Дом чайных роз
Тлеющий фитиль ревности
В «Золотом павильоне» утро никогда не приносило свежести. Оно приносило лишь запах перегоревших свечей, разлитого вина и липкое ощущение чужих взглядов на коже. Чимин сидел в общей гостиной для омег, лениво помешивая остывший кофе. Его тело ныло после ночной смены, но мысли были заняты не усталостью, а Тэхёном, которого он запер в своей комнате на втором этаже под предлогом «плохого самочувствия».
Вокруг него щебетали другие омеги. В этом месте, где конкуренция должна была съедать их заживо, Чимин умудрялся сохранять статус негласного лидера и... объекта общего восхищения.
– Ох, Чимин-и, ты сегодня выглядишь таким измотанным, – протянул один из младших омег, присаживаясь рядом и бесцеремонно кладя руку Чимину на плечо. – Неужели Чонгук-хозяин был так ненасытен? Или ты снова давал «уроки мастерства» кому-то из новеньких?
– Заткнись, Минхо, – лениво отозвался Чимин, сбрасывая чужую ладонь. – Занимайся своими делами.
– Да ладно тебе, – вмешался другой омега, поправляя шелковый халат. – Мы же все знаем, что ты лучший. Помнишь ту ночь в общем зале? Клиенты до сих пор шепчутся, что у тебя самые нежные руки и самый горячий шепот. Даже если ты просто стоишь рядом, от тебя искры летят. Неудивительно, что Чонгук так вцепился в тебя.
Чимин поморщился. Эти разговоры всегда вызывали у него тошноту, но сейчас они были опасны. Он почувствовал чье-то присутствие на лестнице и обернулся. Тэхён стоял в тени пролета, сжимая перила так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Его глаза, обычно такие мягкие и теплые, сейчас метали молнии, а губы были плотно сжаты.
– Тэ, я же сказал тебе лежать, – Чимин быстро поднялся, стараясь перехватить его до того, как омеги внизу ляпнут что-то еще.
Тэхён не ответил. Он спустился на несколько ступеней, глядя прямо на Минхо, который всё еще хихикал.
– Это правда? – голос Тэхёна дрожал от сдерживаемой обиды. – То, что они говорят? Что ты... что с тобой все здесь «пробовали»?
В гостиной повисла тишина. Омеги переглянулись с ехидными ухмылками. Им нравилось наблюдать, как рушится хрупкий мирок новенького.
– Тэхён, пойдем наверх, – Чимин попытался взять его за локоть, но младший резко отпрянул.
– Ответь мне! – выкрикнул Тэхён, и в его глазах блеснули слезы. – Они говорят, что ты прекрасен в постели, что ты учишь их, что ты... ты принадлежишь всем им! А мне ты говорил, что ненавидишь это место!
Чимин почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок. Он годами выстраивал этот образ — сильного, опытного, доступного, но неприступного омеги, чтобы выжить. Но он никогда не думал, что этот образ станет ножом, вонзенным в сердце Тэхёна.
– Здесь нет святых, Тэхён, – жестко отрезал Чимин, надеясь, что холод в голосе заставит мальчика отступить. – Я живу здесь три года. Ты думал, я тут в шахматы играл? Да, я спал с ними. Да, я знаю, как доставить удовольствие и как получить то, что мне нужно. Это бизнес.
– Но ты смотрел на меня так, будто я... – Тэхён запнулся, всхлипнув. – Будто я единственный.
– Ты и есть единственный, – Чимин понизил голос до шепота, делая шаг вперед и загораживая Тэхёна от любопытных глаз. – Всё, что было до тебя, — это грязь под ногами. Всё, что происходит сейчас с клиентами, — это просто работа. Пожалуйста, Тэ, вернись в комнату. Не спускайся на первый этаж. Здесь не место для таких, как ты.
– Я не фарфоровая кукла, Чимин! – Тэхён внезапно оттолкнул его и, прежде чем Пак успел среагировать, бросился вниз, в главный холл.
Чимин выругался и бросился следом. Он знал, что сейчас — час «золотого приема», когда самые влиятельные альфы города заходят в «Павильон», чтобы выбрать себе компанию на вечер. Это было самое опасное время.
Тэхён выбежал в центр залитого светом холла. Его растрепанные кудри, распахнутый ворот рубашки и лицо, мокрое от слез, создавали образ такой отчаянной, первобытной красоты, что разговоры в зале мгновенно стихли.
– Тэхён, назад! – Чимин схватил его за плечо, но было поздно.
В дальнем углу, за столиком, уставленным элитным виски, сидел мужчина. Ким Намджун. Человек, чье имя произносили шепотом даже самые смелые охранники борделя. Он не был похож на Чонгука с его импульсивной страстью. Намджун был холоден, расчетлив и обладал аурой тяжелой, подавляющей власти.
Намджун медленно опустил бокал и перевел взгляд с Чимина на Тэхёна. Его глаза сузились, изучая дрожащего омегу.
– Кто это? – голос Намджуна прозвучал низко, вибрируя в самом воздухе.
Хозяин заведения, мистер Кан, тут же материализовался рядом, расплываясь в подобострастной улыбке.
– О, господин Ким, это наш новый цветок. Тэхён. Он еще... не совсем освоился. Чимин занимается его обучением.
– Обучением? – Намджун приподнял бровь, и на его губах появилась едва заметная, пугающая усмешка. – Чимин, кажется, слишком ревностно охраняет своего ученика. Я не видел этого мальчика раньше.
– Он болен, господин Ким, – быстро вмешался Чимин, выходя вперед и закрывая Тэхёна своим телом. – У него лихорадка, он бредит. Я как раз уводил его обратно.
– Он не выглядит больным, – Намджун встал. Он был высоким, широкоплечим, и его запах — горький табак и старый лес — мгновенно заполнил пространство, заставляя Тэхёна вздрогнуть. – Он выглядит... разочарованным.
Намджун подошел вплотную. Чимин не сдвинулся с места, его мышцы были напряжены, как струны, готовые лопнуть.
– Уйди с дороги, Пак, – тихо сказал Намджун. – Ты знаешь, я не люблю, когда мне мешают осматривать товар.
– Он не товар, – прошипел Чимин, глядя альфе прямо в глаза.
– В этом доме всё имеет цену, – Намджун обошел Чимина, словно тот был просто препятствием на дороге, и остановился перед Тэхёном. Он протянул руку и кончиками пальцев приподнял подбородок омеги. – Какие печальные глаза. О чем ты плачешь, малыш? О том, что твой наставник слишком популярен?
Тэхён смотрел на него, парализованный страхом и тем странным магнетизмом, который исходил от Намджуна.
– Я... я просто хочу уйти, – прошептал Тэхён.
– Уйти? – Намджун усмехнулся. – Отсюда не уходят. Но можно сменить обстановку.
Он повернулся к хозяину, который стоял чуть поодаль, потирая руки.
– Завтра вечером. Пришлите его ко мне в поместье. Я хочу лично проверить, чему его научил наш лучший мастер Пак Чимин.
– Будет исполнено, господин Ким! – Кан поклонился чуть ли не в пояс.
Чимин почувствовал, как мир вокруг него начинает рушиться. Намджун не был Чонгуком. Чонгука можно было оттолкнуть, с ним можно было спорить, его можно было даже ударить в порыве ярости. Намджун был стеной. Если он забирал кого-то к себе, этот кто-то возвращался сломленным — или не возвращался вовсе.
Когда Намджун вышел из клуба, Чимин с силой развернул Тэхёна к себе.
– Ты доволен?! – закричал он, срывая голос. – Ты этого хотел? Показать характер? Ты хоть понимаешь, кто это такой?
Тэхён стоял бледный, его губы дрожали.
– Ты сам сказал... что ты спишь со всеми, – прошептал он. – Почему мне нельзя? Если ты принадлежишь всем, то почему я должен принадлежать только тебе?
Чимин замахнулся, но рука замерла в воздухе. Он не мог ударить его. Никогда. Вместо этого он схватил Тэхёна за ворот рубашки и притянул к себе, почти сталкиваясь носами.
– Потому что я уже мертв внутри, Тэ! – выдохнул Чимин, и в его глазах стояли слезы отчаяния. – Я пустой. А в тебе еще есть жизнь. Намджун... он не просто клиент. Он коллекционер. Он заберет твою душу и выставит её на полку. Я пытался спасти тебя, идиот!
Тэхён вдруг обмяк в его руках, осознание содеянного наконец пробилось сквозь пелену ревности.
– Чимин-а... я не хотел... я просто... мне было так больно слышать, как они хвастаются тобой.
– Теперь нам обоим будет больно, – Чимин отпустил его и закрыл лицо руками. – У нас есть сутки. Завтра вечером за тобой приедет машина.
***
Ночь прошла в тяжелом, удушливом молчании. Чимин не уходил из комнаты Тэхёна. Он сидел на полу у кровати, слушая неровное дыхание младшего. Ревность Тэхёна была детской, глупой, но она была прямым следствием той любви, которую Чимин так боялся признать.
– Хён? – тихо позвал Тэхён из темноты.
– Спи, – отозвался Чимин.
– Я боюсь.
– Теперь ты боишься, – горько усмехнулся Чимин. – А когда выбегал в холл, был героем.
Тэхён сполз с кровати и сел рядом с ним на ковер, прижимаясь плечом к плечу.
– Если он что-то сделает со мной... ты всё равно будешь меня любить? Даже если я стану таким же «грязным», как ты о себе говоришь?
Чимин резко повернулся к нему, обхватывая его лицо ладонями. В лунном свете, пробивающемся сквозь тяжелые шторы, кожа Тэхёна казалась серебряной.
– Слушай меня внимательно, Ким Тэхён. Ты не станешь грязным. Никогда. Что бы ни случилось в том доме, ты останешься тем же мальчиком, который принес мне чай. Ты понял?
Тэхён кивнул, шмыгнув носом.
– Я не допущу, чтобы он тебя сломал. У меня есть план, но мне нужно, чтобы ты мне доверился. Полностью.
– Я доверяю тебе жизнь, – прошептал Тэхён.
Чимин притянул его к себе, впиваясь в его губы отчаянным, горьким поцелуем. Это не было похоже на те техничные ласки, которыми он одаривал клиентов. В этом поцелуе была вся его боль, вся ярость и вся та нежность, которую он прятал за стальными мускулами. Тэхён ответил с той же неистовостью, цепляясь за плечи Чимина, словно за спасательный круг.
– Я убью любого, кто причинит тебе боль, – прошептал Чимин в самые губы Тэхёна. – Даже если этим «любым» будет Ким Намджун.
***
На следующий день «Золотой павильон» гудел. Все обсуждали «успех» новенького. Омеги завистливо перешептывались, ведь попасть в поместье к Намджуну считалось высшим достижением, сулящим огромные деньги и подарки. Никто не думал о том, какой ценой это дается.
Чимин весь день провел в спортзале, доводя себя до изнеможения. Ему нужно было выплеснуть энергию, иначе он бы просто разнес это здание по кирпичикам.
Вечером, когда черная машина представительского класса припарковалась у входа, Чимин лично вывел Тэхёна. На младшем был надет самый простой костюм, но он всё равно выглядел ослепительно.
– Помни, что я сказал, – шепнул Чимин, сжимая руку Тэхёна в последний раз. – Не спорь с ним. Будь тихим. Я найду способ вытащить тебя.
Тэхён кивнул, его глаза были полны ужаса, но он старался держаться прямо.
Машина уехала, оставив Чимина на ступенях «Павильона». Он стоял там, пока огни фар не скрылись за поворотом.
– Ты выглядишь так, будто у тебя отняли сердце, – раздался голос сзади.
Чонгук стоял у входа, прислонившись к колонне. Он наблюдал за всей сценой с холодным интересом.
– Уходи, Чонгук. Не сегодня, – бросил Чимин, не оборачиваясь.
– Ты ведь знаешь, что Намджун не возвращает игрушки, которые ему понравились? – Чон подошел ближе, его голос был пропитан ядом. – Ты мог выбрать меня. Я бы защитил тебя и его. Но ты выбрал свою гордость.
Чимин резко развернулся, сокращая расстояние между ними. Его глаза горели холодным огнем.
– Чонгук, ты хочешь, чтобы я был твоим? Хочешь, чтобы я наконец сказал «да»?
Чонгук замер, не ожидая такой смены тона.
– Да, – выдохнул он. – Ты знаешь, что я этого хочу больше всего.
– Тогда помоги мне, – Чимин схватил его за лацканы дорогого пиджака. – Помоги мне вытащить Тэхёна из поместья Кима. Если ты это сделаешь... я буду принадлежать тебе. Без остатка. Никаких других клиентов, никаких отказов. Я буду твоим псом, твоей вещью, кем захочешь.
Чонгук смотрел на него долго, изучая каждую черточку лица Чимина. Он видел в его глазах такую бездонную любовь к другому, что это причиняло физическую боль. Но желание обладать Чимином было сильнее гордости.
– Ты готов продать свою душу ради этого мальчишки? – тихо спросил Чонгук.
– Она уже давно продана, – ответил Чимин. – Вопрос только в том, кто будет её владельцем.
Чонгук медленно улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
– Хорошо, Пак Чимин. По рукам. Я помогу тебе. Но помни: если мы его вытащим, ты забудешь о его существовании. Ты переедешь в мой дом и больше никогда не произнесешь его имя.
Чимин сглотнул ком в горле. Цена была непомерной. Спасти Тэхёна, чтобы потерять его навсегда. Но видеть его в руках Намджуна было выше его сил.
– Согласен, – твердо произнес Чимин.
В этот момент где-то в глубине «Золотого павильона» разбилось зеркало, но никто не обратил на это внимания. В этом мире омеги были лишь разменной монетой в играх альф, и Чимин только что поставил на кон всё, что у него осталось.
А в поместье Ким Намджуна в это время Тэхён входил в огромный, холодный зал, где на массивном кресле сидел человек, чья власть не знала границ. Намджун посмотрел на дрожащего омегу и указал на место у своих ног.
– Садись, Тэхён-а. Нам предстоит долгая ночь. Расскажи мне... как сильно Чимин старался тебя спрятать?
Тэхён опустился на колени, чувствуя, как холод мраморного пола проникает сквозь ткань брюк. Он вспомнил теплые руки Чимина и его обещание. «Я выведу тебя отсюда, даже если мне придётся сжечь это место дотла».
Он поднял взгляд на Намджуна. В этом взгляде уже не было только страха. В нем зажглась искра той самой силы, которую Чимин так старательно в нем взращивал.
– Он не прятал меня, – голос Тэхёна был тихим, но чистым. – Он просто знал, что вы не сможете оценить то, что нельзя купить.
Намджун замер, и в его глазах впервые промелькнул настоящий, живой интерес. Игра началась, и ставки в ней были гораздо выше, чем просто одна ночь в золотой клетке.