← Назад к обзору

Дракон

Шепот из прошлой вечности

Дом семьи Сон всегда был наполнен особой атмосферой — смесью спокойствия и скрытой мощи. Но сегодня, когда Юки переступил порог вместе с Джином Мори, тишина показалась ему какой-то звенящей. Дома никого не было: отец, вероятно, задержался в Ассоциации, а Сухо снова пропадал на тренировочных площадках, оттачивая свои навыки охотника.

— Проходи, — Юки небрежно скинул кроссовки, стараясь не смотреть на гостя слишком пристально. — Чувствуй себя как дома, только ничего не сломай. Мой отец довольно трепетно относится к интерьеру.

Мори, который до этого с любопытством разглядывал каждую мелочь — от семейных фотографий на стенах до магических артефактов-светильников, — широко улыбнулся. Его глаза-крестики так и лучились энергией.

— Ого, а у вас тут уютно! — Он подпрыгнул, на мгновение зависнув в воздухе, прежде чем приземлиться на мягкий ковер. — И пахнет... вкусно? Ты что, собираешься готовить?

Юки лишь хмыкнул, снимая свою куртку и оставаясь в одной футболке, которая едва скрывала рельеф его мышц.

— Я всегда готовлю. Это помогает мне сосредоточиться. Садись за стол.

Юки прошел на кухню, и вскоре пространство наполнилось ритмичным стуком ножа о доску. Он двигался с грацией истинного мастера: нарезка овощей, подготовка мяса, специи — всё это было для него своего рода медитацией. Мори сидел на высоком стуле, подперев голову руками, и не сводил с него глаз. В этом взгляде не было наглости, только бесконечное, теплое узнавание.

— Ты совсем не изменился, — тихо произнес Мори, когда Юки поставил перед ним тарелку с дымящимся рагу и нарезал сочные персики на десерт. — Даже когда ты был... ну, в чешуе, ты готовил так, что боги выстраивались в очередь. Хотя тогда ты предпочитал готовить на пламени феникса.

— Ешь уже, «бог из очереди», — Юки почувствовал, как к щекам прилила кровь. — И не говори ерунды. Я просто человек, который любит хорошую еду.

Несмотря на свои слова, Юки поймал себя на мысли, что ему удивительно легко рядом с этим странным парнем. Обычно люди чувствовали себя неуютно под его пронзительным взглядом, но Мори словно не замечал ауры отчужденности, которой Юки окружил себя. С ним было... правильно. Тепло, как под лучами солнца, которого Юки никогда не видел в своих холодных снах.

После ужина, когда за окном окончательно стемнело, Юки достал из шкафа свою запасную одежду.

— Вот, это должно тебе подойти. Она немного великовата, но на одну ночь сойдет.

Мори быстро переоделся в темную толстовку и спортивные штаны Юки. Одежда действительно сидела на нем свободно, и запах Юки — смесь свежести, персиков и чего-то неуловимо «драконьего» — окутал Короля Обезьян, заставляя его довольно зажмуриться.

Они еще долго болтали в комнате Юки. Мори рассказывал невероятные истории о битвах, о небесных садах и о том, как он однажды съел все персики долголетия. Юки слушал, прислонившись к косяку балкона, и курил, выпуская дым в ночное небо. Он ловил себя на том, что верит каждому слову, хотя разум твердил, что всё это — сказки.

Ближе к полуночи Юки достал телефон и быстро набрал сообщение отцу: «Папа, у меня сегодня переночует друг. Он надежный. Увидимся утром».

— Так, — Юки бросил на пол гостевой матрас и подушку. — Ты спишь здесь. Я — на кровати. Никаких прыжков по потолку посреди ночи, ясно?

— Понял, командир! — Мори шутливо отдал честь и плюхнулся на матрас.

Юки выключил свет и лег, уставившись в потолок. Тишина комнаты нарушалась только мерным дыханием Мори. Сон пришел быстро, но он не был похож на обычное забытье.

***

Мир вокруг Юки взорвался красками. Это не был серый Сеул. Это было бескрайнее поле, уходящее за горизонт, где трава колыхалась под ласковым ветром, а воздух был таким сладким, что кружилась голова. В центре этого великолепия раскинулся огромный персиковый сад. Тяжелые, налитые соком плоды клонили ветви к самой земле.

Под самым старым деревом, на расшитом золотом пледе, находились двое.

Юки смотрел на это со стороны, но в то же время чувствовал всё каждой клеточкой своего существа. Он видел себя — но другого. Это был высокий мужчина с длинными серебристыми волосами, чья кожа отливала жемчугом, а глаза сияли первородным лазурным пламенем. Небесный Дракон. Лувэн.

И под ним, в кольце его сильных рук, извивался Мори. Но не тот мальчишка в бежевой футболке, а великий Король Обезьян в своем истинном величии. Его коричневые волосы разметались по пледу, а глаза-кресты горели страстью и обожанием.

— Еще... Лувэн... прошу тебя, — стонал Мори, выгибаясь навстречу мужу.

Его пальцы с острыми когтями впивались в мускулистую спину дракона, оставляя глубокие борозды, которые тут же затягивались золотистым светом. Юки чувствовал этот жар, этот неистовый ритм двух сердец, бьющихся в унисон. Это была не просто страсть — это было слияние двух стихий, неба и земли.

Дракон рычал, его голос вибрировал в самом пространстве, вызывая дрожь в листве персиковых деревьев. Он припал к шее Мори, оставляя метки, которые заявляли права на это божество.

— Моя обезьянка... — прошептал Лувэн, и в этом голосе было столько нежности, что у Юки перехватило дыхание. — Я тебя так люблю. Никакие печати, никакие боги не разлучат нас.

— И я... я тоже тебя люблю... мой дракон, — Мори потянулся вверх, обхватывая шею мужа и вовлекая его в поцелуй, который пах медом, персиками и вечностью.

***

Юки резко распахнул глаза. Сердце колотилось о ребра так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Он был весь в поту, а лицо пылало так, будто он стоял перед жерлом вулкана.

— Боже... что это было... — прохрипел он, закрывая лицо ладонями.

Образы из сна всё еще стояли перед глазами: стоны Мори, ощущение его кожи под пальцами, невыносимая близость. Юки почувствовал, как внизу живота всё стянуло в тугой узел. Он был возбужден настолько, что это причиняло физическую боль. Ему, всегда такому сдержанному и терпеливому, было невыносимо стыдно за собственную реакцию на сон.

Он попытался пошевелиться, чтобы пойти в душ и смыть с себя это наваждение, но почувствовал странную тяжесть.

Опустив взгляд, Юки едва не вскрикнул.

Джин Мори каким-то образом перебрался с пола на кровать. Он лежал под боком у Юки, свернувшись калачиком и по-хозяйски закинув на него ногу. Но самое страшное было не это. Рука Мори покоилась прямо поверх паха Юки, ощущая сквозь тонкую ткань белья его явное и недвусмысленное состояние.

Юки замер, боясь даже дышать. В голове пронеслась паническая мысль: «Как он тут оказался? Я же запер дверь... нет, дверь была открыта. Но матрас был на полу!»

При свете луны, пробивающемся сквозь шторы, Мори выглядел удивительно мирным. Его растрепанные волосы щекотали плечо Юки, а на губах играла легкая, едва заметная улыбка — точь-в-точь как в том сне под персиковым деревом.

Юки осторожно взял Мори за запястье, намереваясь убрать его руку, но Король Обезьян во сне лишь плотнее прижался к нему, издав тихий, довольный звук, похожий на мурлыканье.

— Лувэн... — едва слышно пробормотал Мори, не открывая глаз.

Юки застыл. Это имя из сна... имя Небесного Дракона. Значит, это был не просто сон? Это было воспоминание?

Он посмотрел на руку Мори, которая так опасно близко находилась к его мужскому достоинству. Юки почувствовал, как внутри него снова начинает закипать та странная, древняя энергия. Печать в груди отозвалась пульсирующей болью, словно требуя, чтобы он обнял этого парня в ответ, чтобы признал их связь.

«Я схожу с ума», — подумал Юки, осторожно перекладывая руку Мори в сторону и буквально выскальзывая из кровати.

Он стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрел на спящего бога. Его фарфоровая кожа блестела от пота, а татуировка на плече, казалось, тихо светилась в темноте. В этот момент Юки понял: его спокойная жизнь закончилась. Теперь в его доме, в его кровати и — что самое пугающее — в его сердце поселилось существо, которое не знало границ и законов.

Юки подошел к окну и прижал лоб к холодному стеклу.

— Кто же я на самом деле? — спросил он у ночного города.

Ответа не было, но тепло, разлившееся по его телу от случайного прикосновения Мори, было красноречивее любых слов. Он знал, что завтра ему придется смотреть этому парню в глаза. И он знал, что больше никогда не сможет смотреть на него просто как на «друга».

А в это время в тени коридора Сон Джинву, который вернулся домой и почувствовал чужую, невероятно мощную ауру в комнате сына, медленно убрал руку с дверной ручки. Он почувствовал смятение Юки, его страсть и ту древнюю силу, что начала просыпаться. Монарх Теней нахмурился, его глаза сверкнули фиолетовым.

— Значит, время пришло, — прошептал Джинву, исчезая в тенях. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Король Обезьян. Потому что если ты разобьешь ему сердце, я разрушу твои небеса.

Но в комнате Юки об этом никто не знал. Мори продолжал спать, обнимая подушку Юки, а сам Юки стоял у окна, пытаясь осознать, что вкус персиков из его сна был гораздо реальнее, чем вся его шестнадцатилетняя жизнь.