Назад к обзору

Дракон

Печать Небесного Дракона

В комнате Юки пахло кожаными чемоданами и холодным воздухом из открытого окна. Сон Джинву уже спустил часть вещей в машину, оставив сына наедине с остатками его прошлого. Юки методично складывал свои любимые худи, наушники и несколько книг по кулинарии. Он чувствовал странную легкость, словно невидимые нити, стягивавшие его грудную клетку годами, одна за другой лопались с тихим звоном.

Тишина была нарушена резким, яростным грохотом. Дверь в комнату не просто открылась — она ударилась о стену с такой силой, что штукатурка посыпалась на пол. На пороге стоял Сухо. Его лицо, обычно спокойное и исполненное высокомерия «золотого ребенка», было искажено гримасой чистой, неразбавленной ненависти. Его аура, золотистая и острая, как бритва, пульсировала вокруг него, заставляя воздух в комнате вибрировать.

– Ты доволен? – голос Сухо дрожал от ярости. – Ты разрушил всё! Ты влез в голову отцу, ты заставил его подать на развод, ты опозорил мать! И ради чего? Ради того, чтобы ты, бесполезный кусок мяса без капли маны, мог и дальше притворяться особенным?

Юки даже не вздрогнул. Он продолжал аккуратно складывать футболку, его движения были плавными и размеренными.

– Я ничего не делал, Сухо, – спокойно ответил он, не поднимая глаз. – Отец сам принял решение. Он просто наконец-то открыл глаза. Тебе стоит сделать то же самое.

– Закрой рот! – Сухо сорвался с места. Его скорость была поразительной для обычного человека, но для охотника его ранга это был лишь рывок.

Юки почувствовал движение воздуха, но не стал уклоняться. Кулак старшего брата, усиленный маной, врезался ему в челюсть. Голову Юки отбросило в сторону, он пошатнулся, и капля крови сорвалась с его губы, пачкая светлый воротник футболки.

Сухо тяжело дышал, его кулак всё еще светился золотом.

– Это из-за тебя! Весь этот цирк, этот бред про «другие силы»! Ты просто завистливый слабак, который решил уничтожить нашу семью, потому что никогда не сможешь стать таким, как я!

Юки медленно выпрямился. Он поднял руку и небрежно вытер кровь с губы большим пальцем. Его небесно-голубые глаза, которые секунду назад казались холодными, внезапно начали менять оттенок. В самой глубине зрачков зародилось золотое свечение, похожее на расплавленный металл.

– Ты ударил меня, – произнес Юки. Его голос стал глубже, в нем появился странный резонанс, от которого задрожали стекла в окнах. – Ты ударил своего брата не потому, что защищаешь семью. А потому, что ты напуган. Ты боишься, что твой идеальный мир, где ты — центр вселенной, оказался ложью.

– Заткнись! – Сухо снова замахнулся, но на этот раз он не смог сдвинуться с места.

В одно мгновение атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал плотным, тяжелым, как свинец. Гравитация словно увеличилась в десятки раз. Сухо почувствовал, как его собственные колени подгибаются под невидимым гнетом. Это не была мана. Это не была тьма его отца. Это была первобытная, дикая мощь, исходящая от Юки.

Вокруг младшего брата начали проявляться призрачные контуры. Татуировка на его груди и плече вспыхнула ослепительным золотом, и казалось, что из его спины вырастают огромные, полупрозрачные крылья существа, чье дыхание рождало миры.

– Ты хотел увидеть мою силу, Сухо? – Юки сделал шаг вперед. Каждый его шаг отдавался глухим ударом в самом сознании старшего брата. – Ты называл меня пустым. Но ты даже не представляешь, насколько заполнена эта пустота.

Сухо упал на колени. Его аура охотника, которой он так гордился, была буквально раздавлена мощью Небесного Дракона. Он пытался вдохнуть, но легкие словно заполнились жидким золотом. Он смотрел снизу вверх на Юки и не узнавал его. Перед ним стоял не тринадцатилетний подросток, не «тень» и не «неудачник». Перед ним стояло божество, которое смотрело на него с бесконечной, мудрой жалостью.

– Мана — это лишь крохи со стола мироздания, – продолжал Юки, возвышаясь над братом. – Ты гордишься тем, что ты охотник? Ты — лишь пес, играющий в песочнице богов. А я... я и есть тот, кто эту песочницу создал.

Давление стало невыносимым. Сухо прижал лоб к полу, его тело дрожало от неконтролируемого ужаса. В этот момент он понял всё, о чем предупреждала тетя Джинхи. Он понял, что они потеряли. Они игнорировали солнце, принимая его за тусклую лампу, и теперь это солнце решило уйти, оставив их в вечной мерзлоте.

– Хватит, Юки.

Голос Сон Джинву прорезал пространство, как холодный клинок. Теневой Монарх стоял в дверном проеме. Его глаза светились фиолетовым, но в них не было гнева — только глубокая печаль. Он видел всё: и разбитую губу младшего сына, и унижение старшего.

Давление мгновенно исчезло. Юки закрыл глаза, и золотое сияние погасло, оставив после себя лишь легкий запах озона и персиков. Сухо судорожно вдохнул, хватаясь за горло, и остался лежать на полу, не в силах подняться.

– Он ударил меня первым, – тихо сказал Юки, глядя на отца. В его голосе снова появилась та самая дистанция.

– Я знаю, – Джинву подошел к Сухо и положил руку ему на плечо, помогая сесть. – Сухо, иди к матери. Нам с Юки пора уезжать.

Старший брат посмотрел на Юки — на этот раз без тени превосходства. В его взгляде застыл страх и... осознание невосполнимой потери. Он молча поднялся и, пошатываясь, вышел из комнаты, даже не обернувшись.

Джинву повернулся к младшему сыну. Он подошел ближе и осторожно коснулся его лица, осматривая след от удара.

– Мне жаль, что это закончилось так, – произнес Монарх. – Я надеялся, что мы сможем уйти без лишней боли.

– Боль — хороший учитель, пап, – Юки взял свой последний чемодан. – Мори говорит, что без боли дракон не сможет расправить крылья. Пойдем. Здесь больше нечего ловить.

Они спускались по лестнице в полном молчании. Чи Хе Ин стояла в холле, прижимая к себе Сухо. Её глаза были красными от слез, но когда она увидела Юки, она не сделала ни шага навстречу. Она всё еще видела в нем причину краха своего идеального мира, не желая признавать, что этот мир был построен на лжи.

Юки прошел мимо них, даже не замедлив шага. Для него эти люди стали частью прошлого — главой в книге, которую он только что закрыл.

На улице уже сгустились сумерки. Черный автомобиль Джинву ждал у входа. Юки закинул чемодан в багажник и уже собирался сесть в машину, как вдруг замер.

На крыше соседнего дома, прямо на самом краю, сидел парень. Его каштановые волосы трепал вечерний ветер, а зеленая повязка для сна была сдвинута на лоб. Он грыз сочный персик и весело махал рукой Юки.

– Эй, мой дракон! – донесся до него звонкий голос Мори, который, казалось, слышал только он. – Неплохое шоу! Твой удар аурой стал чище. Но тебе всё еще нужно поработать над контролем гнева!

Юки невольно улыбнулся. Всё напряжение последних часов окончательно испарилось.

– Я догоню тебя, Мори! – прошептал он губами.

Джинву, сидевший за рулем, проследил за взглядом сына. Он не видел Мори — Король Обезьян умел скрываться даже от глаз Монарха, когда хотел, — но он почувствовал ту невероятную, теплую энергию, которая заставила Юки улыбнуться.

– Твой друг уже здесь? – спросил Джинву, когда Юки сел на пассажирское сиденье.

– Он всегда рядом, – ответил Юки, пристегивая ремень. – Просто иногда его нужно уметь увидеть.

Машина тронулась, медленно выезжая с территории особняка. Юки смотрел в окно на удаляющийся дом, который так и не стал для него родным. Он знал, что завтра Сеул взорвется новостями о разводе величайшего охотника, о том, что Теневой Монарх забрал своего «бессильного» сына и уехал в неизвестном направлении.

Но ему было всё равно.

В кармане завибрировал телефон. Юки достал его и увидел сообщение от Мори.

– «В новом доме есть отличная крыша для тренировок. И я купил целую корзину персиков. Жду тебя, мой дракон. Начинается самое интересное».

Юки откинулся на сиденье и закрыл глаза. Сила Небесного Дракона внутри него довольно замурлыкала, сворачиваясь клубком. Он больше не был пустым. Он больше не был тенью.

– Да, – тихо произнес он, обращаясь к самому себе. – Самое интересное только начинается.

За окном проносились огни ночного Сеула, и где-то высоко в небе, невидимый для радаров и спутников, золотой след прочертил путь к их новому дому. Путь, на котором больше не было места лжи, и где драконы могли летать наравне с богами.