← Назад к обзору

Дракон

Горький шоколад и холодный пепел

В доме Сон стояла та самая звенящая тишина, которую Юки любил больше всего на свете. Это было время, когда стены переставали давить ожиданиями, а воздух не вибрировал от избыточной маны отца или золотистого сияния Сухо. Семья уехала в Ассоциацию Охотников — там сегодня был большой день, демонстрация навыков нового поколения, где Сухо, несомненно, должен был стать главной звездой.

Юки стоял у кухонного острова, методично нарезая шоколадные пирожные, которые испек ранним утром. В ушах плотно сидели наушники, из которых лился агрессивный, но мелодичный фонк, отсекающий реальность. Он был в своей стихии: запах какао, идеальная чистота столешницы и отсутствие свидетелей.

Он взял одно пирожное, надкусил его и запил глотком крепкого черного чая без сахара. Вкус был идеальным — горьковатым, насыщенным, именно таким, какой помогал ему чувствовать контроль над ситуацией.

Юки присел на высокий стул, глядя в окно на пустой сад. Его мысли невольно вернулись к визиту тети Джи-А, который состоялся пару дней назад. Сон Джи-А, сестра отца, всегда была единственной в семье, кто смотрел не «сквозь» Юки, а прямо на него. Она не обладала силой Монарха, но обладала проницательностью, которая пугала даже Джинву.

Перед самым отъездом, когда Сухо хвастался перед ней новыми техниками владения мечом, а родители с гордостью кивали, Джи-А отвела брата в сторону. Юки, чьи чувства были обострены до предела из-за влияния Небесного Дракона, слышал их разговор из коридора, хотя они говорили вполголоса.

– Джинву, ты ослеп? – Ее голос тогда прозвучал резко, словно пощечина. – Ты смотришь на Сухо и видишь свое наследие. Но посмотри на Юки. Ты хоть раз за последний месяц спросил его о чем-то, кроме оценок или того, что он приготовил на ужин?

– О чем ты, Джи-А? – Отец ответил со спокойствием скалы. – Я люблю Юки. Он — мой сын, и я оберегаю его именно потому, что у него нет сил. В этом жестоком мире его нормальность — это благословение.

– Это не благословение, это клетка, в которую вы его заперли, – горько усмехнулась тетя. – Ты думаешь, он «пустой»? Джинву, если вы с Хэ Ин продолжите в том же духе, вы потеряете его. И я не имею в виду смерть. Он просто вычеркнет вас из своей жизни. Он уже это делает. Он строит свой мир, в котором вам нет места. И когда он закроет дверь с той стороны, ты не сможешь ее выбить даже своей силой теней.

– Ты ошибаешься, – отрезал тогда Джинву, но Юки заметил, как тень отца на мгновение дрогнула. – Юки мудрый ребенок. Он понимает, почему мы уделяем Сухо больше внимания. Сухо — на передовой. Юки — в безопасности.

– Безопасность без признания — это одиночная камера, – были последние слова Джи-А перед тем, как она уехала.

Юки отставил чашку. На губах остался привкус шоколада. Он знал, что отец тогда почувствовал укол совести — то самое «предательское покалывание» в сердце, о котором Джинву никогда бы не признался вслух. Но этого было мало. Слишком мало и слишком поздно.

– *Они чувствуют твою тень, но боятся признать, что она длиннее их собственной,* – раздался в голове глубокий, рокочущий голос Небесного Дракона. – *Твой отец — Монарх Теней, он привык повелевать мертвыми. Но он не знает, как говорить с живым драконом, который растет у него под боком.*

– Замолчи, – тихо произнес Юки, снимая наушники. – Сегодня не тот день.

– *Сегодня именно тот день, сосуд. Посмотри в зеркало. Ты видишь тринадцатилетнего мальчика? Или ты видишь хищника, который затаился в ожидании прыжка?*

Юки встал и подошел к большому зеркалу в прихожей. На нем была свободная черная футболка, но даже она не могла скрыть разворот его плеч. Он был шире и крепче любого сверстника. Его кожа казалась почти прозрачной, а голубые глаза в полумраке коридора начали едва заметно пульсировать мягким, неоновым светом.

Он задрал край футболки. Татуировка дракона, начинающаяся на левом предплечье и уходящая на грудь, казалась живой. Вены под ней были не синими, а призрачно-белыми. Каждое движение мышц пресса отзывалось странной вибрацией в самом воздухе.

– Я не хочу их ненавидеть, – прошептал Юки, глядя на свое отражение.

– *Ненависть — это слабость. Тебе нужно безразличие. Сталь не ненавидит дерево, которое она рубит. Она просто выполняет свою функцию.*

Внезапно входная дверь распахнулась. Юки мгновенно одернул футболку и принял расслабленную позу, хотя внутри всё сжалось в пружину.

В дом вошли родители и Сухо. Брат выглядел возбужденным, его волосы были слегка растрепаны, а на щеке красовалась небольшая царапина, которая уже затягивалась благодаря его высокой регенерации. Хэ Ин улыбалась, придерживая сына за плечо, а Джинву шел следом, его лицо выражало редкую степень удовлетворения.

– Юки! Ты не представляешь, что сегодня было! – Сухо буквально влетел в кухню. – Я продержался против трех Охотников ранга А одновременно! Отец сказал, что мой контроль над тенями улучшился на тридцать процентов!

Юки выдавил вежливую улыбку, которая не коснулась его глаз.

– Поздравляю, Сухо. Это впечатляет. Пирожные на столе, если хочешь.

– О, шоколадные! – Сухо схватил кусок, даже не помыв руки. – Ты лучший, мелкий. Кстати, председатель Го спросил про тебя. Сказал, жаль, что второй сын Сон Джинву не проявляет интереса к Ассоциации.

Джинву остановился в дверях кухни, его взгляд встретился со взглядом Юки. На мгновение в воздухе возникло напряжение. Монарх Теней словно пытался просканировать младшего сына, почувствовать ту «пустоту», о которой твердили все тесты. Но он наткнулся на глухую стену. Юки научился выстраивать ментальные барьеры, используя холод Небесного Дракона как щит.

– Юки, – негромко произнес Джинву. – Нам нужно поговорить.

Хэ Ин, заметив тон мужа, мягко подтолкнула Сухо к лестнице.

– Сухо, иди прими душ, ты весь в пыли. А я пока приготовлю чай.

Когда они остались вдвоем, Джинву подошел к окну, за которым начинало темнеть.

– Твоя тетя Джи-А... она сказала мне кое-что перед отъездом. Она считает, что мы с матерью уделяем тебе недостаточно внимания.

Юки молчал. Он стоял, прислонившись к столешнице, и его пальцы непроизвольно поглаживали серьгу в ухе.

– Ты чувствуешь себя обделенным? – Джинву повернулся к нему. Его глаза светились фиолетовым светом, непроизвольно реагируя на внутреннее волнение. – Если это так, я хочу, чтобы ты знал: мы гордимся тобой не меньше, чем Сухо. Твои успехи в учебе, твоя дисциплина... это важно.

– Гордитесь? – Юки приподнял бровь. Его голос был спокойным, лишенным эмоций. – Отец, ты гордишься мной так, как люди гордятся хорошо обученным домашним питомцем, который научился приносить тапочки. Тебе нравится, что у тебя есть «нормальный» сын, на которого не нужно тратить магические ресурсы. Это удобно.

Джинву нахмурился, в комнате стало заметно холоднее. Тени в углах зашевелились.

– Это несправедливо, Юки.

– Справедливость — это понятие для слабых, – Юки сделал шаг вперед, и, к удивлению Джинву, тени в комнате не просто замерли, они... отступили. Словно испугались чего-то, что стояло перед ними. – Тетя Джи-А была права. Ты боишься потерять меня, но ты уже потерял. Ты видишь во мне пустоту, потому что не можешь измерить то, что находится за пределами твоего понимания.

– Что ты имеешь в виду? – Джинву сузил глаза, его аура начала медленно заполнять пространство. Это было давление, которое заставило бы любого Охотника ранга S упасть на колени.

Но Юки даже не пошатнулся. Он стоял прямо, его плечи были расслаблены, а на лице играла едва заметная, мудрая и в то же время пугающая улыбка.

– Ты всегда учил Сухо, что сила — это ответственность, – Юки говорил тихо, но его голос резонировал в самой структуре дома. – Но ты забыл, что истинная сила — это тайна.

В этот момент дверь на кухню снова открылась, и вошла Хэ Ин с чайником. Тяжелая атмосфера мгновенно рассеялась. Джинву моргнул, словно выходя из транса. Давление исчезло.

– О чем вы так серьезно беседуете? – спросила она, переводя взгляд с мужа на сына.

– Ни о чем важном, мам, – Юки снова стал «обычным» подростком. – Просто обсуждали мои планы на лето. Я подумываю записаться в кулинарный лагерь или на курсы программирования.

Джинву смотрел на своего сына и впервые в жизни чувствовал... страх. Не тот страх, который испытываешь перед сильным врагом, а леденящий ужас перед неизвестностью. На долю секунды, пока Юки говорил, Джинву показалось, что за спиной мальчика развернулись огромные, прозрачные крылья, затмившие луну. Но это видение исчезло так же быстро, как и появилось.

– Это хорошая идея, – механически ответил Джинву, садясь за стол.

Вечер прошел в привычном русле. Сухо рассказывал о своих подвигах, Хэ Ин смеялась, а Юки подкладывал всем пирожные и вовремя подливал чай. Он был идеальным сыном. Тихим. Мудрым. И абсолютно чужим.

Позже, когда все разошлись по комнатам, Юки снова вышел на задний двор. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Горький дым смешался с ночным воздухом.

– *Ты показал ему крошечную часть истины,* – прошептал Дракон. – *Он будет мучиться сомнениями. Он начнет искать ответы.*

– Пусть ищет, – Юки выдохнул облако дыма, которое в лунном свете приняло очертания драконьей головы. – К тому времени, как он поймет, кто я на самом деле, я уже буду далеко. Тетя была права. Я вычеркнул их. Не потому, что я их не люблю... а потому, что дракону не место в гнезде ворон.

Он посмотрел на свои руки. Пальцы едва заметно дрожали от избытка энергии, которая рвалась наружу. Ему было всего тринадцать, но его тело уже требовало настоящих испытаний.

– Завтра, – сказал Юки самому себе. – Завтра я пойду в те подземелья, о которых Охотники даже не подозревают.

Он затушил сигарету о подошву кроссовка и посмотрел на небо. Где-то там, в бесконечной синеве, его ждала его настоящая судьба. А здесь, внизу, оставался лишь запах шоколада, пепла и угасающих надежд семьи, которая так и не смогла разглядеть сокровище под собственным носом.

Юки вернулся в свою комнату, аккуратно закрыл дверь и запер ее на замок. Он лег на кровать, надел наушники и закрыл глаза. В эту ночь он не был Сон Юки, младшим сыном героя. Он был сосудом Небесного Дракона, и его время только начиналось.

А в соседней комнате Сон Джинву лежал без сна, глядя в потолок. Его сердце все еще предательски кололо, а тени в углах комнаты шептались о чем-то, чего даже он, Монарх Теней, не мог понять. Слова Джи-А эхом отдавались в его голове: «Ты не сможешь выбить эту дверь даже своей силой».

Джинву закрыл глаза, пытаясь отогнать странное чувство, но холод, исходящий из комнаты сына, казался ему теперь более реальным, чем вся мана этого мира.