← Назад к обзору

Директор своей фирмы и рабочая

Стон в пустом коридоре

Утро было пропитано запахом дорогого парфюма, выхлопных газов и дешевого азарта. На парковке перед гимназией, прямо на капоте ярко-красной Феррари, сидела Юля Гаврилина. Ее короткая юбка едва прикрывала бедра, а в руках она держала початую бутылку вина, из которой по очереди отпивали Аня и Диана. Урок алгебры шел уже пять минут, но для «святой свиты» время замерло в ожидании чего-то более важного, чем синусы и косинусы.

– Слушай, Юль, а Карнаухова сегодня злая будет, – Аня сделала глоток и поморщилась от терпкого вкуса. – Вчера ты ее знатно вывела из себя.

– Пусть бесится, – Юля лениво слизнула каплю вина с верхней губы, глядя на окна второго этажа, где за стеклом скрывался кабинет математики. – Лед трещит, девочки. Я чувствую это каждой клеткой. Она только делает вид, что ей плевать.

Юля уже собиралась спрыгнуть с капота и все-таки пойти на экзекуцию к Валентине, как вдруг из-за угла школы показалась знакомая фигура. Кристина шла вальяжно, в своих неизменных очках-авиаторах и кожаной куртке, накинутой на плечи.

– КРИСТИНАААААААААААААААА! – заорала Юля на весь школьный двор, отбрасывая бутылку в сторону.

Она сорвалась с места и буквально влетела в объятия женщины, обвив ее шею руками и закинув ноги на талию. Кристина рассмеялась, подхватывая ее под бедра и кружа на месте.

– Кристина! – в один голос воскликнули Диана и Аня, подбегая ближе.

– Привет, мелкие, – Кристина поставила Юлю на землю, но не выпустила ее из рук, собственнически приобнимая за талию. – Так, зайки, планы поменялись. Я улетаю завтра утром, дел невпроворот. Сегодня, Юльчонок, я к тебе не приеду, нужно документы закрыть.

Юля надула губы, изображая обиду, но в глазах плясали чертики.

– Опять работа? Ты меня бросаешь одну?

– Не одну, а с твоим верным автопарком, – Кристина усмехнулась и залезла во внутренний карман куртки. – Совсем забыла вам подарочки отдать перед отъездом.

Она достала две увесистые стопки купюр, перетянутые резинками, и небрежно протянула их Ане и Диане.

– Это чтобы вы не скучали и присматривали за моей егозой. Всех люблю, мои хорошие. Я ушла.

Кристина коротко, но властно поцеловала Юлю в губы и, не оборачиваясь, скрылась за углом школы, оставив после себя шлейф дорогого табака и ощущение вседозволенности.

– АААААААААА! Я ОБОЖАЮ ТВОЮ ДЕВУШКУ! – Аня в восторге затрясла пачкой денег перед лицом Дианы.

– ООО ДА! – Диана засунула свою долю в сумочку. – Юлька, она у тебя просто мировая!

– Ха-ха-ха, она офигенна, – Юля поправила растрепавшиеся волосы, чувствуя, как адреналин бьет в голову. – Причем во всем. В жизни, богатая, успешная, еще и в постели... ммм.

Они вошли в здание школы, громко переговариваясь и смеясь. Пустые коридоры эхом разносили их голоса. Они опаздывали уже на пятнадцать минут, и путь их лежал прямиком к кабинету Валентины Васильевны.

– Слушай, Юль, – Аня понизила голос, когда они подошли к лестнице, – а как вы познакомились вообще? Ты так толком и не рассказывала.

– О, это была легендарная ночь, – Юля усмехнулась, вспоминая. – Диана тогда со мной была, видела всё.

– Ага, – подтвердила Диана. – Юлька тогда была в полном ауте.

– Ну да, – Юля закинула сумку на плечо, – в тот день моя бывшая окончательно свалила, заблокировала везде. Я пришла в бар, чтобы просто стереть себя в порошок. Кристина меня в тот день зацепила... такая уверенная, взрослая. Она просто подошла, поставила передо мной стакан и сказала: «Хватит ныть, поехали ко мне». Так мы и стали жить вместе и встречаться.

– Но вы же чисто трахаетесь? – прямо спросила Диана, глядя на подругу. – Ну, в плане чувств.

Они уже стояли почти у самой двери кабинета математики. Юля остановилась, прислонившись спиной к холодной стене рядом с дверью.

– Не совсем, – Юля усмехнулась, и в ее взгляде промелькнуло что-то жесткое. – Она меня любит. По-настоящему, со всеми моими закидонами. А я ее — нет. Но она удобная.

Она замолчала на секунду, и в голове вспыхнул образ Валентины из прошлого. «Удобная... так же, как и я когда-то была удобная для другой», — пронеслось в мыслях, но Юля тут же отогнала это наваждение.

– Жестоко, – выдохнула Аня, округлив глаза.

– Она об этом знает, я не скрываю, – Юля пожала плечами. – Но она слишком сильно любит меня, чтобы отпустить. Да и мне нравится то, что она дает. А еще я просто обожаю, когда она меня жестко берет прямо на столе... мммм!

Последние слова Юля произнесла с придыханием, и в конце из ее горла вырвался такой громкий, откровенный стон, что он, казалось, прошил тишину всего этажа, долетев до самого дальнего конца коридора.

Диана и Аня прыснули со смеху, согнувшись пополам.

– Ахахаха! Юля, ты как всегда в своем репертуаре! – Диана вытерла выступившие слезы. – Тише ты, сейчас директор выбежит.

– Плевать мне на директора, – Юля дерзко улыбнулась и, резко толкнув дверь ногой, вошла в класс.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Тридцать пар глаз уставились на вошедшую троицу. Валентина Васильевна стояла у доски, ее рука с мелом замерла на середине уравнения. Лицо учительницы было бледнее обычного, а губы превратились в тонкую белую нить.

Она слышала. Она определенно всё слышала через тонкую дверь кабинета.

– Гаврилина, Покров, Астер, – голос Валентины был похож на хруст ломающегося льда. – Семнадцать минут опоздания.

– Мы обсуждали важные вопросы самоопределения в пространстве, Валентина Васильевна, – Юля прошла к своей парте, намеренно виляя бедрами. – Извините, что прервали вашу... идиллию с цифрами.

Она села, с грохотом бросив сумку на стол, и посмотрела в упор на учительницу. Валентина не отвела взгляда. В ее карих глазах сейчас бушевала такая буря, что Юля на секунду почувствовала торжество. Ледяная леди была задета. Глубоко. Лично.

– К доске, Гаврилина, – тихо сказала Валентина. – Раз уж ты так громко заявляешь о своих предпочтениях в... методах работы, покажи нам, как ты справляешься с производными.

Юля медленно встала. Класс замер. Все чувствовали, что воздух между ними двоими наэлектризован до предела.

– С удовольствием, – прошептала Юля, выходя к доске.

Она взяла мел из рук Валентины, намеренно задержав свои пальцы на ее холодной коже. Юля видела, как дернулась жилка на шее учительницы.

– Ну, – Юля обернулась к классу, а затем снова к Валентине, – какой пример решим? Тот, что пожестче? Вы ведь любите, когда всё по правилам, Валентина Васильевна?

– Решай то, что написано, – отрезала Карнаухова, отходя к окну, чтобы скрыть дрожь в руках.

Юля начала писать. Она знала математику лучше, чем хотела казаться, но сейчас она намеренно делала ошибки, заставляя Валентину подходить ближе и исправлять ее. Каждый раз, когда учительница оказывалась рядом, Юля чувствовала аромат ее парфюма — ледяной бергамот, который теперь смешивался с жаром, исходящим от самой Юли.

– Здесь ошибка, – Валентина подошла сзади, указывая на знак. Ее голос прозвучал прямо над ухом Юли.

– Исправьте меня, – Юля повернула голову, оказываясь лицом к лицу с учительницей. – Я ведь такая невнимательная. Мне всегда нужен кто-то... кто будет меня контролировать. Жестко. Как вы любите.

– Сядь на место, Гаврилина, – прошипела Валентина, и в ее глазах на мгновение мелькнула нескрываемая боль, смешанная с яростью. – Два.

– Опять два? – Юля усмехнулась, кладя мел. – Вы так предсказуемы. Но знаете, оценки — это ведь просто цифры. А вот эмоции... их не зачеркнешь красной ручкой.

Юля вернулась за парту под прицелом десятков любопытных взглядов. Аня и Диана обменивались смешками, а Максим Смирнов на первой парте выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

Весь оставшийся урок Валентина Васильевна не произнесла ни слова, кроме необходимых пояснений к теме. Она не смотрела в сторону задней парты, но ее напряженная спина выдавала ее состояние. Она была на пределе.

Когда прозвенел звонок, Юля не спешила уходить. Она медленно собирала вещи, наблюдая, как класс пустеет. Аня и Диана задержались у двери.

– Идите, – кивнула им Юля. – Я догоню. Мне нужно кое-что уточнить по... производным.

Девушки понимающе переглянулись и вышли. В кабинете остались только двое. Валентина Васильевна сидела за столом, подперев голову рукой. Ее идеальный пучок немного растрепался, что делало ее образ менее официальным и более... человечным.

– Зачем ты это делаешь, Юля? – спросила она, не поднимая глаз.

– Что именно? – Юля подошла к учительскому столу и села на край, свесив ноги. – Живу свою жизнь? Рассказываю подругам о том, как мне хорошо?

– Ты ведешь себя как... – Валентина запнулась, подбирая слово.

– Как стерва? Как сука? – Юля наклонилась вперед. – Или как брошенная девочка, которая нашла способ заглушить пустоту? Знаете, Валя, Кристина дает мне всё. Деньги, машины, внимание. И да, она берет меня на столе, и мне это нравится, потому что в этот момент я ничего не чувствую, кроме физики. Никакой химии. Никаких воспоминаний о восьмом классе.

Валентина резко встала, отчего стул с грохотом отлетел назад.

– Хватит! – выкрикнула она, и ее голос сорвался. – Уходи отсюда. Сейчас же.

Юля спрыгнула со стола. Она подошла к Валентине вплотную, так что их разделяли считанные сантиметры.

– Вы ведь ревнуете, – констатировала Юля, и в ее голосе не было издевки, только холодное наблюдение. – Вас бесит не мое поведение. Вас бесит, что на ее месте — не вы. Что это не вы дарите мне машины и не вы...

– Замолчи! – Валентина схватила Юлю за плечи, сжимая их до боли. – Ты ничего не понимаешь. Ты маленькая, глупая девчонка, которая играет во взрослые игры.

– Так научите меня, – прошептала Юля, глядя ей прямо в глаза. – Вы ведь учительница. Покажите, как правильно. Или вы только и умеете, что убегать, когда становится слишком горячо?

Валентина смотрела на нее, и в ее глазах лед окончательно превратился в воду. Она медленно разжала пальцы, отступая на шаг.

– Уходи, Гаврилина. Завтра контрольная. Подготовься хотя бы к ней.

Юля усмехнулась, поправляя воротник топа.

– Контрольная... Это я могу. Посмотрим, кто из нас пройдет проверку на прочность.

Она развернулась и вышла из кабинета, оставив Валентину одну в пустом классе. Юля шла по коридору, и ее каблуки выбивали победный марш. Она знала: маска «ледяной леди» сегодня не просто треснула. Она рассыпалась на мелкие осколки. И теперь Юля собиралась станцевать на этих осколках самый красивый и жестокий танец в своей жизни.

А в кабинете математики Валентина Васильевна медленно опустилась на пол, закрыв лицо руками. Стон Юли, услышанный в коридоре, всё еще звенел у нее в ушах, выжигая изнутри всё то, что она так старательно строила эти пять лет. Она понимала, что проигрывает. Проигрывает девятнадцатилетней стерве, которая знала ее слабые места лучше, чем она сама.

– Господи, Юля... – прошептала Валентина в пустоту. – Что же ты со мной делаешь...

За окном проревел мотор Феррари — Юля уезжала, чтобы прожечь еще один день своей «удобной» жизни, оставляя за собой шлейф разрушения и невысказанных слов. Война только начиналась, и в этой войне не могло быть пленных. Только победитель и тот, кто останется один в пустом классе, среди цифр и формул, которые больше не имели никакого смысла.