← Назад к обзору

Дракон

Возвращение в родное гнездо

Городской шум Сеула за панорамными окнами отеля казался Юки приглушенным шепотом. Он сидел в глубоком кожаном кресле, перелистывая на планшете отчеты о магических аномалиях, когда в дверь его номера не просто постучали — в нее буквально забарабанили с такой отчаянной силой, что охрана у входа даже не успела среагировать.

Юки поднял руку, останавливая своих телохранителей, готовых выхватить оружие. Он уже почувствовал эту ауру. Единственную ауру в этом городе, которая не вызывала у него желания воздвигнуть ледяную стену.

– Пропустите её, – негромко произнес он.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела Сон Джи-А. Она выглядела так же, как и три года назад, только в уголках глаз залегли тени усталости. Увидев высокого, широкоплечего мужчину, в котором лишь по пронзительным голубым глазам можно было узнать того хрупкого мальчика, она замерла на мгновение.

– Юки... – выдохнула она, и её голос дрогнул.

Юки поднялся на ноги. Его рост и мощная фигура на мгновение заставили её оробеть, но он тут же смягчил выражение лица. Тот холод, который он демонстрировал отцу и брату в Ассоциации, растаял, уступая место искренней теплоте.

– Здравствуй, тётя, – тихо сказал он.

Джи-А преодолела разделяющее их расстояние в два прыжка и буквально врезалась в него, обхватывая руками и прижимаясь лицом к его груди. Она расплакалась — навзрыд, горько и облегченно, так, как плачут только по тем, кого уже похоронили в своем сердце.

– Ты живой... ты действительно живой, паршивец ты эдакий! – сквозь слезы ругалась она, сильнее сжимая пальцы на его дорогом пиджаке. – Как ты мог? Три года! Ни единой весточки! Мы... я места себе не находила!

Юки мягко улыбнулся и обнял её в ответ. Его огромные ладони почти полностью закрывали её спину. Он осторожно погладил её по волосам, позволяя ей выплакаться. Для него Джи-А была единственной, кто по-настоящему боролся за него в том доме, единственной, кто видел в нем личность, а не «пустое место».

– Прости меня, – прошептал он. – Мне нужно было уйти, чтобы стать тем, кем я являюсь сейчас. В том доме я бы просто задохнулся.

Спустя полчаса они сидели на террасе. Джи-А, немного успокоившись, не переставала рассматривать племянника.

– Ты так вырос, Юки, – она вытерла глаза платком. – Ты стал... другим. Не только внешне. От тебя исходит такая сила, что у меня мурашки по коже. И эти татуировки... Боже, если бы Хэ Ин их увидела, она бы упала в обморок.

– Именно поэтому я их и ношу, – усмехнулся Юки, отпивая чай. – Это мой выбор. Моя жизнь.

– Юки, – Джи-А накрыла его ладонь своей. – Вчерашнее в Ассоциации... Джинву вернулся домой сам не свой. Он молчит, просто сидит в кабинете часами. А Хэ Ин... она выплакала все глаза. Я знаю, они заслужили твой гнев. Я сама их винила. Но ты должен поговорить с ними. Не как Председатель из Китая, а как их сын.

Юки вздохнул, и в этом вздохе послышался рокот далекого грома. Его голубые глаза на мгновение подернулись дымкой.

– Тётя, ты же знаешь, я всегда был слишком мудрым для своего возраста, – он горько улыбнулся. – И именно эта мудрость говорит мне, что прошлого не вернуть. Они любят образ сына, которого потеряли, а не того монстра, в которого я превратился.

– Ты не монстр, Юки, – твердо отрезала она. – Ты их ребенок. И они должны увидеть правду, какой бы болезненной она ни была. Ради меня, Юки. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы эта пропасть между вами стала вечной.

Юки долго смотрел на огни Сеула. В его голове Небесный Дракон недовольно ворчал, напоминая, что хищникам не пристало возвращаться в старые пещеры. Но тепло руки Джи-А было сильнее древнего шепота.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Ради тебя, тётя. Я поговорю с ними. Сегодня же.

***

Дом семьи Сон встретил их тишиной, которая казалась Юки неестественной. Раньше здесь всегда пахло выпечкой или маной Сухо, теперь же воздух ощущался застоявшимся.

Когда черная машина Юки остановилась у ворот, тени вокруг дома заметно всколыхнулись. Джинву почувствовал его приближение за несколько километров.

Они вошли в гостиную. Хэ Ин стояла у окна, а Джинву сидел в кресле, сжимая в руках старую фотографию, где Юки было семь лет. Сухо стоял у лестницы, скрестив руки на груди, его взгляд был настороженным.

При виде вошедших Хэ Ин вскрикнула, прижимая ладонь к губам.

– Юки... – прошептала она, делая неуверенный шаг навстречу.

Юки остановился в центре комнаты. Он не стал снимать пиджак, оставаясь в образе холодного и недосягаемого лидера, но его взгляд был направлен прямо на отца.

– Мы пришли поговорить, – коротко бросил он.

– Спасибо, что пришел, – голос Джинву был хриплым. Он поднялся, и Юки заметил, что великий Монарх Теней выглядит постаревшим. – Присаживайтесь.

– Я постою, – Юки прислонился к дверному косяку, демонстративно сохраняя дистанцию. – Тетя Джи-А считает, что нам есть что обсудить. Я слушаю.

– Юки, сынок, – Хэ Ин подошла ближе, её руки дрожали. – Почему ты так с нами? Почему Китай? Почему ты ни разу не написал? Мы искали тебя повсюду...

– Искали? – Юки приподнял бровь, и в его голосе зазвучал металл. – Или вы искали способ заполнить пустоту в своей совести? Мама, давай будем честными. Если бы я остался, я бы сейчас был двадцатилетним неудачником, который подает Сухо мечи после его великих рейдов. Вы никогда не видели во мне потенциала, потому что ваши приборы показывали «ноль».

– Мы любили тебя не за силу! – воскликнул Сухо, делая шаг вперед. – Ты был моим братом!

– Ты любил меня как декорацию к своему триумфу, Сухо, – Юки перевел на него ледяной взгляд, от которого тот невольно вздрогнул. – Тебе было удобно быть «золотым ребенком» на фоне «пустого» младшего брата. Это тешило твое эго.

– Хватит, – Джинву поднял руку, прерывая спор. – Юки прав. Мы совершили ошибку. Я, как отец, ослеп от собственной мощи и мощи Сухо. Я думал, что оберегаю тебя от мира боли, но в итоге сам стал источником этой боли.

Джинву подошел к сыну. Теперь, когда они стояли лицом к лицу, стало ясно, что Юки стал выше своего отца.

– Та сила, что в тебе... – Джинву заглянул в глаза сына, пытаясь разглядеть там хоть каплю прежнего тепла. – Это не мана. Что это, Юки?

Юки молча расстегнул пуговицы пиджака и снял его, бросив на спинку дивана. Затем он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке, пока не обнажил торс.

Хэ Ин ахнула, увидев массивные татуировки, которые казались живыми — чернила дракона на груди Юки медленно пульсировали призрачным голубым светом в такт его дыханию. Но пугали не татуировки. Пугала сама плотность его мышц и шрамы — тонкие, белые линии, переплетающиеся с узорами.

– Это цена, которую я заплатил, – Юки указал на татуировку дракона. – В мире есть силы древнее Монархов и Правителей. Небесный Дракон выбрал меня своим сосудом, потому что моё тело было пустым, но моя воля была крепче, чем у любого из вас. Три года я провел в месте, где время течет иначе. Я умирал и воскресал, пока не перестал быть человеком.

– О боже... – Хэ Ин закрыла лицо руками, слезы снова потекли по её щекам. – Юки, что же ты с собой сделал...

– Я сделал себя свободным, – отрезал он. – Теперь я не «второй сын Сон Джинву». Я — Председатель Юки, человек, который держит в руках баланс сил целого региона. И я пришел не для того, чтобы просить прощения или возвращаться в эту комнату.

Он посмотрел на отца, и в его глазах вспыхнуло небесное пламя.

– Я пришел сказать, что я больше не часть вашей тени, отец. Я — само небо. И если вы хотите, чтобы мы были семьей, вам придется научиться смотреть вверх, а не вниз на меня.

В комнате воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Джинву смотрел на сына и видел в нем не только свою кровь, но и силу, равную своей собственной, а возможно, и превосходящую её в будущем. Это было горькое осознание.

– Мы примем тебя любым, – тихо сказала Хэ Ин, подходя и осторожно касаясь его руки, там, где под кожей пульсировала вена. – Если ты хочешь быть Председателем — будь им. Если хочешь быть Драконом — будь им. Только... не исчезай снова. Пожалуйста.

Юки почувствовал, как его ледяная броня дает трещину. Он ненавидел эту слабость, но прикосновение матери было тем самым, чего ему не хватало в холодном храме Дракона.

– Я останусь в Сеуле на время переговоров, – произнес он, немного смягчившись. – И я буду заходить... иногда. На персиковый пирог.

Сухо неожиданно усмехнулся, хотя в его глазах всё еще читалось потрясение.

– Значит, теперь мне придется записываться к тебе на прием, чтобы просто подраться в тренировочном зале?

Юки посмотрел на брата и впервые за вечер его улыбка стала почти мальчишеской, хотя и с хищным оскалом.

– Тебе придется очень много тренироваться, Сухо. Мой барьер вчера ты даже не поцарапал.

Джи-А, всё это время стоявшая в стороне, облегченно выдохнула. Она подошла и обняла Юки за талию, прижавшись плечом.

– Ну вот, – сказала она, глядя на Джинву. – Видишь? Дверь не заперта. Просто нужно было постучать с уважением.

Джинву кивнул, его взгляд стал более спокойным.

– Юки, завтра в Ассоциации будет второй раунд переговоров. Я бы хотел, чтобы после них мы... просто посидели. Без политики.

– Посмотрим, отец, – Юки надел рубашку, скрывая мощь своего тела. – У Дракона много дел. Но... я постараюсь найти время.

Когда Юки и Джи-А уходили, Хэ Ин долго стояла на пороге, глядя вслед уезжающей машине.

– Он такой холодный, Джинву, – прошептала она мужу. – От него веет зимой.

– Нет, Хэ Ин, – Джинву обнял жену за плечи. – От него веет свободой. Мы вырастили того, кто смог выйти за пределы наших ожиданий. Это больно, но это и есть его истинная сила.

В машине Юки сидел, закрыв глаза.

– *Ты стал мягче, сосуд,* – проворчал Дракон. – *Семья — это якорь.*

– Нет, – ответил Юки в своих мыслях. – Семья — это компас. Иногда он показывает назад, но без него легко потеряться в бесконечном небе.

Он достал сигарету, но, взглянув на сидящую рядом тётю, убрал её обратно в пачку. Сегодня ему не хотелось горького дыма. Сегодня во рту всё еще оставался призрачный вкус домашних персиков, который был слаще любой власти в мире.

Юки знал, что впереди еще много битв, и его отношения с семьей никогда не будут прежними. Но первый шаг был сделан. Дракон вернулся домой, и мир уже никогда не будет прежним. Сеул спал, не подозревая, что под его небом теперь живут два Монарха, и один из них только начинает расправлять свои крылья.