← Назад к обзору

Дракон

Сердце Небесного Владыки

Утро в доме семьи Сон началось не с привычного запаха кофе, а с густого, обволакивающего аромата спелых персиков и пряностей. Сон Юки стоял у плиты, его движения были резкими, почти механическими. Он был напряжен как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. События прошлой ночи — тени воспоминаний, жар чужого тела и треск ломающейся в груди печати — оставили послевкусие тревоги.

Джин Мори сидел за кухонным столом, закинув ногу на ногу. Его светло-желтые глаза с черными крестами не отрывались от спины Юки. Он больше не выглядел просто забавным подростком; в его расслабленной позе сквозила уверенность существа, видевшего рождение и гибель звезд.

– Ты пересолишь омлет, если будешь так сильно сжимать лопатку, – негромко заметил Мори, и в его голосе проскользнула лукавая усмешка.

Юки вздрогнул, но не обернулся.

– Следи лучше за своим аппетитом, Король Обезьян.

В этот момент на лестнице послышались размеренные шаги. В кухню вошел Сон Джинву. Глава семьи замер на пороге, и воздух в комнате мгновенно стал тяжелым. Джинву, Теневой Монарх, привыкший к тому, что его аура подавляет всё живое, столкнулся с чем-то равным по силе. Мощь Мори, дикая и солнечная, давила на пространство, вступая в резонанс с холодной тьмой Джинву.

Перед глазами Монарха внезапно вспыхнуло синее окно Системы. Сообщения посыпались одно за другим, окрашенные в тревожный красный цвет.

[Внимание! Обнаружено существо божественного ранга: Сунь Укун / Джин Мори.] [Статус: Верховный Бог / Король Обезьян.] [Предупреждение: Текущий сосуд субъекта «Сон Юки» нестабилен. Изначальная сила Небесного Дракона входит в критическую фазу расширения.] [Вердикт Системы: Жизнеспособность человеческой оболочки — 12 часов. Необходимо немедленное снятие печати сердца. В случае задержки — полная аннигиляция души и тела.]

Джинву сжал кулаки, заставляя Систему исчезнуть. Его взгляд переместился на младшего сына. Юки выглядел как обычно — безупречно красив, мускулист, спокоен, но Джинву видел, как мелко дрожат его пальцы.

– Доброе утро, – произнес Джинву, проходя к столу. Его голос был ровным, но в глубине зрачков полыхало фиолетовое пламя.

– Доброе, пап, – Юки наконец обернулся, ставя перед отцом тарелку. – Садись за стол, завтрак готов.

– Здравствуйте! – Мори тепло улыбнулся Джинву, ничуть не смущенный его тяжелым взглядом. – У вашего сына золотые руки. В моем мире за такой завтрак боги могли бы развязать небольшую войну.

Они ели в странном, почти сюрреалистичном спокойствии. Разговор шел о пустяках: о погоде в Сеуле, о тренировках Сухо, о новых рецептах. Но каждый из присутствующих знал — это затишье перед бурей. Джинву изучал Мори, пытаясь понять намерения этого древнего существа, а Мори просто наслаждался моментом, зная, что время Юки-человека истекает.

После обеда, когда Ча Хэ Ин ушла на благотворительную встречу, а Сухо отправился в рейд, Джинву встал и посмотрел на сына.

– Пора. Система подтвердила слова твоего... гостя. Твое тело не выдержит до завтра.

Юки медленно кивнул. Он чувствовал, как внутри него что-то расширяется, словно он проглотил раскаленное солнце, которому стало тесно в грудной клетке.

– Я готов. Где мы это сделаем?

– На одном из необитаемых островов в Тихом океане, – ответил Джинву. – Я уже подготовил тени, чтобы никто не смог приблизиться.

В мгновение ока пространство вокруг них исказилось. Теневой обмен Джинву и мгновенное перемещение Мори перенесли их на скалистый клочок земли посреди бушующего океана. Мори тут же возвел золотой купол, изолируя остров от внешнего мира и взоров богов других измерений.

– Время пришло, – серьезно сказал Мори, подходя к Юки. Его глаза светились золотом. – Тебе нужно сделать это самому. Твоя воля должна разбить оковы, которые ты сам на себя наложил века назад.

Юки сглотнул, чувствуя, как холодный морской ветер обдувает его обнаженный торс. Он снял куртку, оставаясь в одних брюках. Его татуировка на плече пульсировала ярким лазурным светом, перекликаясь с кулоном на шее.

– Понимаю, – тихо ответил он.

– Мы защитим тебя, что бы ни случилось, – Джинву положил руку на плечо сына. Вокруг Монарха начали подниматься сотни теней, создавая дополнительный барьер.

Юки глубоко вздохнул и сел на каменистую землю, скрестив ноги по-турецки. Он закрыл глаза, концентрируясь на той боли, что жила в его груди шестнадцать лет. Он потянулся рукой к своему сердцу, и его пальцы, окутанные синим пламенем, прошли сквозь плоть, словно сквозь воду.

Он нащупал его — свое сердце. Оно было заковано в черные, холодные цепи, которые источали древнюю магию запечатывания. Юки сжал кулак, обхватывая сердце и цепи одновременно.

– Проснись... – прошептал он.

В следующую секунду остров содрогнулся. Мощнейший выброс энергии ударил в золотой купол Мори, заставляя его пойти трещинами. Система Джинву сошла с ума, выдавая бесконечный поток ошибок и предупреждений о превышении всех мыслимых лимитов маны.

– А-а-а-арх! – крик Юки разорвал тишину, перекрывая шум океана.

Черные цепи лопнули с оглушительным звоном. Лазурный столб света ударил в небо, разгоняя тучи. На спине Юки, прямо поверх татуировки, начал проявляться истинный знак — величественный восточный дракон, обвивающий его позвоночник.

Его человеческая одежда начала истлевать в этом божественном пламени, заменяясь чем-то иным, сотканным из самой сути его силы. Когда свет начал утихать, перед Джинву и Мори предстал совсем другой Юки.

На нем были свободные черные шаровары, заправленные в сапоги с изящной золотой отделкой. Короткое кимоно черного цвета с золотой вышивкой драконов было распахнуто, демонстрируя мускулатуру, которая стала еще более выраженной и совершенной. На запястьях до самых локтей красовались массивные золотые браслеты, исписанные рунами. Его черные волосы стали чуть короче, приобретя более дерзкую, растрепанную форму, а лицо... оно стало нечеловечески красивым, лишенным всяких изъянов, с кожей, сияющей мягким лунным светом.

Но самым главным было то, что теперь от него исходила мощь, способная заставить содрогнуться миры.

Юки медленно открыл глаза. Теперь в них не было и следа человеческой слабости — только бесконечная лазурь небес и мудрость вечности. Он посмотрел на свою грудь, где зияла рана, из которой медленно восстанавливалось его новое, божественное сердце.

– Это... заняло больше сил, чем я думал, – его голос теперь звучал как музыка сфер.

Мори мгновенно оказался рядом, подхватывая Юки под локоть, когда тот покачнулся.

– Тише, мой дракон. Твое тело восстановилось, но сердцу нужно время. Оно теперь не из плоти, а из чистой энергии.

– Сколько? – спросил Джинву, подходя ближе. Он смотрел на сына с гордостью, смешанной с глубокой печалью. Он понимал, что его маленький мальчик окончательно перестал быть просто человеком.

– Неделя, – ответил Мори, бережно усаживая Юки на траву, которая чудесным образом начала расти на голых скалах под его ногами. – Семь дней он будет находиться в состоянии полусна. Его новое сердце должно синхронизироваться с этим миром. В это время он будет уязвим.

Юки прислонился головой к плечу Мори, его веки отяжелели.

– Папа... Мори... – прошептал он. – Мне так тепло. Впервые за долгое время... мне не больно.

Он закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Лазурное сияние вокруг него стало мягким, окутывая его защитным коконом.

Джинву посмотрел на Короля Обезьян.

– Ты сказал, что защитишь его.

– Я не отступлю от него ни на шаг, – серьезно ответил Мори, поправляя прядь серебристо-черных волос на лбу Юки. – Семь дней я буду его щитом. А потом... потом мы покажем этому миру, что значит гнев и любовь Небесного Дракона.

Над островом медленно поднималась луна. Джинву сел неподалеку, призывая своих сильнейших теней — Берилла, Игриса и Белльона. Они окружили спящего юношу безмолвным караулом.

В эту ночь мир охотников и монстров замер, не подозревая, что в тишине океана возродилось существо, для которого границы измерений были лишь пылью под ногами. Сон Юки спал, и в его снах больше не было печатей и боли — только бесконечный полет в золотых облаках рядом с тем, кто пронес свою верность через тысячи лет.