужны мои проекты, выставки, шум улиц.

– Я знаю. Поэтому я сказал — сбегать. Место, где мы будем только Каном и Лианом, а не главой холдинга и известным архитектором.

Лиан повернулся к нему, его взгляд стал теплым и мягким.

– Мне нравится эта идея. Место, где одежда будет оставаться в коридоре, а время будет измеряться не часами, а приливами.

– Именно, – Кан притянул его к себе для короткого, но нежного поцелуя. – Ну что, идем купаться?

– Наперегонки? – Лиан уже начал скидывать халат.

– Эй, это нечестно! – крикнул Кан, бросая свою чашку на столик и бросаясь вслед за Лианом, который уже бежал вниз по деревянной лестнице, ведущей прямо к пляжу.

Их смех смешивался с криками чаек. Они бежали по белому песку, сбрасывая на ходу остатки одежды, чувствуя себя абсолютно свободными. Для них не существовало правил, границ и условностей. Было только солнце, бьющее в глаза, теплый ветер и бесконечная любовь, которая вела их за собой.

Лиан первым добежал до кромки воды и, не раздумывая, нырнул в прозрачную волну. Вода оказалась удивительно теплой, обволакивающей, словно жидкий шелк. Он вынырнул через несколько метров, отбрасывая мокрые волосы с лица, и увидел Кана, который входил в воду с грацией крупного хищника.

– Ты проиграл! – задорно крикнул Лиан, отплывая дальше.

– Я никогда не проигрываю, – отозвался Кан, мощными гребками сокращая расстояние между ними. – Я просто даю тебе фору.

Они плавали долго, то гоняясь друг за другом, то просто качаясь на волнах, глядя в бездонное синее небо. Это было время абсолютного единения с природой и друг с другом. В какой-то момент Кан подплыл к Лиану сзади, обнимая его и удерживая на плаву.

– Знаешь, – прошептал он Лиану в самое ухо, – я только что понял одну вещь.

– Какую?

– Нам не нужны двадцать рубашек. Нам вообще ничего не нужно, кроме этого острова и нас самих.

Лиан повернулся в его руках, обвивая шею Кана и прижимаясь к нему всем телом. Вода скрывала их, создавая иллюзию невесомости.

– Я понял это еще вчера, когда ты выбил дверь в наше бунгало, – усмехнулся Лиан.

– Я не выбивал её, я просто был очень настойчив!

– Очень настойчив... мне нравится эта формулировка.

Они поцеловались прямо там, среди волн, чувствуя вкус соли на губах и бесконечную силу океана под собой. Это был поцелуй, который подвел черту под их прошлым и открыл дверь в будущее.

Когда они наконец вышли на берег, тяжело дыша и смеясь, солнце уже стояло высоко. Капли воды на их телах сверкали, как бриллианты. Лиан растянулся на теплом песке, подставляя кожу лучам.

– Вот теперь я чувствую, что отпуск начался, – удовлетворенно произнес он.

Кан лег рядом, накрывая ладонь Лиана своей.

– Это только первый день, Лиан. Впереди еще триста тридцать шесть часов такого блаженства.

– Ты считал? – Лиан удивленно посмотрел на него.

– Я всегда считаю то, что для меня важно.

Они лежали на пляже, пока их кожа не высохла, покрываясь тонким слоем соли. Тишина была нарушена лишь однажды — когда живот Лиана издал отчетливое урчание.

– Кажется, кто-то всё-таки проголодался, – подмигнул Кан.

– Не смотри на меня так. Плавание — это энергозатратный процесс.

– Идем, – Кан поднялся и протянул ему руку. – Посмотрим, что нам привезли в том самом боксе у ворот. Надеюсь, там есть что-то более существенное, чем просто фрукты.

Они вернулись в дом, оставляя на песке цепочку следов, которые скоро смоет прилив. Внутри бунгало по-прежнему царил уютный полумрак и аромат недавней близости. Лиан прошел мимо кучи одежды в коридоре, задержав взгляд на той самой рубашке.

– Знаешь, Кан, – он поднял её с пола, рассматривая оторванную пуговицу. – Я, пожалуй, сохраню её. Как сувенир.

Кан подошел сзади, обнимая его за плечи.

– Сувенир о чем? О моем нетерпении?

– О моем самом счастливом моменте, – просто ответил Лиан.

Кан прижал его к себе, целуя в висок.

– Поверь мне, любимый, таких моментов у нас будет еще тысячи. И я обещаю порвать для тебя еще не одну сотню рубашек, если это будет делать тебя таким счастливым.

Лиан рассмеялся, прижимаясь к нему. Свадебное путешествие продолжалось, и каждый новый час приносил с собой понимание того, что их жизнь теперь — одна общая история, написанная страстью, нежностью и бесконечной преданностью. И пусть одежда остается в коридоре, пусть мир подождет за порогом. Здесь и сейчас существовали только они — Кан и Лиан, два сердца, бьющихся в унисон под вечным небом океана.