← Назад к обзору

Дракон

Возвращение к истокам и тень Монарха

Прошло еще семь дней — семь дней тишины, сокрытой за непроницаемой стеной божественной магии. Внутри старой квартиры время словно зациклилось, подчиняясь воле Царя Обезьян. Но сегодня барьер мелко дрожал, резонируя с мощью, которая окончательно пробудилась в центре комнаты.

Юки открыл глаза. Теперь это был не просто взгляд подростка — это был взор существа, видевшего рождение и смерть звезд. Его тело завершило трансформацию. Рост в 195 сантиметров больше не казался неестественным; широкие плечи, узкая талия и литые мышцы создавали образ совершенного воина, сошедшего с древних фресок. Кожа сияла здоровьем, а черные татуировки на руках и торсе приобрели глубокий, объемный вид, словно они были вырезаны из самой ночи.

На его запястьях, до самых локтей, материализовались тяжелые золотые браслеты, покрытые вязью драконьих рун. На нем были те самые широкие черные шаровары и сапоги с золотой оторочкой, которые он видел в своих снах. Кимоно, расшитое золотом, покоилось на плечах, подчеркивая его величественный статус.

Ливэй — а теперь он ощущал себя именно им — медленно поднялся с матраса. Джин Мори стоял напротив, и в его глазах, обычно полных озорства, сейчас стояли слезы.

Юки сделал шаг вперед и просто притянул Мори к себе, сминая в объятиях. Он уткнулся носом в растрепанные каштановые волосы мужа, жадно вдыхая его запах — запах горного ветра, персикового цвета и бесконечной свободы.

– Как же я скучал... – прохрипел Юки, и его голос вибрировал от скрытой мощи. – Эти сны... они меня просто добивали. Каждую ночь я видел, как беру тебя под тем самым персиковым деревом, чувствовал вкус сока на твоих губах, и просыпался в этой тесной, холодной реальности.

Мори обнял его в ответ так крепко, что обычный человек превратился бы в пыль. По его щекам действительно текли слезы, оставляя влажные дорожки.

– Я тоже очень скучал, мой дракон, – прошептал он, зарываясь пальцами в черные волосы Юки. – Ты даже не представляешь, сколько веков я искал твою искру в круговороте перерождений. Я боялся, что ты забудешь. Боялся, что ты станешь частью этой семьи и навсегда останешься их «слабым сыном».

Юки отстранился, нежно вытирая слезы с лица мужа. Его взгляд смягчился.

– Я никогда не смог бы забыть тебя, Мори. Ты — моё небо, а драконы не могут жить без неба.

Он тяжело вздохнул, оглядывая обшарпанные стены квартиры. Сила внутри него требовала выхода, она рвалась наружу золотым пламенем, готовая испепелить этот город, если потребуется. Но Юки понимал: время еще не пришло.

– Мне нужно скрыться, – произнес он, закрывая глаза. – Я не готов к встрече с ними. Сон Джинву... он хороший человек, по-своему. Он защищал меня шестнадцать лет, даже если не понимал, кто я. Но если он увидит меня таким, начнется война, к которой этот мир не готов.

Юки сосредоточился. Его божественная одежда начала медленно тускнеть, превращаясь в обычную черную футболку, свободные штаны и кроссовки. Золотые браслеты скрылись под кожей, оставив лишь легкий отблеск магии. Он запечатал свою ауру так глубоко, как только мог, оставив на поверхности лишь крошечный след маны, едва превышающий уровень обычного человека.

– Сейчас я хочу быть только с тобой, – Юки взял Мори за руку. – Давай уйдем отсюда. У нас есть время, пока барьер не истончился.

***

Тем временем в особняке семьи Сон атмосфера напоминала натянутую струну, которая вот-вот лопнет, разрушая всё вокруг. Прошло две недели с исчезновения Юки. Для обычной семьи это был бы срок отчаяния, но для семьи Теневого Монарха это стало временем холодного, расчетливого безумия.

Сон Джинву сидел в своем кабинете, сжимая подлокотники кресла так, что дерево жалобно трещало. Перед ним стояли Ча Хэ Ин и Сухо. Лицо матери было осунувшимся, глаза покраснели от бессонных ночей. Сухо же выглядел разъяренным; его собственная тень беспокойно металась по полу, отражая внутреннее состояние хозяина.

– Отец, это бессмысленно! – Сухо ударил кулаком по столу. – Мои тени прочесали весь Сеул. Мы проверили каждый заброшенный склад, каждую квартиру. Его нигде нет. Как будто он просто... испарился!

Джинву поднял взгляд. Его глаза светились холодным фиолетовым светом.

– Он не испарился, – голос Монарха был тихим, но от него по комнате прошел мороз. – В старом районе города есть точка, которую мои тени не могут преодолеть. Там стоит барьер. Я пытался пробить его своей волей, но он... он живой. Он адаптируется.

– Ты хочешь сказать, что Юки удерживают силой? – Хэ Ин сделала шаг вперед, ее голос дрожал. – Кто-то, кто сильнее тебя? Но это невозможно! Ты — сильнейшее существо на планете!

Джинву встал и подошел к окну.

– В этом мире — да. Но тот барьер... он пахнет не маной и не силой правителей. Он пахнет чем-то древним. Словно сама природа, сами небеса решили спрятать его от нас.

– Но почему Юки? – Сухо недоуменно покачал головой. – У него не было сил. Он даже ману толком не чувствовал. Зачем кому-то такому могущественному похищать обычного парня, который любит готовить персики и слушать музыку?

Джинву промолчал. Он вспомнил странные сны сына, о которых тот иногда упоминал вскользь. Вспомнил его глаза — те самые пронзительно-голубые глаза, в которых иногда, на долю секунды, проскальзывало нечто такое, что заставляло даже Монарха Теней чувствовать инстинктивное уважение.

– Мы идем туда, – коротко бросил Джинву. – Сейчас же. Барьер начал слабеть. Кто бы там ни был, он либо уходит, либо закончил то, что планировал.

– Я с тобой, – Хэ Ин мгновенно призвала свой меч. Ее материнский инстинкт пересилил страх перед неизвестным.

Сухо тоже встал в боевую стойку, его тело окутала темная дымка.

– Я верну брата, – процедил он сквозь зубы. – И кто бы ни стоял за этим, он пожалеет, что связался с семьей Сон.

***

Юки и Мори стояли на крыше соседнего дома, наблюдая, как к их бывшему убежищу приближаются три мощные ауры.

– Они здесь, – тихо сказал Юки, затягиваясь сигаретой. Дым медленно таял в воздухе. – Отец, мама и Сухо. Они настроены серьезно.

Мори стоял рядом, скрестив руки на груди. На его плечах покоилась тигровая шкура, а на голове сидел обруч — символ его былого подчинения, который теперь был лишь украшением.

– Хочешь, я их отвлеку? – предложил Царь Обезьян с хищной ухмылкой. – Твой старик силен, мне было бы интересно размяться.

Юки покачал головой.

– Нет. Если вы начнете драться, от Сеула останется только воронка. К тому же, я не хочу им вредить. Они... они дали мне жизнь в этом мире. Это долг, который я должен уважать.

Он посмотрел на свои ладони. Золотые браслеты под кожей отозвались легким теплом.

– Нам нужно уходить из города, Мори. Помнишь то место, о котором ты говорил? Далеко в горах, где реальность истончается?

– Гора Хвагва, – Мори улыбнулся, и в этой улыбке было столько нежности, что Юки невольно улыбнулся в ответ. – Твой старый дом. Там персики цветут круглый год, а небо всегда цвета твоих глаз.

Юки в последний раз взглянул на фигуру Сон Джинву, который в этот момент как раз ворвался в пустую квартиру, сокрушив остатки барьера. Он почувствовал вспышку ярости и разочарования отца, почувствовал крик матери, увидевшей лишь пустой матрас и брошенную футболку.

Сердце дракона кольнуло виной, но путь назад был отрезан. Ливэй не мог быть просто «младшим братом Сухо». Он был существом, чей полет не ограничивался земными рамками.

– Прощайте, – прошептал Юки.

– Ты готов? – спросил Мори, протягивая ему руку.

– Готов.

В следующее мгновение пространство вокруг них исказилось. Золотая вспышка, похожая на росчерк молнии, пронзила ночное небо Сеула и исчезла в вышине, оставив после себя лишь слабый аромат спелых персиков.

Сон Джинву выскочил на крышу заброшенного здания, его глаза лихорадочно сканировали небо. Он увидел этот золотой след. Он почувствовал ту невероятную, подавляющую мощь, которая на мгновение обнажилась, прежде чем исчезнуть навсегда.

– Это был он... – прошептал Джинву, опуская руки. Его тени за его спиной склонились в безмолвном поклоне, чего никогда не делали раньше.

– Кто, папа? – Сухо подбежал к нему, тяжело дыша. – Юки? Где он?

Джинву долго молчал, глядя туда, где среди звезд исчез золотой свет.

– Юки больше нет, – наконец произнес он, и в его голосе не было горечи, только странное, печальное осознание. – Мы растили дракона, Сухо. И мы были слишком слепы, чтобы заметить, как он расправляет крылья.

Хэ Ин подошла к мужу и взяла его за руку. Она тоже видела этот свет. И где-то в глубине души, за болью потери, она почувствовала облегчение. Ее сын не был «неудачником без маны». Он был чем-то гораздо большим.

А далеко в горах, скрытых от глаз смертных и охотников, Юки Ливэй стоял на вершине скалы, глядя на бесконечное море облаков. Рядом с ним сидел Джин Мори, лениво грызя персик.

– Ну что, мой дракон, – сказал Мори, протягивая ему половинку плода. – С чего начнем нашу новую вечность?

Юки взял персик, чувствуя его сладость и тепло солнца, и посмотрел на мужа.

– Сначала мы доедим это, – он улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которую так любили в его прошлой семье. – А потом... потом мы покажем этому миру, что бывает, когда Небо и Земля снова становятся едины.