← Назад к обзору

Дракон

Кровь дракона и зов небес

Воздух вокруг особняка семьи Сон стал густым и вязким, словно патока. Юки выскочил из машины, едва Джинву успел затормозить у ворот. Его движения были рваными, лишенными прежней грации. Он не просто шел — он бежал от самого себя, от тех образов, что каледоскопом вспыхивали перед глазами.

Мир вокруг него начал искажаться. Реальность современного Сеула, с его неоновыми вывесками и гулом машин, накладывалась на панорамы парящих дворцов, облачных морей и кровавых полей сражений. Юки схватился за голову, впиваясь пальцами в скальп так сильно, что костяшки побелели.

– Убирайтесь... вон из моей головы! – прохрипел он.

Но воспоминания не слушались. Он видел, как небеса раскалываются от ударов посоха Сунь Укуна. Он чувствовал вкус пепла на губах и холод собственного копья, пронзающего доспехи богов. Тысячи лет жизни, битв, любви и потерь пытались втиснуться в разум шестнадцатилетнего юноши, чье тело едва успело адаптироваться к новому росту.

Юки метался по лужайке перед домом, как загнанный зверь в тесной клетке. Его дыхание превратилось в свистящий хрип. Каждый удар сердца отзывался в ушах грохотом боевых барабанов.

– Юки! Остановись! – голос Джинву доносился словно из-под толщи воды.

Отец пытался подойти, но аура Юки, ставшая видимой — тяжелое, иссиня-черное марево, — отталкивала даже Теневого Монарха. Пространство вокруг парня пошло трещинами, реальность стонала под гнетом силы, которой не место в этом измерении.

– Смерть... перерождение... Укун... – Юки упал на колени, не в силах больше выносить этот напор.

Он закричал, и этот крик не был человеческим. Это был рев существа, чья ярость могла сокрушать горы. Юки со всей силы ударил кулаком по земле.

Раздался оглушительный грохот. Земля под его ногами не просто треснула — она взорвалась, превращаясь в крошево. Огромная воронка разошлась во все стороны, уничтожая идеальный газон и сминая бетонные ограждения.

Юки согнулся пополам. Резкий приступ тошноты вывернул его наизнанку. Из его рта на разбитую землю потекла густая, иссиня-черная кровь, в которой искрились золотистые всполохи. Это была кровь небесного существа, слишком горячая и мощная для человеческих сосудов.

– Хватит... пожалуйста... я схожу с ума... – прошептал он, утыкаясь лбом в холодную, пахнущую пылью землю.

Слезы смешивались с черной кровью. Юки чувствовал, как та самая печать в его сердце пульсирует, раскаляясь добела. Она не просто сдерживала силу — она пожирала его изнутри, не давая ни умереть, ни окончательно пробудиться.

Сознание начало уплывать. Последнее, что он почувствовал перед тем, как окончательно погрузиться в темноту, было ощущение чьих-то сильных рук на своих плечах и запах холодного металла, смешанный с ароматом персиков.

***

В это же время на другом конце города, на огромной арене, где проходили отборочные матчи турнира «Бог Старшей Школы», царило безумие. Зрители ревели, поддерживая своих фаворитов, но в центре внимания был лишь один человек.

Джин Мори стоял посреди ринга, легко подбрасывая в руке пустую банку из-под газировки. Его противник, массивный парень, считавшийся фаворитом округа, лежал без сознания у его ног, выбитый одним единственным ударом ноги с разворота.

Мори широко улыбался, поправляя свою неизменную повязку на голове. Его глаза, обычно полные задора и детского любопытства, внезапно расширились. Улыбка медленно сползла с его лица.

Он резко повернул голову в сторону жилых кварталов, где находился дом семьи Сон.

– Эй, Мори! Ты чего застыл? – крикнул ему Хан Дэви, стоявший у края ринга. – Судья уже объявил твою победу!

Но Джин Мори не слышал. В глубине его души, за слоями амнезии и человеческой личности, что-то шевельнулось. Это было похоже на эхо старой песни, которую он забыл, но чьи слова всё еще отзывались в сердце щемящей болью.

Воздух вокруг него внезапно похолодал. Мори почувствовал странный запах — запах грозы и спелых персиков. Тот самый аромат, который преследовал его в смутных снах, где он сидел под золотым деревом рядом с кем-то, чье лицо всегда было скрыто туманом.

– Ли... вэй? – прошептал Мори, и это имя обожгло ему горло.

– Ты что-то сказал? – Мира Ю подошла к нему, обеспокоенно вглядываясь в лицо друга. – Мори, ты побледнел. Тебе плохо?

Джин Мори прижал ладонь к груди. Его сердце, сердце Царя Обезьян, забилось с такой силой, что ребра едва выдерживали. Он почувствовал всплеск энергии — далекий, искаженный, полный боли, но такой знакомый, что хотелось сорваться с места и бежать на этот зов через весь город.

– Я... я должен идти, – сказал он, и его голос больше не был голосом беспечного школьника. В нем прорезались властные, древние нотки.

– Куда? У нас же следующий раунд через час! – Дэви попытался преградить ему путь, но Мори просто прошел мимо, даже не заметив друга.

– Он проснулся, – пробормотал Мори, глядя вдаль. – Мой дракон... он здесь.

Он перепрыгнул через ограждение ринга и, не обращая внимания на крики судей и организаторов, бросился к выходу из стадиона. Каждый его шаг становился всё быстрее, пока он не превратился в смазанную тень, летящую по улицам Сеула.

***

Сон Джинву стоял над бессознательным телом младшего сына. Вокруг них царил хаос: разрушенная земля, поваленные деревья, выбитые стекла в доме. Система перед глазами Монарха буквально сходила с ума, выдавая бесконечные предупреждения о критической нестабильности пространства.

– Папа... что нам делать? – Сухо стоял поодаль, его лицо было белым как полотно. Он впервые видел своего отца таким растерянным. – Юки... он умрет?

Джинву не ответил. Он бережно поднял Юки на руки. Тело сына было неестественно горячим, а татуировки на его плечах пульсировали зловещим фиолетовым светом.

– Он не умрет, – наконец произнес Джинву, и в его голосе зазвучала сталь. – Но он больше не принадлежит этому миру, Сухо.

Джинву вызвал своих сильнейших теней: Игрис и Берион мгновенно материализовались за его спиной, преклонив колени.

– Охраняйте периметр. Никто — я повторяю, никто — не должен приближаться к этому месту.

– Слушаемся, мой Повелитель, – глухо ответил Берион.

Джинву понес Юки в дом, направляясь в подземный тренировочный зал, защищенный мощнейшими магическими барьерами. Он понимал: то, что произошло на улице, было лишь прелюдией. Печать в сердце Юки начала разрушаться, и если этот процесс не взять под контроль, высвободившаяся энергия просто сотрет Сеул с лица земли.

Уложив сына на специальный постамент, Джинву приложил ладонь к его груди. Он попытался использовать свою силу, чтобы успокоить бушующую внутри Юки бурю, но его магия была отвергнута. Теневая энергия просто соскальзывала с тела парня, не в силах проникнуть внутрь.

– Это не мана... – прошептал Джинву. – Это божественная сущность.

Внезапно Юки распахнул глаза. Но это были не глаза его сына. Вместо пронзительно-голубых зрачков на Джинву смотрели две бездонные вертикальные щели, за которыми полыхало синее пламя.

– Укун... – выдохнул Юки.

Его тело выгнулось дугой, и из его груди вырвался столб ослепительного света. Барьеры тренировочного зала, рассчитанные на удары S-ранга, разлетелись вдребезги.

В этот же миг крыша особняка Сон содрогнулась от мощного удара. Сверху, пробив несколько перекрытий, в зал рухнул человек.

Джин Мори приземлился на ноги, подняв облако пыли. Его одежда была разорвана от быстрого бега, а в глазах горело то самое золото, которое Юки видел в своих снах.

Джинву мгновенно оказался перед ним, его кинжалы «Гнев Камиша» материализовались в руках.

– Кто ты такой и как здесь оказался? – голос Монарха был подобен раскату грома.

Мори даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован к Юки, лежащему на постаменте.

– Отойди, Теневой Монарх, – произнес Мори, и за его спиной на мгновение возник призрачный силуэт великана с посохом, подпирающим небеса. – Ты не сможешь ему помочь. Его сердце запечатано небесными цепями. Только я могу их разорвать.

Джинву прищурился. Он чувствовал невероятную силу, исходящую от этого мальчишки. Это была не мана охотника, а нечто первичное, дикое.

– Он мой сын, – холодно сказал Джинву. – И я не позволю чужаку прикасаться к нему.

– Он твой сын в этой жизни, – Мори сделал шаг вперед, и пол под его ногами затрещал. – Но для меня он — всё. Он мой муж, мой верный дракон, который пожертвовал собой, чтобы я мог жить. И если ты сейчас не отойдешь, я снесу этот дом до самого основания.

Атмосфера в зале стала невыносимой. Две колоссальные силы столкнулись, порождая электрические разряды в воздухе. Джинву был готов атаковать, но в этот момент Юки слабо вскрикнул.

– У... Укун... – его рука потянулась к Мори.

Джинву замер. Он увидел, как лицо сына исказилось от боли, а из груди начала сочиться та самая черная кровь. Печать в сердце Юки достигла критической точки.

– Помоги ему... – выдавил Джинву, опуская кинжалы. – Если ты действительно тот, о ком он бредил.

Мори мгновенно оказался рядом с Юки. Он опустился на колени и взял его руку в свою.

– Я здесь, Ливэй. Прости, что заставил ждать так долго, – прошептал он, и его голос был полон нежности.

Юки с трудом сфокусировал взгляд на лице Мори.

– Глупая... обезьяна... – на его губах появилась слабая улыбка. – Ты всё такой же... лохматый.

– Замолчи, – Мори прижал ладонь к его груди, прямо над бьющимся сердцем. – Сейчас будет больно. Очень больно. Ты готов вернуть свою силу?

Юки кивнул, стиснув зубы.

– Сделай это.

Мори закрыл глаза. Его рука начала светиться золотом. Он не просто касался Юки — он проникал сквозь пространство и время, нащупывая ту самую печать, которую наложили небесные судьи тысячи лет назад.

– Сердце Дракона, скованное льдом и ложью, – нараспев произнес Мори. – Я, Сунь Укун, Царь Обезьян и Равный Небу, приказываю тебе — пробудись!

Он резко сжал кулак прямо над грудью Юки. Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя.

Юки вскрикнул и выгнулся. Из его груди вырвался призрачный образ огромного черного дракона, который взмыл к потолку и с ревом растворился в воздухе. Воздух в зале буквально вскипел от избытка энергии.

Джинву, стоявший рядом, почувствовал, как его собственная сила трепещет перед этим величием. Это было пробуждение истинного бога.

Когда свет погас, в зале воцарилась тишина. Юки лежал неподвижно, его дыхание стало ровным и глубоким. Татуировки на его теле больше не пульсировали — они стали частью его кожи, переливаясь всеми оттенками ночного неба.

Мори сидел рядом, тяжело дыша. На его ладонях остались следы черной крови Юки.

– Это еще не конец, – тихо сказал Мори, оборачиваясь к Джинву. – Печать снята, но его воспоминания вернутся не сразу. А когда они вернутся... Небеса заметят это. Они придут за ним.

Джинву подошел к сыну и коснулся его лба. Жар спал. Юки спал, но теперь это был сон воина, набирающегося сил перед великой битвой.

– Пусть приходят, – ответил Джинву, и его глаза вспыхнули фиолетовым светом. – Теперь у него есть не только муж-бог, но и отец, который не боится бросить вызов самой смерти.

Мори посмотрел на Теневого Монарха и впервые за всё время ухмыльнулся своей привычной дерзкой улыбкой.

– А ты мне нравишься, папаша. Похоже, скучно нам не будет.

В этот момент Юки пошевелился во сне.

– Персики... – пробормотал он. – Укун, где мои персики?

Мори тихо рассмеялся, вытирая слезы с глаз.

– Скоро, дракончик. Скоро у тебя будет столько персиков, сколько ты захочешь. И целый мир в придачу.

За стенами особняка небо над Сеулом окрасилось в странный золотисто-черный цвет. Древнее пророчество начало сбываться. Небесный Дракон вернулся, и вместе с Царем Обезьян они были готовы переписать историю этого мира.