← Назад к обзору

Дракон

Пепел старого дома

Юки открыл глаза, когда солнце уже высоко стояло над Сеулом, заливая его комнату мягким золотистым светом. Голова была тяжелой после вчерашнего саке и эмоционального шторма, устроенного отцом, но странное чувство покоя, впервые за долгие годы, не покидало его. Он ожидал проснуться на холодном полу, в окружении пустых бутылок и пепла, но обнаружил себя в собственной постели, бережно укрытым одеялом.

На прикроватной тумбочке, прямо рядом с его новым, еще не распечатанным телефоном, стоял высокий стакан воды, запотевший от прохлады, и лежало несколько таблеток от головной боли. Рядом на небольшом листке бумаги размашистым, твердым почерком отца было выведено: «Отдыхай. Я всё улажу».

Юки слабо улыбнулся, чувствуя, как внутри него, в самом центре груди, где спал Небесный Дракон, ворохнулось тепло. Это не было прощением — раны, наносимые годами равнодушия, не затягиваются за одну ночь. Но это было признание. Впервые Сон Джинву увидел в нем не просто младшего сына, а личность, обладающую собственной, пусть и непонятной для Монарха, силой.

– Целый день в кровати... – прошептал Юки, потягиваясь так, что суставы хрустнули. – Неплохой план, Мори. Ты бы оценил.

Он выпил воду, чувствуя, как живительная влага возвращает ясность мыслям. Татуировка на его плече чуть заметно мерцала, откликаясь на его настроение. Юки закрыл глаза, пытаясь сквозь пространство и время нащупать яркую, солнечную ауру Джин Мори. Где-то там, на краю его восприятия, отозвался веселый, дерзкий импульс — Король Обезьян был жив, цел и, кажется, очень доволен собой.

Пока в комнате Юки царила умиротворенная тишина, на первом этаже особняка Сон атмосфера была наэлектризована так, что воздух буквально трещал от избытка маны.

Сон Джинву стоял у панорамного окна в гостиной, заложив руки за спину. Его тень, обычно спокойная и послушная, сейчас нервно подергивалась, расползаясь по дорогому ковру чернильными пятнами. Напротив него, на кожаном диване, сидела Чи Хе Ин. Её лицо было бледным, а пальцы крепко сжимали чашку с остывшим чаем. Сухо стоял чуть поодаль, прислонившись к стене. Его обычная самоуверенность сменилась тревогой — он никогда не видел отца таким холодным и решительным.

– Я собрал вас, чтобы сказать одну вещь, – начал Джинву, не оборачиваясь. Его голос звучал глухо, как камнепад в глубокой пещере. – Мы больше не можем так жить. Эта семья — иллюзия. Мы создали фасад, за которым спрятали собственную слепоту и эгоизм.

– Джинву, о чем ты говоришь? – Хе Ин поставила чашку на стол, её голос дрожал. – Если это из-за вчерашнего ухода Юки... он вернулся, он дома. Мы можем всё обсудить.

– Обсудить? – Джинву резко обернулся, и в его глазах вспыхнул такой яростный фиолетовый огонь, что Сухо невольно сделал шаг назад. – Мы обсуждали это годами, Хе Ин. Точнее, мы молчали. Мы смотрели на Юки и видели пустоту, потому что он не вписывался в наш мир охотников и рангов. Мы заставили его чувствовать себя лишним в собственном доме.

– Но он и есть пустой! – не выдержал Сухо, его голос сорвался на крик. – У него нет ни грамма маны! Я тренируюсь до седьмого пота, я защищаю честь семьи, а он только курит и шляется непонятно где! Почему ты защищаешь его сейчас?

Джинву посмотрел на старшего сына с такой глубокой печалью, что Сухо осекся.

– Ты так ничего и не понял, Сухо. Юки не пустой. Он — то, чем мы никогда не сможем стать. Его сила не измеряется приборами ассоциации. Пока ты гордился своими рангами, твой брат нес на плечах груз одиночества, который раздавил бы тебя в мгновение ока. И он выстоял. Он стал мудрее и сильнее каждого из нас.

Джинву подошел к столу и положил на него плотную папку с документами.

– Я подаю на развод, Хе Ин.

В гостиной повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в кабинете на втором этаже. Хе Ин смотрела на мужа, не в силах осознать услышанное.

– Развод? Из-за Юки? – она прижала ладонь к губам. – Ты разрушаешь нашу жизнь из-за капризного мальчишки?

– Я разрушаю ложь, чтобы спасти то, что осталось от моего сына, – отрезал Джинву. – Юки уходит со мной. Я уже подготовил дом в тихом районе, вдали от штаб-квартир и внимания прессы. Он будет жить там, где его ценят не за количество маны, а за то, кто он есть.

– Ты не можешь просто забрать его! – Хе Ин вскочила с дивана. – Я его мать!

– Мать, которая не заметила, как её ребенок вырос и превратился в чужака? – Джинву сделал шаг навстречу, и его аура Монарха на мгновение заполнила всю комнату, заставляя мебель мелко дрожать. – Ты любила в нем свое отражение, Хе Ин. А когда не нашла его — отвернулась. Юки сам решит, где ему быть, но я больше не позволю вам отравлять его жизнь своим «равнодушным превосходством».

Сухо смотрел на отца, и в его душе боролись гнев и осознание. Он всегда считал себя центром вселенной Сон, наследником величия Теневого Монарха. Но сейчас, глядя на непоколебимую решимость отца, он вдруг почувствовал себя маленьким и незначительным.

– Значит, ты выбираешь его? – тихо спросил Сухо. – Ты бросаешь нас ради... неудачника?

Джинву посмотрел на старшего сына в последний раз.

– Я выбираю правду, Сухо. И когда-нибудь, если ты наберешься смелости заглянуть в глаза своему брату без гордыни, ты поймешь, как сильно ты ошибался.

Джинву развернулся и направился к лестнице, оставив позади руины своей прежней жизни. Каждый его шаг отдавался болью, но он чувствовал, что это единственный путь.

Наверху Юки слышал всё. Сила Небесного Дракона обостряла его чувства до предела; он слышал каждое слово, каждый вздох и каждое биение сердца внизу. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как старые цепи, привязывавшие его к этому дому, окончательно лопаются.

Дверь в его комнату открылась. Джинву вошел, его лицо выглядело постаревшим, но взгляд был ясным.

– Ты слышал? – спросил он, присаживаясь на край кровати.

– Каждое слово, – ответил Юки, приподнимаясь на локтях. Его татуировка пульсировала ровным светом. – Ты серьезно, пап? Развод?

– Мы давно перестали быть семьей, Юки. Я просто был слишком труслив, чтобы признать это раньше. Я хочу, чтобы у тебя был дом, где тебе не нужно прятаться. Где ты сможешь практиковать свою силу... и где твой друг Мори сможет навещать тебя, не опасаясь моих теней.

Юки внимательно посмотрел на отца. Он видел в нем искреннее желание искупить вину, и это заставило его сердце окончательно оттаять.

– Спасибо, пап. Наверное... это то, что нам обоим было нужно.

– Собирай вещи, – Джинву поднялся и положил руку сыну на плечо. – Мы уезжаем сегодня вечером. Я не хочу, чтобы ты провел здесь больше ни одной ночи.

Когда отец вышел, Юки еще долго сидел в тишине. Он чувствовал, как внизу Хе Ин плачет, а Сухо в ярости громит свою комнату. Ему было жаль их, но это была жалость к чужим людям. Его настоящая жизнь начиналась сейчас.

Он взял новый телефон и быстро набрал сообщение.

«Мы переезжаем. У меня будет свой дом, Мори. Приходи, когда вернешься. Я буду ждать».

Ответ пришел почти мгновенно, словно Мори только и ждал этого момента.

«Уже лечу, мой дракон. Приготовь персики. Нам предстоит много тренировок... и не только».

Юки усмехнулся, чувствуя, как внутри него расправляет крылья Небесный Дракон. Старый мир Сон Юки сгорел в пепел, но из этого пепла рождалось нечто такое, перед чем содрогнутся и боги, и монархи.

Вечером, когда черная машина Джинву выезжала из ворот особняка, Юки не обернулся. Он смотрел вперед, в сумерки Сеула, где среди неоновых огней ему виделся силуэт парня с зеленой повязкой на лбу.

– Ну что, папа, – тихо сказал Юки, откидываясь на сиденье. – Посмотрим, на что способен этот мир, когда в нем проснутся драконы.

Джинву нажал на газ, и тени послушно скользнули вслед за машиной, охраняя путь своего господина и того, кто стал для него важнее всех тронов мира. Впереди была неизвестность, но впервые за шестнадцать лет Сон Юки чувствовал себя по-настоящему свободным.