← Назад к обзору

Дом чайных роз

Осколки хрустального сердца

Тишина в «Золотом павильоне» в три часа ночи была обманчивой. Она не приносила покоя, она лишь давала передышку перед новым кругом унижений. Чимин сидел в кресле в холле, игнорируя недовольные взгляды охраны. Он ждал. Чонгук уехал два часа назад, пообещав «уладить вопрос», но Чимин не находил себе места. Каждая минута, проведенная Тэхёном в поместье Намджуна, казалась ему вечностью, проведенной в раскаленном масле.

Когда к воротам подкатил знакомый черный седан, Чимин вскочил так резко, что опрокинул столик с пепельницей. Дверь машины открылась не сразу. Водитель Намджуна, бесстрастный бета, вышел и открыл заднюю дверь, буквально вытаскивая оттуда скомканную фигуру.

Чимин замер, и его сердце, казалось, перестало биться.

Тэхён не шел — он волочил ноги, прижимая локти к ребрам. Его одежда, та самая простая рубашка, была разорвана у воротника, а на бледной шее, прямо над ключицей, расцветал уродливый багрово-фиолетовый след от зубов. Но страшнее всего было его лицо. Глаза, которые еще вчера светились жизнью и обидой, теперь были пустыми, как выжженные глазницы статуи.

– Тэхён! – Чимин бросился к нему, отталкивая водителя.

Омега вздрогнул от звука своего имени и, увидев Чимина, издал странный, надрывный звук — не то стон, не то всхлип. Он рухнул вперед, прямо в объятия Пака. Чимин подхватил его, чувствуя, как младшего бьет крупная, неуправляемая дрожь.

– Он... он не слушал, – прошептал Тэхён, вцепляясь пальцами в куртку Чимина так сильно, что когти почти проткнули ткань. – Хён, я просил... я говорил, что мне больно, я умолял... он просто смеялся.

Чимин прижал его к себе, закрывая глаза. Внутри него что-то с оглушительным треском лопнуло. Это была не просто ярость — это была черная, густая ненависть, которая затапливала легкие, мешая дышать. Он чувствовал запах Намджуна на волосах Тэхёна — запах чужой власти и насилия.

– Всё хорошо, я здесь, я держу тебя, – Чимин подхватил его на руки. Тэхён был легким, почти невесомым, и он тут же спрятал лицо на груди Чимина, пытаясь буквально впитаться в него, исчезнуть, раствориться.

Чимин нес его по коридорам борделя, и встречные омеги расступались, видя выражение его лица. Никто не посмел отпустить шутку. Взгляд Пака обещал смерть любому, кто издаст хоть звук.

Зайдя в свою комнату, Чимин ногой захлопнул дверь и осторожно опустил Тэхёна на кровать. Тот тут же сжался в комок, подтягивая колени к подбородку. Когда Чимин попытался снять с него испорченную рубашку, чтобы осмотреть повреждения, Тэхён закричал. Это был тихий, хриплый крик, от которого у Чимина волосы встали дыбом.

– Нет, не трогай, пожалуйста, не надо! – Тэхён забился в угол кровати, закрываясь руками.

– Тэ, это я. Это Чимин. Я не причиню тебе вреда, маленький, – Чимин опустился на колени у кровати, держа руки на виду, ладонями вверх. – Я просто хочу помочь тебе помыться. Тебе нужно смыть... всё это.

Тэхён сфокусировал на нем взгляд. Постепенно узнавание вернулось в его глаза, и он снова разрыдался — на этот раз громко, взахлеб, как ребенок, которого бросили в лесу.

– Он сказал, что я — просто красивая вещь, Чимин-а. Он сказал, что ты научил меня только кусаться, но не подчиняться. Он... он делал это снова и снова, даже когда я перестал дышать.

Чимин чувствовал, как его собственные ногти впиваются в ладони до крови. Он хотел поехать в поместье прямо сейчас. Ему было плевать на охрану, на деньги Намджуна, на последствия. Он хотел видеть, как жизнь уходит из глаз этого ублюдка.

– Иди ко мне, – Чимин мягко потянул его на себя.

Тэхён перебрался к нему на колени, обвивая его шею руками и ногами, словно боясь, что если он ослабит хватку хоть на секунду, его снова утащат во тьму.

– Не уходи, – шептал Тэхён в шею Чимина. – Пожалуйста, не оставляй меня одного. Даже на минуту. Если ты уйдешь, они придут за мной.

– Я никуда не уйду, – пообещал Чимин, укачивая его, как драгоценный сверток. – Клянусь тебе. Больше никто и никогда не прикоснется к тебе без твоего желания.

Они просидели так около часа. Тэхён постепенно затих, его дыхание стало тяжелым, но он вздрагивал при каждом шорохе за дверью. Чимин понимал, что физические раны заживут, но то, что Намджун сделал с душой Тэхёна, требовало куда более сложного лечения.

В дверь негромко постучали. Чимин напрягся.

– Кто? – коротко бросил он.

– Это я, – раздался голос Чонгука.

Чимин осторожно переложил спящего Тэхёна на подушки, укрыл его одеялом до самого подбородка и, убедившись, что тот не проснулся, подошел к двери. Он приоткрыл её ровно настолько, чтобы видеть Чона.

Чонгук выглядел мрачным. Он мельком заглянул в комнату, увидев очертания фигуры на кровати.

– Я опоздал, – констатировал Чонгук. – Когда мои люди приехали, машина Намджуна уже выехала из ворот. Мне жаль, Чимин.

– Тебе жаль? – Чимин усмехнулся, и эта усмешка была похожа на оскал. – Ты обещал мне, Чонгук. Ты обещал, что этого не случится.

– Намджун — не тот человек, которому можно просто приказать, – Чон сделал шаг вперед, понизив голос. – Но я сдержал свою часть сделки в другом. Кан уже подписал бумаги. Тэхён больше не принадлежит «Павильону». И ты тоже.

Чимин замер.

– Что ты сказал?

– Я выкупил вас обоих, – Чонгук смотрел прямо в глаза Пака. – Прямо сейчас вы можете уйти. Машина ждет внизу. Я отвезу вас в свой загородный дом. Там есть врачи, охрана и... тишина.

Чимин оглянулся на Тэхёна. Тот во сне нахмурился и что-то невнятно пробормотал, его пальцы судорожно сжимали край одеяла.

– И какая цена, Чонгук? – спросил Чимин, хотя уже знал ответ. – Ты сказал, что если ты его вытащишь, я должен буду забыть о нем.

Чонгук промолчал, рассматривая свои дорогие часы.

– Он сломлен, Чимин, – наконец произнес он. – Ему сейчас нужен не любовник, а нянька. Ты готов потратить свою жизнь на то, чтобы собирать его по частям, зная, что я буду стоять за твоей спиной и ждать своей очереди?

– Я готов на всё, чтобы он был в безопасности, – твердо ответил Чимин. – Но я не брошу его. Если ты хочешь меня — ты получишь меня. Но он будет жить со мной. В соседней комнате, в том же доме — мне плевать. Но я должен видеть, что он ест, что он спит, что он улыбается.

Чонгук вздохнул, в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с обреченностью.

– Ты невыносим, Пак Чимин. Собирай вещи. У нас мало времени, пока Намджун не передумал и не решил, что хочет «продолжения банкета».

Чимин быстро собрал самое необходимое. Его личные вещи уместились в одну сумку, но он бережно упаковал несколько смен одежды для Тэхёна. Когда он подошел к кровати, чтобы разбудить младшего, тот мгновенно открыл глаза. В них снова плеснул ужас.

– Тэ, тише, это я, – Чимин прижал палец к губам. – Мы уходим. Прямо сейчас. Навсегда.

– Куда? – прошептал Тэхён, пытаясь сесть, но тут же поморщился от боли внизу живота.

– В безопасное место. Ты мне веришь?

Тэхён кивнул, протягивая к нему руки. Чимин снова взял его на руки, накинув сверху свой плащ, чтобы скрыть следы ночного кошмара.

Они спускались по черной лестнице. «Золотой павильон» прощался с ними запахом дешевых духов и гнилой роскоши. Чимин чувствовал, как с каждым шагом тяжесть, давившая на него три года, становится чуть легче, но на её место приходила новая — ответственность за жизнь того, кто сейчас доверчиво прижимался к его груди.

В машине Чонгука Тэхён не отпускал руку Чимина ни на секунду. Он сидел, забившись в угол сиденья, и смотрел в окно на мелькающие огни ночного города.

– Хён, – тихо позвал он, когда они уже выехали за черту города.

– Да, родной?

– Там... в той комнате... он говорил, что ты тоже его. Что все альфы города знают твое тело.

Чимин закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё выгорает.

– Это неважно, Тэхён. Теперь это неважно.

– Важно, – Тэхён повернул к нему голову, и в его глазах блеснули слезы. – Потому что теперь я знаю, как тебе было больно все эти годы. Я думал, ты злой. А ты просто... ты просто умирал за нас всех.

Чимин не выдержал. Он притянул Тэхёна к себе и крепко обнял, игнорируя присутствие Чонгука на переднем сиденье.

– Мы больше не будем умирать, Тэ. Обещаю.

Чонгук смотрел в зеркало заднего вида на эту пару. Он видел, как Чимин целует Тэхёна в макушку, как он шепчет ему слова утешения, которые никогда не предназначались для самого Чона. Он понимал, что купил тело Чимина, но его сердце навсегда останется у этого раненого мальчика.

Дом Чонгука встретил их прохладой и стерильной чистотой. Это была золотая клетка, о которой Чимин всегда говорил с презрением, но сейчас она казалась ему единственным спасением.

Тэхёна устроили в просторной спальне с видом на сад. Врачи, вызванные Чонгуком, осмотрели его. Чимин не выходил из комнаты, пока они проводили процедуры, держа Тэхёна за руку, когда тот вскрикивал от прикосновений.

– Физически он восстановится через неделю-две, – сказал врач, выходя в коридор к Чимину и Чонгуку. – Но психологически... ему понадобится много времени. У него шок и выраженный посттравматический синдром. Не давите на него.

Когда врач ушел, Чонгук подошел к Чимину.

– Ты пойдешь со мной? – спросил он. – Нам нужно обсудить правила твоего пребывания здесь.

– Дай мне еще пять минут, – попросил Чимин.

Он вернулся в комнату. Тэхён лежал под чистыми простынями, его лицо казалось почти прозрачным на фоне белых подушек.

– Чимин-а, ты уйдешь к нему? – Тэхён смотрел на дверь.

– Мне нужно поговорить с Чонгуком, Тэ. Он помог нам выбраться.

– Он хочет тебя, – Тэхён закрыл глаза. – Я чувствую это. Его запах... он такой же тяжелый, как у того человека.

– Чонгук не такой, – соврал Чимин, хотя сам в это не верил. – Он не причинит мне боли. Спи. Я буду в соседней комнате.

Чимин вышел в кабинет Чонгука. Альфа сидел за столом, потягивая коньяк. Он указал на кресло напротив.

– Итак, Чимин. Ты здесь. Твой омега в безопасности. Мои люди патрулируют периметр, Намджун сюда не сунется — у нас с ним паритет в бизнесе, он не станет рисковать из-за одного испорченного мальчика.

– Спасибо, Чонгук, – искренне сказал Чимин.

– Не благодари меня. Ты знаешь цену.

Чонгук встал и подошел к Чимину, кладя руки на подлокотники его кресла и нависая над ним.

– Я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я не Намджун. Я не буду брать тебя силой. Но я хочу, чтобы ты был моим по-настоящему. Чтобы ты смотрел на меня так, как смотрел на него в той машине.

Чимин поднял взгляд. В нем не было покорности, только усталость и бесконечная решимость.

– Ты получишь всё, что я могу дать, Чонгук. Но любовь... любовь нельзя выкупить даже за все деньги мира.

Чонгук усмехнулся, проводя большим пальцем по нижней губе Чимина.

– Посмотрим. У нас впереди целая вечность. А теперь... иди к нему. Сегодня я не потребую своей платы. Тебе нужно отдохнуть.

Чимин вернулся в комнату Тэхёна и опустился на пол рядом с кроватью. Он положил голову на край матраса, чувствуя, как рука Тэхёна во сне находит его волосы и слабо сжимает пряди.

В эту ночь в доме Чонгука было тихо. Но Чимин знал, что война еще не окончена. Намджун не из тех, кто забывает обиды, а Чонгук — не тот, кто готов вечно довольствоваться тенью любви.

Но глядя на спокойное лицо Тэхёна, Чимин понимал: он сделал бы это снова. Он бы прошел через тысячу «Золотых павильонов», если бы в конце его ждала эта хрупкая рука в его волосах.

– Мы справимся, Тэ-тэ, – прошептал он в темноту. – Мы обязательно справимся.

За окном начинался рассвет, окрашивая небо в цвета спелого персика — те самые цвета, которые Тэхён так любил в те короткие моменты, когда они еще верили в чудеса. Теперь чудес не осталось, осталась только борьба за право просто дышать в мире, который так отчаянно пытался их сломать.