← Назад к обзору

Дракон

Сад вечного цветения

Холод родного дома всегда ощущался острее после тепла, которое исходило от Джин Мори. Переступив порог пентхауса, Юки словно нырнул в ледяную прорубь. Здесь не пахло персиками или азартом битвы; здесь пахло дорогим парфюмом матери, антисептической чистотой и затаенным высокомерием. Свет в гостиной был приглушен, но Юки кожей чувствовал неодобрительные взгляды, даже если коридоры были пусты. Родители, вероятно, уже спали, а Сухо, судя по отсутствию шума, восстанавливал силы в своей комнате.

Юки прошел мимо портретов «идеальной семьи», где он всегда стоял чуть поодаль, в тени старшего брата, и скрылся за дверью своей спальни. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отделяющий его от этого фальшивого мира.

Сбросив одежду, он зашел в ванную. Горячая вода тонкими струями стекала по его мускулистому телу, смывая пыль тренировки и запах чужой маны. Юки прислонился лбом к холодному кафелю, позволяя пару наполнить легкие. Образ этой «обезьяны», как он мысленно называл Мори, не выходил из головы. Его смех, его нелепая маска, его пугающая, первобытная мощь... и то, как он смотрел на Юки. Не как на неудачника, не как на инструмент или тень, а как на равного. Как на того, кого он знал целую вечность.

– Небесный Дракон... – прошептал Юки, наблюдая, как капли воды блестят на его татуировке. – Кем же я был для тебя тогда?

Сон пришел мгновенно, едва его голова коснулась подушки. Но это не было обычное забытье. Это было погружение в океан памяти, настолько яркой, что реальность померкла.

Он стоял в саду, которому не было конца. Небо здесь не было синим — оно переливалось золотом и нефритом, а облака казались соткаными из сладкой ваты. Повсюду, насколько хватало глаз, цвели персиковые деревья. Тяжелые, налитые соком плоды склоняли ветви к самой траве, которая пахла медом и вечным летом.

В центре этой солнечной поляны, на ложе из лепестков, были двое.

Юки видел себя, но это был не шестнадцатилетний подросток из Сеула. Это был Лунвэй — Небесный Дракон, чья чешуя сияла белее первого снега, а глаза горели сапфировым пламенем. Его длинные волосы рассыпались по плечам, а на теле были лишь легкие шелковые одежды, не скрывающие божественной мощи.

И под ним, сплетясь в неистовом танце страсти, находился Чхвехон Тэсон. Великий Мудрец, Равный Небу, Царь Обезьян. В этой реальности он выглядел еще более диким и прекрасным. Его золотые доспехи были отброшены в сторону, а на загорелой коже играли блики вечного солнца.

Юки-Лунвэй чувствовал каждое движение своего партнера. Мори — его Мори — выгибался под ним, задыхаясь от наслаждения. Его пальцы с острыми, почти кошачьими когтями впивались в спину дракона, оставляя на белой коже алеющие борозды, которые мгновенно затягивались, лишь чтобы появиться вновь. Это была боль, смешанная с таким экстазом, что само небо над ними начинало содрогаться.

Лунвэй взял один из божественных персиков, сорванных прямо над их головами. Плод был настолько спелым, что кожица лопнула под его пальцами, выпуская густой, ароматный нектар. С тихим рычанием дракон размазал липкий сок по груди и животу Мори, втирая сладость в его кожу.

Запах персика, смешанный с ароматом их тел и божественной маны, сводил с ума. Это был запах самой жизни, самой сути их связи. Лунвэй наклонился, слизывая сладкие капли с ямки между ключиц Мори, чувствуя, как бешено колотится сердце Царя Обезьян под его губами.

– Моя обезьяна... – голос Лунвэя звучал как рокот грома, смягченный нежностью. – Я люблю тебя. Сквозь тысячи циклов, сквозь гибель миров.

Мори в ответ лишь сильнее прижался к нему, обвивая ногами его бедра, притягивая к себе так близко, словно хотел раствориться в нем, стать единым целым. Его желтые глаза с крестами светились неземным светом, в них отражалась преданность, граничащая с безумием.

– И я тебя люблю... мой дракон, – выдохнул Мори, и его голос сорвался на стон, когда Лунвэй снова вошел в него, заполняя собой всё его существо. – Всегда. Только ты.

Юки подскочил на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось в ребра, словно пойманная птица, а печать в груди пульсировала так сильно, что казалось, она вот-вот треснет. Он был весь в поту, простыни скомканы, а лицо пылало огнем.

– Черт... – выдохнул он, закрывая лицо руками.

Его тело всё еще помнило прикосновения из сна. Ощущения были настолько реальными, что он почти чувствовал вкус персикового сока на губах. А самое постыдное — его тело отреагировало на этот сон самым недвусмысленным образом. Жесткое возбуждение причиняло почти физическую боль.

– Это просто сон. Это просто память, – шептал он себе, пытаясь унять дрожь в руках. – Это не происходит сейчас.

Но он знал, что лжет сам себе. Мори, который сейчас бродил по улицам Сеула, был тем самым существом. И Юки, скрывающийся в тени своего брата, был тем самым драконом. Их любовь не была человеческой — она была космической константой, которую не смогли стереть ни смерть, ни перерождение.

Юки быстро встал и направился в душ. Ему нужно было ледяное пламя воды, чтобы смыть это наваждение, чтобы заглушить голос дракона, который требовал немедленно найти свою пару и закончить начатое в саду.

Встав под холодные струи, он зажмурился. Вода обжигала кожу, но внутри всё равно продолжал полыхать пожар.

– Лунвэй... – повторил он имя, которое услышал во сне.

Это имя ощущалось на языке как драгоценный металл. Оно было тяжелым, древним и правильным. Юки посмотрел на свои руки — сейчас это были руки подростка, который умел хорошо готовить и драться. Но под кожей, в самой глубине его ДНК, спал бог, который когда-то владел небесами и любил Царя Обезьян.

Он медленно начал снимать напряжение, стараясь не думать о золотых глазах Мори, но образы из сна возвращались снова и снова. Персики, лепестки, когти на спине...

Когда всё закончилось, Юки обессиленно прислонился к стене душевой кабины. Вода стекала по его лицу, смешиваясь со слезами, которых он сам не заметил. Это было не от горя — это было от осознания того, какую огромную часть себя он потерял и как страшно теперь было её возвращать.

Он вышел из ванной и подошел к окну. Рассвет едва брезжил над городом. Сеул выглядел серым и безжизненным по сравнению с тем золотым садом из его видений.

– Ты пришел за мной, Мори, – сказал Юки в пустоту, глядя на просыпающийся мегаполис. – Ты пришел, чтобы вернуть мне не только силу, но и нас.

Он вспомнил слова Мори о том, что быть человеком — это выбор. Но после этого сна Юки понял: у него нет выбора. Он не может вечно играть роль обиженного младшего брата. Он не может скрывать то, что принадлежит не ему одному, а им обоим.

Печать на его сердце отозвалась тихим, согласным звоном.

Юки сел за стол и взял блокнот. Его рука двигалась сама собой, выводя странные, витиеватые символы, которые он никогда не изучал. Это были координаты. Места силы, где печать могла быть ослаблена без риска уничтожить всё вокруг.

– Чтобы вернуть сердце дракона, я должен перестать бояться боли, – произнес он, и его ярко-голубые глаза на мгновение вспыхнули вертикальным зрачком. – Сухо, отец... вы думаете, что владеете этим миром. Но вы даже не представляете, кто живет под вашей крышей.

Он вспомнил, как Мори ел его пирог. Вспомнил его смех. Теперь он понимал, почему Мори так любил персики. Это была их общая память, их тайный шифр, пронесенный сквозь века. Каждая долька персика, которую Юки нарезал в этой жизни, была неосознанной попыткой вернуть то утраченное счастье в саду.

– Я приготовлю для тебя самый лучший обед, Мори, – Юки едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была полна мудрости существа, прожившего миллионы лет. – И когда я буду готов... мы снова будем летать.

Он лег обратно в постель, но сон больше не шел. Он лежал, глядя в потолок, и слушал, как просыпается дом. Слышал, как Сухо начал свою утреннюю тренировку в зале, как слуги засуетились на кухне. Всё это казалось таким мелким, таким незначительным.

В дверь постучали.

– Юки, ты встал? – голос матери был сухим и требовательным. – Отец ждет тебя в столовой через десять минут. У него есть новости о твоем будущем обучении. Кажется, он нашел для тебя место в академии для поддержки.

Юки закрыл глаза. Академия для поддержки — место для тех, кто не имел боевого ранга. Последнее унижение, которое семья Сон приготовила для него.

– Я сейчас выйду, мама, – ответил он, и его голос был удивительно спокойным.

Он встал, надел чистую футболку, скрывая татуировку и шрамы, которых не было еще вчера, но которые теперь отчетливо проступали на его душе.

Спускаясь по лестнице, он чувствовал, как каждое слово Мори, каждый кадр из сна укрепляют его волю. Он больше не был жертвой обстоятельств. Он был игроком, который временно надел маску нищего.

В столовой пахло кофе и дорогим табаком. Отец сидел во главе стола, изучая какие-то документы на планшете. Сухо сидел напротив, выглядя как всегда безупречно, хотя в его взгляде, когда он посмотрел на Юки, всё еще читалась тень того страха, который он испытал в гостиной.

– Сядь, Юки, – не поднимая глаз, произнес отец. – Мы приняли решение. Твое пребывание здесь в качестве бездельника закончено. Ты отправишься в филиал академии в Чеджу. Там тебя научат быть полезным хотя бы в качестве интенданта.

Юки молча сел на свое место. Перед ним стояла тарелка с завтраком, к которой он не прикоснулся.

– Я не поеду в Чеджу, – произнес он негромко.

Тишина, воцарившаяся в комнате, была почти осязаемой. Сухо замер с вилкой в руке, а отец медленно отложил планшет и поднял на младшего сына тяжелый взгляд.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что у меня другие планы на свое будущее, – Юки посмотрел отцу прямо в глаза. В этот момент ярко-голубой цвет его зрачков стал настолько насыщенным, что казалось, от него исходит свет. – Я больше не буду следовать вашим приказам.

– Ты забываешься, щенок! – Сухо вскочил, его аура вспыхнула золотом, заставляя посуду на столе мелко дрожать. – Ты никто без этой фамилии! Ты хочешь, чтобы тебя вышвырнули на улицу?

Юки медленно поднялся. Он был на голову выше брата и гораздо шире в плечах, что сейчас, когда он перестал сутулиться, стало особенно заметно.

– Фамилия Сон — это лишь шум ветра в пустой пещере, – спокойно ответил Юки. – Вы так гордитесь своей силой, но вы слепы. Вы живете в мире, который я мог бы разрушить одним вздохом, если бы захотел.

Отец тоже встал, его лицо покраснело от гнева.

– Вон. Убирайся из этого дома прямо сейчас. Ты больше не мой сын.

– С удовольствием, – Юки развернулся, не взяв с собой ничего, кроме кулона на шее. – Но помните этот день. День, когда вы сами отказались от того, кто мог бы стать вашей величайшей защитой.

Он вышел из пентхауса, не оглядываясь. На улице его встретил свежий утренний ветер. Юки вдохнул полной грудью, чувствуя, как печать на сердце вибрирует от восторга. Он был свободен.

Пройдя пару кварталов, он остановился у небольшого сквера. На скамейке, закинув ноги на спинку, сидел парень в бежевой футболке, уплетая персик.

– Долго же ты, – Мори спрыгнул на землю, вытирая сок с подбородка. – Я уж думал, придется идти и выбивать дверь.

Юки посмотрел на него, и в его памяти снова всплыли кадры из сна. Сад, нектар, бесконечная любовь.

– Я ушел из дома, Мори, – сказал Юки.

– Знаю, – Мори подошел ближе и протянул ему половину персика. – Теперь начинается самое интересное. Готов стать богом?

Юки взял фрукт, чувствуя его бархатистую кожицу.

– Я готов стать собой, – ответил он и откусил кусок.

Вкус был именно таким, как во сне. Божественным.

Они пошли вдвоем по просыпающейся улице Сеула — Небесный Дракон и Царь Обезьян, два древних существа в телах подростков. Мир охотников еще не знал, что его правила больше не действуют. Небо готовилось к возвращению своих истинных хозяев, и этот путь начинался с аромата персиков и тихой клятвы, данной тысячи лет назад.