Дракон
Печать на сердце и зов персиковых рощ
Когда Юки спускался по широкой лестнице их семейного дома, каждый его шаг отдавался глухим, властным эхом. Он всё еще чувствовал себя странно в собственном теле — оно казалось слишком мощным, слишком... эффективным. Рубашка отца, которая на самом Джинву сидела довольно свободно, на Юки натянулась в плечах так, что верхняя пуговица едва сдерживала напор мышц.
В столовой воцарилась мертвая тишина. Сон Сухо, как раз собиравшийся отправить в рот внушительный кусок омлета, замер с открытым ртом. Его вилка звякнула о тарелку, а кусок еды позорно вывалился обратно.
Ча Хэ Ин, разливавшая чай, вздрогнула. Фарфоровая чашка выскользнула из её пальцев и с глухим всплеском упала на ковер, заливая светлый ворс ароматной жидкостью. Она даже не заметила этого, во все глаза глядя на младшего сына.
– Ю-юки?.. – голос Сухо сорвался на высокой ноте. – Это что, шутка такая? Ты... ты что, вколол себе стероиды за последние пять минут? Или это какой-то артефакт трансформации?
Юки даже не посмотрел на брата. Его взгляд, холодный и пронзительный, скользнул по комнате, задерживаясь на вазе с фруктами. Персиков там не было, и это вызвало у него мимолетный укол раздражения.
– Просто вырос, Сухо. Перестань пялиться, это невежливо, – бросил он низким, вибрирующим голосом, от которого у Ча Хэ Ин по спине пробежали мурашки.
– Вырос?! – Сухо вскочил со стула, едва не опрокинув его. – Люди не вырастают на пятнадцать сантиметров за утро! Папа, ты это видишь?!
Джинву, спускавшийся следом за Юки, выглядел непривычно хмурым и задумчивым. Он обменялся быстрым взглядом с женой. В этом взгляде было предупреждение и глубокая тревога.
– Юки, подожди, – Ча Хэ Ин сделала шаг навстречу сыну, протягивая руку, чтобы коснуться его плеча, но в последний момент помедлила. От Юки исходила волна жара, почти физически ощутимая мощь, которая заставляла её инстинкты охотника S-ранга кричать об опасности. – Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя ничего не болит?
Юки остановился у входа в прихожую и обернулся. Его лицо, теперь обладающее совершенной, почти нечеловеческой симметрией, смягчилось в легкой, спокойной улыбке.
– Всё в порядке, мам. Наоборот, я никогда не чувствовал себя лучше. Словно... я наконец-то проснулся.
Он прошел в прихожую и склонился над полкой с обувью. Попытка втиснуть ногу в свои любимые кроссовки закончилась предсказуемым треском подошвы. Юки глухо выругался.
– Черт, даже обувь... Пап, я возьму твои туфли.
– Бери, – коротко ответил Джинву, наблюдая, как сын обувается.
Юки выпрямился, надел солнцезащитные очки, которые скрыли его пылающий голубой взор, и, не дожидаясь никого, вышел из дома. Дверь за ним закрылась с тяжелым стуком.
В гостиной повисла тяжелая тишина. Ча Хэ Ин медленно повернулась к мужу.
– Джинву, милый... что происходит с нашим сыном? Это не просто пробуждение. Я не чувствую в нем маны, но... мне было страшно стоять рядом с ним. Мое тело... оно дрожало.
Джинву подошел к жене и мягко положил руки ей на плечи, пытаясь успокоить, хотя его собственное сердце билось неровно.
– Я проверил его через Систему, – тихо произнес он, чтобы Сухо, всё еще пребывающий в шоке, не услышал лишнего. – Система выдала ошибку... и странные данные. Юки — это не просто наш сын. В нем пробуждается нечто древнее. Что-то, что существовало задолго до Монархов и Правителей.
– О чем ты говоришь? – Хэ Ин побледнела.
– Небесный Дракон Ливэй, – Джинву произнес это имя, и в комнате будто похолодало. – Система назвала его так. И еще... там было упоминание о Сунь Укуне.
Ча Хэ Ин прижала ладонь к губам.
– Царь Обезьян? Но это же легенда... миф...
– В нашем мире границы между мифами и реальностью давно стерты, – Джинву нахмурился. – Я поеду с ним. Я не могу оставить его в таком состоянии. Его сила запечатана в сердце, но печать нестабильна. Если она рухнет прямо посреди города... последствия могут быть катастрофическими.
***
Поездка в торговый центр проходила в странном молчании. Юки сидел на пассажирском сиденье внедорожника, прислонившись головой к стеклу. Он курил, пуская дым в приоткрытое окно, и слушал музыку в наушниках. Но музыка не могла заглушить странный шепот в его голове — звон металла, крики на непонятном языке и смех... дерзкий, заливистый смех кого-то, кто называл его своим «драконом».
Джинву искоса поглядывал на сына. Он видел, как татуировки на руке Юки иногда будто начинают слабо светиться черным светом, пульсируя в такт невидимому ритму.
– О чем ты думаешь? – спросил Джинву, когда они въехали на парковку центра.
Юки вытащил один наушник.
– О персиках, – честно ответил он, и в его голосе проскользнула странная тоска. – Пап, почему мне кажется, что я должен быть где-то в другом месте? Не в этом городе, не в этом времени...
Джинву сжал руль.
– Это пройдет, Юки. Возможно, это просто побочный эффект твоего... превращения.
– Ты ведь знаешь больше, чем говоришь, да? – Юки повернул голову, и даже через темные стекла очков Джинву почувствовал его пристальный взгляд. – Ты видел что-то в своей Системе.
– Мы поговорим об этом позже. Сначала — одежда.
Они вышли из машины, и появление этой пары в торговом центре произвело эффект разорвавшейся бомбы. Сон Джинву, которого знал в лицо весь мир, и рядом с ним — незнакомый молодой гигант, чья внешность заставляла женщин оборачиваться, а мужчин инстинктивно уступать дорогу.
Юки двигался с ленивой грацией хищника. В первом же дорогом бутике он просто указал на несколько манекенов.
– Мне нужно всё это. Моего размера.
Продавщица, краснея и заикаясь, бросилась выполнять заказ. Пока она бегала с вешалками, Юки подошел к большому зеркалу в конце зала. Он снял очки и всмотрелся в свое отражение.
«Ливэй...» — пронеслось в его сознании.
Он коснулся своей груди, прямо там, где под кожей билось его сердце. Он чувствовал там некий узел. Твердый, холодный, словно кусок льда, который не давал ему дышать полной грудью. И в то же время этот узел был единственным, что удерживало его в реальности, не давая раствориться в воспоминаниях о небесных битвах и золотых облаках.
– Юки, примерь это, – Джинву протянул ему темно-синий пиджак и рубашку.
Юки зашел в примерочную. Сбрасывая одежду отца, он снова увидел свои татуировки. Они изменились. Теперь абстрактные узоры начали складываться в некое подобие чешуи, покрывающей его плечи и спускающейся к предплечьям.
– Что со мной происходит... – прошептал он, проводя пальцами по рисунку.
Внезапно в глазах потемнело. Пространство примерочной расширилось, стены исчезли, и он снова оказался в том саду. Но на этот раз сад был в огне.
Персиковые деревья пылали, а небо над головой было расколото надвое. Он видел себя — в тех самых золотых доспехах, с копьем, которое, казалось, было соткано из чистого света. А перед ним стоял он.
Джин Мори. Сунь Укун.
Его глаза горели золотым огнем, а в руках он сжимал свой верный посох. Но он не сражался с Юки. Он защищал его.
– Ливэй, уходи! – кричал Укун, и его голос дрожал от ярости и боли. – Я задержу их! Ты должен переродиться! Найди меня в следующей жизни! Слышишь?! Найди меня!
– Я не оставлю тебя, глупая обезьяна! – ответил Юки — или Ливэй. – Мы связаны клятвой!
– Тогда найди способ снять печать! – Укун обернулся, и на его лице была кровавая улыбка. – Даже если тебе придется вырвать свое сердце, сделай это! Я буду ждать тебя... всегда.
Вспышка ослепительного света поглотила всё.
– Юки! Юки, ты там жив? – голос Джинву выдернул его из видения.
Юки стоял, тяжело привалившись к стене примерочной. Его лоб был покрыт холодным потом, а рука судорожно сжимала ткань рубашки на груди. Боль в сердце была невыносимой, словно кто-то медленно проворачивал там раскаленный нож.
– Да... да, я сейчас выйду, – хрипло отозвался он.
Он быстро оделся в новые вещи. Теперь на нем были черные зауженные брюки, шелковая рубашка в тон и кожаная куртка, которая идеально легла по его новой фигуре. Выйдя из примерочной, он выглядел так, будто готов был покорить мир — или уничтожить его.
Джинву стоял у кассы, расплачиваясь, но его внимание было приковано к сыну. Он чувствовал, что состояние Юки ухудшается. Аура вокруг парня начала вибрировать, искажая пространство. Обычные люди этого не замечали, но для Джинву это было похоже на приближение шторма.
– Нам нужно уходить, – тихо сказал Джинву, подходя к сыну. – Сейчас же. Твоя энергия начинает просачиваться наружу.
– Я чувствую его, пап, – Юки посмотрел на отца, и в его глазах Джинву увидел не шестнадцатилетнего мальчишку, а воина, прошедшего через тысячи битв. – Он где-то здесь. В этом мире. И он ждет меня.
– Кто? – Джинву напрягся.
– Мой муж, – Юки произнес это слово так естественно, будто говорил о чем-то обыденном. – Царь Обезьян.
Джинву замер. Он ожидал чего угодно, но не такой прямоты.
– Юки, послушай... твои воспоминания... они могут быть ложными. Система могла...
– Система? – Юки усмехнулся, и в этой усмешке было столько древнего высокомерия, что Джинву невольно отступил на шаг. – Твоя Система — лишь жалкий инструмент по сравнению с тем, что было создано в начале времен. Мое сердце помнит его. Моя душа помнит вкус его губ и запах его силы.
В этот момент стеклянные витрины магазина мелко задрожали. По потолку пошла тонкая трещина.
– Юки, успокойся! – Джинву положил руку сыну на плечо, вливая в него частицу своей теневой маны, чтобы стабилизировать его состояние. – Не здесь. Ты разрушишь здание.
Юки сделал глубокий вдох, заставляя бушующую внутри силу отступить. Дрожь прекратилась.
– Прости. Я еще не привык к этому... объему.
Они вышли из магазина, нагруженные пакетами, которые Юки нес с такой легкостью, будто они ничего не весили. На выходе из торгового центра Юки внезапно остановился.
На огромном рекламном экране, установленном на фасаде соседнего здания, транслировали новости о международном турнире боевых искусств «Бог Старшей Школы». Камера крупным планом показала одного из участников — парня с взлохмаченными коричневыми волосами и странной повязкой на голове, который весело улыбался в камеру, показывая знак «виктори».
Юки почувствовал, как печать в его сердце отозвалась резким, болезненным толчком.
– Джин Мори... – прошептал он.
– Ты знаешь его? – спросил Джинву, проследив за взглядом сына.
– Я знаю его больше тысячи лет, пап.
Юки повернулся к отцу. Его лицо было бледным, но решительным.
– Мне нужно попасть на этот турнир. Мне нужно встретиться с ним.
– Это опасно, Юки. Ты даже не представляешь, какие силы там замешаны. Если твоя истинная сущность раскроется раньше времени...
– Мне плевать на опасность, – отрезал Юки. – Если ради того, чтобы вспомнить всё и вернуть свою силу, мне придется вырвать свое сердце и сжать его в кулаке — я сделаю это. Но я больше не буду «обычным младшим братом».
Он пошел к машине, и на этот раз Джинву увидел, как тени у ног Юки послушно расступаются, не смея коснуться его шагов. Небесный Дракон пробуждался, и ни Теневой Монарх, ни весь этот мир не могли остановить то, что было предначертано звездами.
Юки сел в машину и достал из кармана персик, который он незаметно прихватил с прилавка в продуктовом отделе. Он надкусил его, чувствуя, как сладкий сок течет по подбородку.
Вкус был почти таким же, как во сне. Но только почти.
– Я иду к тебе, моя обезьянка, – прошептал он, глядя на свое отражение в боковом зеркале.
В глубине его зрачков на мгновение мелькнул силуэт огромного дракона, обвивающего своими кольцами весь мир. Печать на сердце дала первую серьезную трещину. Время людей заканчивалось. Начиналось время богов.