← Назад к обзору

Дракон

Сердце Дракона и Клятва Обезьяны

Пыль, танцующая в лучах заходящего солнца, казалась золотой крошкой в полумраке заброшенной квартиры. Джин Мори сидел на коленях перед распростертым телом Юки, и его взгляд, обычно искрящийся задором и жаждой битвы, сейчас был полон тяжелой, вековой печали. Он смотрел на это лицо — лицо своего мужа, которое изменилось, повзрослело, но всё еще хранило ту мягкую улыбку, которую Ливэй дарил ему перед сном в их небесном дворце.

– Прости меня, – прошептал Мори, и его голос сорвался. – Это будет больно. Но без этого ты никогда не станешь собой. Ты просто сгоришь изнутри, Ливэй.

Ситуация была критической. Человеческое тело, даже атлетически развитое, не могло выдержать мощь Небесного Дракона, запертую в крошечном сосуде сердца. Печать, наложенная высшими богами во время падения небес, была жестокой: она не просто скрывала силы, она превращала их в яд, если владелец начинал вспоминать. Юки начал вспоминать. И теперь его сердце должно было быть «перезагружено».

Мори глубоко вздохнул. Его пальцы, привыкшие сжимать посох Ёи, дрожали. Он медленно протянул руку к обнаженной груди Юки. Татуировки на коже юноши пульсировали черным и золотым, словно предупреждая о близости катастрофы.

– Я здесь. Я держу тебя, – произнес Мори, и в его глазах вспыхнули кресты — символ его истинной сущности.

Одним резким, выверенным движением он пронзил грудную клетку Юки. Пальцы вошли сквозь плоть и кости так, словно это была вода — магия Царя Обезьян игнорировала физические преграды, когда дело касалось самой сути жизни. Юки выгнулся дугой, его рот открылся в беззвучном крике, а по телу пробежала волна золотого пламени.

Мори нащупал сердце. Оно было горячим, как маленькое солнце, и скованным черными цепями печати. Он крепко сжал его в ладони.

Раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя, который разнесся по всему району, хотя барьер Мори удержал его внутри комнаты. Цепи лопнули. Юки обмяк, его дыхание остановилось, а зрачки закатились.

– Теперь спи, – Мори осторожно вытащил руку. Рана на груди начала затягиваться сама собой, подпитываемая хлынувшей из сердца маной. – Тебе нужно две недели. Твои кости должны стать крепче алмаза, твои жилы — прочнее стали. Твоя магия должна признать это тело своим.

Царь Обезьян поднял Юки на руки и перенес его на старый матрас, который был единственной мебелью в этой комнате. Он укрыл его своим плащом и сел рядом, привалившись спиной к стене. Он не сомкнет глаз все эти четырнадцать дней.

Глядя на спящего мужа, Мори невольно погрузился в омут воспоминаний.

Их первая встреча не была романтичной. Это была битва на границе миров. Ливэй, великий полководец Небесного Драконьего воинства, преградил путь Мори, когда тот в очередной раз решил бросить вызов небесам. Они сражались три дня и три ночи. Горные хребты превращались в пыль, а реки меняли русла. Но в какой-то момент, когда они оба, израненные и тяжело дышащие, застыли друг напротив друга, Ливэй вдруг рассмеялся.

– Ты дерешься как дикий зверь, – сказал тогда Дракон, вытирая кровь с подбородка. – Но в твоих глазах я вижу не злобу, а скуку. Тебе просто одиноко на вершине, Обезьяна?

Мори тогда впервые за сотни лет почувствовал, что его понимают.

Потом была их свадьба — тайная, в персиковом саду, где свидетелями были только звезды и древние деревья. Ливэй тогда принес ему самый спелый плод и сказал, что его любовь будет длиться дольше, чем жизнь самого мира.

А потом пришла война. Великая война, где боги решили, что союз Дракона и Обезьяны слишком опасен. Ливэй пал, закрывая Мори собой от удара, который должен был стереть Царя Обезьян из реальности.

– Ты обещал, что вернешься, – прошептал Мори в пустоту квартиры, поправляя прядь черных волос на лбу Юки. – И ты вернулся. Пусть и в семье того, кто называет себя Монархом Теней.

Мори усмехнулся. Он чувствовал силу Сон Джинву даже сквозь километры. Этот человек был силен, невероятно силен для этого мира. Но он не был богом в том понимании, к которому привык Мори. И уж точно он не был отцом Ливэю.

***

В это же время на другом конце города, в роскошном особняке семьи Сон, царила тишина, которая вскоре должна была взорваться.

Сон Джинву вошел в дом первым, за ним следовала Ча Хэ Ин и их старший сын Сухо. Поездка в Ассоциацию была продуктивной: Сухо в очередной раз продемонстрировал невероятный рост своих способностей, и Джинву не мог не чувствовать гордости. Его наследник, его продолжение.

– Юки, мы дома! – крикнула Хэ Ин, снимая пальто. – Я купила те персики, которые ты просил!

Ответа не последовало.

– Наверное, опять в наушниках сидит, – хмыкнул Сухо, направляясь к лестнице. – Вечно он в своем мире. Пап, ты видел, как я сегодня разнес того монстра ранга S?

– Видел, Сухо. Твой контроль теней стал намного лучше, – Джинву улыбнулся, но в глубине души почувствовал странный укол беспокойства.

В доме было слишком тихо. Обычно, когда они возвращались, с кухни доносились запахи чего-то вкусного — Юки любил готовить для них, словно пытаясь этим компенсировать отсутствие магических сил. Но сейчас пахло только озоном и... чем-то еще. Чем-то древним и пугающим.

Джинву нахмурился. Его теневое чутье, охватывающее весь дом, внезапно зафиксировало пустоту в комнате младшего сына.

– Юки? – Джинву в два шага преодолел лестницу и распахнул дверь в комнату сына.

Комната была в хаосе. Повсюду валялась одежда — разорванная, смятая. На кровати лежал телефон. Окно было приоткрыто.

– Джинву, что случилось? – Хэ Ин вбежала следом, ее лицо мгновенно побледнело.

– Его здесь нет, – коротко бросил Монарх Теней. Он подошел к столу и взял телефон. Устройство было выключено. – И он ушел сам.

– В смысле ушел? – Сухо замер в дверях. – Куда он мог пойти без денег и маны? На улице вечер, а он... он же обычный человек!

Джинву закрыл глаза, призывая своих теней.

– Найдите его, – скомандовал он в пустоту. Сотни теней скользнули из-под его ног, растекаясь по городу чернильными кляксами.

Однако через несколько минут тени вернулись. Они копошились у ног господина, выражая замешательство и страх.

– Что? – Джинву нахмурился. – Как это «след обрывается»?

– Папа, посмотри на это, – Сухо указал на шкаф. – Его вещей почти нет. И... подожди, это твоя одежда?

Джинву заглянул в свой гардероб. Действительно, пропали некоторые вещи. Но что-то было не так. Юки был значительно ниже и стройнее его. Зачем ему одежда отца, которая будет на нем висеть мешком?

– Он не просто ушел, – прошептала Хэ Ин, прижимая руки к груди. – Джинву, я чувствовала... сегодня днем, когда мы были в Ассоциации, у меня на мгновение заложило уши. Словно давление резко изменилось. Ты не заметил?

Джинву промолчал. Он заметил. Но списал это на очередные пространственные искажения от врат. Теперь же, стоя в пустой комнате младшего сына, он начал понимать, что они чего-то не знали о Юки. Совсем ничего.

– Юки всегда был спокойным, – продолжала Хэ Ин, и в ее глазах заблестели слезы. – Он никогда не жаловался, что мы уделяем больше внимания Сухо. Он просто улыбался и готовил нам ужин... Боже, Джинву, мы ведь даже не знали, о чем он мечтает!

– Мы найдем его, мам, – Сухо сжал кулаки. – Я лично прочешу каждый квартал. Он не мог далеко уйти.

Джинву подошел к окну и посмотрел на ночной город. Его сердце охотника подсказывало: тот мальчик, который жил в этой комнате, больше не вернется.

– Нет, Сухо, – тихо сказал Джинву. – Тот, кто ушел из этого дома, больше не тот Юки, которого ты знал. Я чувствую... где-то в городе воздвигнут барьер. Настолько мощный, что даже мои тени не могут его пробить. Это не уровень охотника. Это уровень... бога.

***

Прошла неделя.

В старой квартире Юки — или теперь уже Ливэй — начал меняться. Его тело под плащом Мори то светилось золотом, то покрывалось инеем. Кости перестраивались с глухим хрустом, который в тишине комнаты казался громом.

Мори не отходил от него ни на шаг. Он кормил его своей энергией, вливая ее через прикосновения, и иногда тихо напевал старые песни небесных сфер.

На восьмой день Юки зашевелился. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза.

Это были уже не просто пронзительно-голубые глаза человека. В самой глубине зрачка пульсировало золотое пламя, а вертикальный зрачок дракона то сужался, то расширялся, привыкая к свету.

– Мори... – Голос был хриплым, но в нем уже не было человеческой слабости.

– Я здесь, сердце моё, – Мори мгновенно оказался рядом, поддерживая его голову. – Не спеши. Твое тело еще привыкает.

Юки сел, и плащ соскользнул с его плеч. Его торс теперь выглядел так, словно был высечен из мрамора величайшим скульптором. Татуировки стали объемными, они медленно двигались по коже, словно живые черные драконы.

– Я всё вспомнил, – прошептал Юки, глядя на свои руки. – Войну... сад... и то, как ты плакал, когда я падал с небес.

Он поднял взгляд на Мори, и в этом взгляде было столько любви и боли, что Царь Обезьян не выдержал и притянул его к себе, крепко обнимая.

– Больше никаких слез, – прошептал Мори в шею мужа. – Теперь я тебя никому не отдам. Ни богам, ни монархам.

Юки прижался к нему, вдыхая знакомый запах ветра и приключений. Но вдруг он замер, почувствовав нечто знакомое.

– Мой отец... Сон Джинву. Он ищет меня.

– Он ищет своего сына, – поправил Мори, отстраняясь и серьезно глядя в глаза Ливэя. – Но ты — не просто его сын. Ты — Небесный Дракон, чья сила равна моей. Он почувствует это, когда барьер упадет.

Юки опустил голову. Несмотря на все обиды и то, что Сухо всегда был в приоритете, он всё же любил свою семью. Хэ Ин, которая всегда старалась быть нежной, Джинву, который, хоть и был суров, всё же защищал их мир.

– Я должен встретиться с ними, – сказал Юки. – Но не сейчас. Мне нужно еще время, чтобы полностью стабилизировать силу. Если я выйду сейчас, я просто снесу пару кварталов одним вздохом.

– У нас есть еще неделя, – кивнул Мори, снова укладывая его на матрас. – Спи. Я буду охранять твой покой. А потом... потом мы решим, что делать с этим миром.

Юки закрыл глаза, чувствуя, как внутри него сворачивается кольцами огромная, бесконечная мощь. Он больше не был «слабым младшим братом». Он был Драконом. И рядом с ним был его Царь.

А за стенами барьера мир продолжал жить, даже не подозревая, что два существа, способные сокрушить небеса, только что воссоединились в тени старой квартиры. Сон Джинву продолжал поиски, Сухо злился от бессилия, а Ча Хэ Ин плакала по ночам, глядя на пустую кровать сына.

Они еще не знали, что их Юки больше нет. Есть Ливэй. И его возвращение изменит всё.