← Назад к обзору

Дракон

Вечность в глазах смертных

Сеул почти не изменился, если смотреть на него сквозь призму пяти лет. Те же неоновые вывески, тот же вечный гул машин и спешащие толпы охотников вперемешку с обычными горожанами. Но для двух фигур, неспешно идущих по центральному парку, этот город казался древним артефактом, выкопанным из глубин памяти.

Для мира людей прошло пять лет с того дня, как Небесный Дракон покинул Сикоку. Для Сон Юки и Джин Мори пронеслись столетия. Они скитались по иным измерениям, сражались с богами забытых пантеонов, обедали на кольцах Сатурна и отдыхали в садах, где время течет вспять.

Юки шел по аллее, щурясь от мягкого весеннего солнца. На нем была простая черная футболка, открывающая татуированные руки, и свободные шорты. Его кожа всё так же напоминала драгоценный фарфор, а алые глаза теперь были скрыты за линзами темных очков — не из страха, а из нежелания привлекать лишнее внимание. На его левом бедре, вцепившись пухлыми ручонками в ткань шорт, сидел двухлетний малыш. Мальчик был точной копией Юки: те же иссиня-черные растрепанные волосы и пронзительный, не по годам мудрый взгляд ярко-голубых глаз.

Рядом, приплясывая на ходу, шел Мори. Он ни капли не изменился — всё та же беззаботная улыбка, зеленая повязка на лбу и вечный драйв в движениях. На его плечах, заливисто смеясь и дергая Короля Обезьян за волосы, восседал второй ребенок. Этот сорванец с каштановым вихром на голове и золотистыми искрами в глазах явно унаследовал характер и энергию своего отца.

– Слушай, ящерица, – Мори подпрыгнул, подбрасывая сына в воздух и ловя его под восторженный визг. – А здесь стало уютнее. Меньше пахнет тем жутковатым страхом, который тут был раньше. Твой старик неплохо поработал над безопасностью.

Юки усмехнулся, поудобнее перехватывая своего сына, которого они назвали Хану. Малыш прижался щекой к его плечу, сонно зевая.

– Отец всегда был одержим порядком, Мори. Для него этот мир — большая шахматная доска, где он обязан защитить каждую фигуру.

– И всё же, – Мори внезапно остановился, глядя на огромный экран на небоскребе, где транслировали интервью со «Звездой Ассоциации» Сон Сухо. – Мы вернулись. Зачем? Ты ведь мог выбрать любое место во вселенной. Мы могли бы сейчас объедаться небесными персиками в моем дворце.

Юки проследил за его взглядом. На экране Сухо выглядел возмужавшим, серьезным. В его движениях чувствовалась сила, но и груз ответственности, который он добровольно взвалил на себя.

– Хану и Джинхо должны знать свои корни, – тихо ответил Юки, поглаживая сына по голове. – Мы — боги, Мори. Мы живем эпохами. Но часть их крови принадлежит этому миру. Я не хочу, чтобы они чувствовали ту пустоту, которую чувствовал я, когда не знал, кто я такой.

– Ты просто хочешь увидеть маму, признайся, – Мори хитро подмигнул и ткнул Юки локтем в бок. – Я же вижу, как ты принюхиваешься к запаху домашней еды из ближайших окон.

– Возможно, – не стал спорить Юки. – Столетия странствий притупляют вкус жизни. А здесь... здесь всё такое хрупкое и настоящее.

Они продолжили путь к центру парка, где у фонтана обычно собирались семьи. Прохожие оборачивались им вслед. Два невероятно красивых парня с детьми — зрелище притягательное, но от них исходила такая аура уверенности и скрытой мощи, что никто не решался подойти.

– Папа, – подал голос маленький Джинхо, сидящий на плечах Мори. – А почему тот дядя на картинке похож на дядю Юки?

Мори расхохотался, потирая нос сына своим.

– Потому что это твой дядя, мелкий! Только он пока об этом не знает. Представляешь, какой сюрприз его ждет?

Юки покачал правой рукой, на которой блеснул золотой браслет.

– Мори, веди себя тише. Мы договорились: сначала просто прогулка. Я не хочу устраивать магический шторм посреди Сеула.

– Ой, да ладно тебе! – Мори картинно надулся. – Мы не были здесь вечность. Давай просто...

Он не договорил. В нескольких десятках метров от них, у кромки воды, замерла женщина. Она кормила птиц, но внезапно её рука застыла, а пакет с кормом выпал, рассыпая зерно по плитке. Чэ Хэ Ин медленно обернулась, словно ведомая невидимым зовом.

За эти пять лет она почти не изменилась внешне — мана охотника S-ранга сохраняла её молодость, но в глазах поселилась тихая печаль, которую не могли стереть ни успехи старшего сына, ни забота мужа.

Юки остановился. Он снял очки, и его алые глаза встретились с её взглядом.

– Юки... – её шепот был едва слышен, но в наступившей для них двоих тишине он прозвучал как гром.

Хэ Ин сделала шаг, потом другой. Она не верила своим глазам. Перед ней стоял её младший сын. Он стал выше, его плечи раздались, а лицо приобрело черты истинного величия. Но это был он. Тот самый мальчик, который когда-то курил на балконе и готовил ей персики.

– Здравствуй, мама, – произнес Юки. Его голос, глубокий и вибрирующий от скрытой силы, заставил воду в фонтане на мгновение замереть.

Хэ Ин подбежала к ним, её дыхание сбилось. Она смотрела на Юки, потом на Мори, который приветливо помахал ей рукой, и, наконец, её взгляд упал на детей.

– Это... это... – она не могла закончить фразу, закрывая рот ладонью.

– Это Хану, – Юки чуть наклонился, показывая ей малыша. – А тот сорванец на плечах Мори — Джинхо. Твои внуки.

Хэ Ин покачнулась, и Юки мгновенно оказался рядом, поддерживая её свободной рукой. Его прикосновение было прохладным и невероятно стабильным, словно она оперлась о саму гору.

– Внуки... – она всхлипнула, и первые слезы облегчения покатились по её щекам. – Юки, ты вернулся. Ты действительно вернулся.

– Мы ненадолго, – мягко сказал он, помогая ей выпрямиться. – Но я обещал себе, что ты их увидишь.

– Джин Ву... он должен знать, – Хэ Ин лихорадочно потянулась к телефону, но Юки накрыл её руку своей ладонью.

– Он уже знает, мама. Он почувствовал мой барьер еще в аэропорту. Дай ему время. Он не решится подойти сразу.

Мори тем временем уже вовсю развлекал Джинхо, заставляя маленькие водяные шарики из фонтана танцевать вокруг ребенка. Малыш хохотал, пытаясь поймать их руками.

– Эй, госпожа Хэ Ин! – Мори широко улыбнулся. – Выглядите потрясающе! Юки говорил, что вы самая красивая женщина в этом мире, и он, как всегда, был прав.

Хэ Ин сквозь слезы улыбнулась Королю Обезьян. Она знала о нем из докладов Системы и рассказов Джин Ву, но видеть его вживую, в роли заботливого отца, было чем-то за гранью реальности.

– Спасибо, Мори. Спасибо, что... что были с ним всё это время.

– Куда же я денусь от этой ящерицы? – Мори подмигнул. – Мы связаны контрактом, душой и общим пристрастием к хорошей еде.

В этот момент воздух в парке стал плотнее. Прохожие начали оглядываться, чувствуя необъяснимое давление. Тени под деревьями удлинились, хотя солнце стояло высоко. Из черноты, сгустившейся у соседней аллеи, медленно вышел человек в черном пальто.

Сон Джин Ву шел не спеша. Каждый его шаг отдавался легким эхом в эфире. Он остановился в пяти метрах от группы, его взгляд был прикован к младшему сыну.

Юки выпрямился, передавая Хану на руки подошедшей матери. Он сделал шаг вперед, становясь лицом к лицу с Монархом Теней.

– Ты стал еще сильнее, – негромко произнес Джин Ву. В его голосе не было угрозы, только глубокое уважение воина к воину.

– Ты тоже не сидел без дела, отец, – ответил Юки. – Твоя тень теперь покрывает весь этот мир. Это впечатляет.

Джин Ву перевел взгляд на детей, и его суровое лицо дрогнуло. Он увидел в Хану маленького Юки — того самого, которого он когда-то не сумел понять.

– Я видел твое сообщение пять лет назад, – сказал Джин Ву. – Я перестал подглядывать. Но я ждал. Каждый день.

– Я знаю, – Юки кивнул. – Твои солдаты-разведчики были очень осторожны, но Хану чувствовал их присутствие даже из других измерений. У него хороший потенциал.

Мори спрыгнул с парапета фонтана, держа Джинхо за руку.

– Эй, Монарх! – крикнул он, бесцеремонно нарушая пафос момента. – Кончай играть в гляделки. У нас тут дети голодные, а Юки обещал, что дома у вас лучшие персики в карамели. Или ты собираешься держать нас на улице?

Джин Ву на мгновение замер, а потом коротко, отрывисто рассмеялся. Этот смех был полон облегчения.

– Персики в карамели... – он покачал головой. – Да. Хэ Ин как раз купила свежих утром.

– Я знала! – воскликнула она, прижимая к себе маленького Хану, который с любопытством трогал её кулон. – Юки, пойдемте. Сухо вернется через час, он с ума сойдет от радости.

Они пошли к выходу из парка — странная, невероятная процессия. Монарх Теней, Небесный Дракон, Король Обезьян и двое детей, которые еще не знали, что они — наследники сил, способных перевернуть мироздание.

– Слушай, Юки, – Мори поравнялся с другом. – А твой старик не такой уж и страшный, когда не пытается убить всех вокруг.

Юки посмотрел на отца, который теперь шел рядом с Хэ Ин и что-то тихо спрашивал у неё, указывая на Хану.

– Он просто человек, Мори. Со своими ошибками и своей любовью. Потребовалось несколько столетий, чтобы я смог это не просто понять, а почувствовать.

– Значит, мы задержимся? – Мори с надеждой посмотрел на него.

Юки взглянул на город, который когда-то был его клеткой, а теперь стал просто местом, где его ждали.

– Да, – ответил он. – Хану нужно научиться готовить. А кто научит его лучше, чем его дед и отец?

Вечерний Сеул зажигал огни. В доме семьи Сон впервые за пять лет на кухне закипела жизнь. Юки, сняв футболку и демонстрируя свою мощную татуировку дракона, привычно встал у плиты. Мори и Сухо, который примчался со скоростью звука, устроили на ковре в гостиной шуточную потасовку, за которой с восторгом наблюдали дети.

Джин Ву стоял на том самом балконе, где когда-то курил Юки. Он смотрел на город, чувствуя, как внутри него затягивается старая рана.

– Ты всё-таки вернул свое сердце, Юки, – прошептал он в ночную прохладу.

– Я просто нашел для него правильное место, отец, – раздался голос сзади.

Юки вышел на балкон, протягивая Джин Ву тарелку с нарезанными персиками. Они стояли молча, плечом к плечу — два величайших существа этого мира, наконец-то нашедшие общий язык.

– Вкусно, – сказал Джин Ву, пробуя фрукт.

– Старая школа, – улыбнулся Юки, глядя на звезды.

В ту ночь небо над Кореей было необычайно ясным. Дракон и Тень больше не боролись за место под солнцем. Они просто делили один дом, одну семью и одно вечное мгновение тишины. Для богов, проживших столетия, это была самая ценная победа из всех возможных.