← Назад к обзору

Дракон

Сердце дракона и вечность в ожидании

Ночной Сеул тонул в холодном дожде, когда Юки в последний раз переступил порог пентхауса семьи Сон. Он двигался как тень — бесшумно, почти не касаясь пола. Магия, дремавшая в его крови, теперь помогала ему обходить современные системы безопасности, которые отец так гордо называл «неприступными». В его комнате было пусто и тихо. Юки взял лишь самое необходимое: старый походный рюкзак, несколько памятных мелочей и свои лучшие кухонные ножи.

Когда он уже собирался уходить, его взгляд упал на семейную фотографию на столе. Сухо сиял в центре, родители гордо улыбались, а он, Юки, стоял сбоку, почти обрезанный краем кадра. Юки не почувствовал ни злости, ни грусти. Только облегчение. Он перевернул рамку лицом вниз и вышел на балкон.

Там, прямо в воздухе, покачиваясь на золотистом облаке Кинтоун, его ждал Джин Мори. Царь Обезьян выглядел нетерпеливым, его глаза азартно блестели в темноте. Он протянул руку Юки, приглашая его оставить этот мир позади.

– Ну что, идем снимать печать, мой дракон? – Мори улыбнулся так тепло, что ночной холод мгновенно отступил.

– Да, – Юки уверенно перешагнул через перила, ступая на мягкую поверхность облака. – Пора заканчивать эту игру в прятки.

Они не заметили, как в густой тени за углом балкона блеснули два холодных фиолетовых огонька. Игрис, верный рыцарь, чья преданность Юки уходила корнями в прошлые жизни, стоял неподвижно, сложив руки на эфесе своего меча. Он был единственным, кто понимал истинную природу своего молодого господина, и единственным, кто молча поклялся охранять его путь, чего бы это ни стоило.

Кинтоун сорвался с места, унося их прочь от Сеула, через океан, к затерянному в туманах острову, которого не было ни на одной карте мира. Это было место древней силы, где реальность истончалась, позволяя богам проявлять свою суть.

Когда они приземлились на каменистый берег, окруженный вековыми скалами, Мори первым делом возвел барьер. Мощная волна энергии окружила остров, отсекая его от внешнего мира и взоров охотников. Здесь были только они двое.

Юки стоял у края воды, глядя на бушующие волны. Ветер развевал его черные волосы, обнажая пронзительный взгляд голубых глаз. Он чувствовал, как печать на сердце раскалилась, требуя решимости. Но прежде чем начать ритуал, он обернулся к Мори и притянул его к себе за воротник футболки.

– Знаешь, – голос Юки стал низким, вибрирующим от затаенной страсти, – я хочу, чтобы кое-что из моего сна повторилось. Там, где были только ты и я, под персиковым деревом... где ты так сладко стонал и выгибался под моим телом.

Мори, великий воин, сразивший тысячи врагов, мгновенно покраснел как рак. Он смущенно отвел взгляд, но не отстранился, чувствуя жар, исходящий от Юки. Сглотнув, он снова посмотрел в ярко-голубые глаза дракона.

– Ты даже не представляешь, как давно я этого хочу, мой дракон, – прошептал он, и в его голосе не осталось и следа от привычного озорства.

Юки мягко, почти невесомо коснулся его губ поцелуем, в котором смешались обещание вечности и горечь долгой разлуки. Отстранившись, он сделал глубокий, рваный вздох. Его лицо стало бесстрастным, как маска древнего божества.

– Начинай, – тихо сказал Мори, отступая на шаг и готовя свой посох. – Я не подпущу к тебе никого.

Юки резко выпрямился. Его пальцы, длинные и сильные, сомкнулись в когтистую лапу. Без тени сомнения он вонзил руку в собственную грудь, прямо сквозь ребра, к самому источнику своей жизни. Фарфоровая кожа окрасилась багрянцем, но он не издал ни звука. С глухим рычанием он вырвал свое сердце — оно было опутано черными цепями печатей, которые пульсировали гнилостным светом.

Юки сжал кулак, раздавливая орган вместе с оковами.

В ту же секунду остров накрыла ослепительная вспышка силы. Воздух зазвенел от первобытного крика дракона, который эхом отозвался в небесах. Мощная волна энергии едва не сбила Мори с ног, но он устоял, вонзив посох в скалу.

Когда свет начал рассеиваться, перед Мори предстал новый Юки. На его спине, переплетаясь с татуировкой, проступил образ величественного дракона, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением. Его одежда изменилась, сотканная из самой маны: широкие черные шаровары, заправленные в прочные сапоги с золотой оторочкой, и короткое черно-золотое кимоно, расшитое узорами чешуи. Его волосы стали чуть короче, чем в прошлой жизни, но взгляд... взгляд теперь принадлежал существу, которое видело рождение звезд.

Юки медленно опустился на землю в позу лотоса. Его грудь была разворочена, там, где должно было быть сердце, зияла пустота, заполненная ослепительным синим пламенем. Он закрыл глаза, входя в глубокий транс. Процесс восстановления божественного сердца был долгим и мучительным — ему предстояло заново собрать свою суть из осколков вечности.

– Две недели, – прошептал Мори, садясь рядом и кладя посох на колени. – Я буду здесь, Лунвэй.

Тем временем в Сеуле, в доме семьи Сон, воцарился хаос. Исчезновение Юки обнаружили только к обеду следующего дня. Сначала отец лишь пренебрежительно фыркнул, решив, что «неблагодарный щенок» скоро приползет обратно, когда у него закончатся деньги. Но когда Сухо зашел в комнату брата и увидел перевернутую фотографию, его сердце сжалось от странного предчувствия.

– Отец, он забрал свои вещи, – Сухо стоял в дверях кабинета, его лицо было бледным. – И он... он стер свои следы. Наши поисковые маги не могут его обнаружить. Словно его больше не существует в этом мире.

Глава семьи Сон ударил кулаком по столу, заставляя антикварную мебель жалобно скрипнуть.

– Как он смеет?! После всего, что мы для него сделали! – он тяжело дышал, его лицо исказилось от гнева и... капли страха, которую он боялся признать. – Найдите его. Наймите лучших охотников-следопытов. Если он связался с тем хулиганом из гостиной, значит, он может быть опасен для нашей репутации.

– Ты думаешь, он действительно скрывал силу? – тихо спросил Сухо, вспоминая тот ледяной взгляд брата и то, как легко он остановил его удар.

– Сила? У этого никчемного повара? – отец горько усмехнулся. – Даже если у него есть какой-то скрытый дар, он ничто по сравнению с тобой, Сухо. Он просто дефект, который нужно исправить.

Сухо промолчал, но в его голове снова и снова всплывал образ Юки, стоящего на балконе с сигаретой. Он всегда считал брата тенью, но теперь понимал: тень бывает только там, где есть очень яркий свет. И, возможно, всё это время они смотрели не в ту сторону.

Прошла первая неделя. На острове бушевала магическая буря. Небо над барьером стало багровым, а земля под Юки начала трескаться от избытка маны. Юки сидел неподвижно, его лицо было бледным, как мрамор, а капли пота смешивались с кровью, которая медленно испарялась, превращаясь в золотистый туман.

Мори не смыкал глаз. Он сражался с морскими чудовищами, которые, привлеченные запахом божественной плоти, пытались прорваться сквозь барьер. Его одежда была изорвана, на руках виднелись ссадины, но улыбка не сходила с его лица. Он чувствовал, как с каждым часом ритм жизни внутри Юки становится всё четче.

– Еще немного, – подбадривал он, хотя знал, что Юки его не слышит. – Твое новое сердце будет крепче любого алмаза.

Игрис, оставаясь невидимым для Мори, стоял на вершине самой высокой скалы острова. Он был подобен изваянию, охраняющему покой своего господина. Его фиолетовая аура мягко окутывала периметр, создавая второй, невидимый слой защиты. Он знал, что скоро мир содрогнется. Семья Сон, ассоциация охотников, древние боги — все они почувствуют возвращение Небесного Дракона.

На десятый день Юки начал меняться. Его тело окутало синее пламя, которое не обжигало, а ласкало кожу. Рана на груди начала затягиваться, формируя новую, чистую плоть. Внутри пустоты зародилась искра — крошечное солнце, которое начало пульсировать в такт дыханию вселенной.

Мори подошел ближе, завороженный этим зрелищем. Он видел, как на шее Юки кулон начал светиться, резонируя с новой силой. Это был не просто металл — это был якорь, удерживающий душу дракона в человеческом воплощении.

– Ты меняешься, – прошептал Мори. – Ты становишься даже прекраснее, чем я помню.

В это время в Сеуле Сухо не находил себе места. Он тренировался до изнеможения, пытаясь заглушить нарастающее чувство тревоги. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел вертикальный зрачок Юки. Ему казалось, что воздух в городе стал тяжелым, наэлектризованным.

– Где ты, Юки? – прошептал он, глядя на ночной город с того самого балкона. – Кто ты на самом деле?

Ответа не было. Только далекий раскат грома, пришедший со стороны океана, предвещал конец двухнедельного ожидания.

На четырнадцатую ночь остров погрузился в абсолютную тишину. Даже волны перестали биться о скалы. Мори встал, чувствуя, как волоски на его руках встают дыбом.

Юки открыл глаза.

В них больше не было просто голубого цвета. Это был космос, пронизанный вспышками сверхновых. Он медленно поднялся на ноги, и каждое его движение вызывало дрожь земли. Его новое сердце забилось — мощно, уверенно, разгоняя по жилам не кровь, а расплавленное золото и небесный огонь.

– Мори, – произнес Юки. Его голос теперь обладал такой властью, что птицы в лесах за пределами барьера мгновенно замолкли.

– С возвращением, Лунвэй, – Мори сделал шаг навстречу, его глаза светились радостью.

Юки посмотрел на свои руки, затем на татуировку дракона, которая теперь казалась живой. Он чувствовал каждую травинку на острове, каждую каплю воды в океане и каждый страх в сердцах людей в далеком Сеуле.

– Я больше не чувствую холода, – Юки прикоснулся к своей груди, где под кожей ровно и сильно билось его новое сердце. – И я больше не чувствую печатей.

Он подошел к Мори и обнял его, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что тот снова исчезнет в вихре перерождений. Мори уткнулся носом в его плечо, вдыхая запах озона и персиков — запах своего дракона.

– Теперь мы пойдем домой? – спросил Мори, отстраняясь и задорно подмигивая.

– Нет, – Юки посмотрел в сторону Сеула, и его взгляд стал холодным. – Сначала я должен закончить дела с семьей Сон. Они хотели, чтобы я стал «полезным». Что ж, я покажу им, какова истинная цена их амбиций.

Он взмахнул рукой, и барьер вокруг острова рассыпался мириадами искр. Сила Небесного Дракона хлынула в мир, заставляя магические радары по всей планете зашкаливать.

В пентхаусе семьи Сон все окна одновременно лопнули, не выдержав давления маны. Отец упал на колени, хватаясь за горло, а Сухо, выхватив меч, в ужасе смотрел на горизонт, где небо окрасилось в синий цвет.

– Он идет... – прошептал Сухо, понимая, что их «тихий» Юки больше никогда не вернется.

Юки стоял на берегу острова, и за его спиной медленно разворачивались призрачные крылья из чистого света. Рядом с ним, верхом на Кинтоуне, парил Царь Обезьян, готовый к новой войне.

– Полетели, Мори, – сказал Юки, и его голос разнесся над океаном. – Нам нужно купить персиков. И навестить одну «золотую» семью.

Дракон пробудился. И в этом новом мире старым богам и гордым охотникам больше не было места. Только небо, только свобода и только вечный вкус персиков на губах тех, кто прошел сквозь смерть ради любви.