← Назад к обзору

Дракон

Тихая гавань и случайная буря

Ночь в пентхаусе Окумура дышала абсолютным спокойствием. Городские огни Сеула, мерцающие за панорамными окнами, казались далекими звездами, неспособными нарушить уединение этой семьи. Ли Вон лежал на боку, подперев голову рукой, и вглядывался в лицо спящего мужа. Юки спал глубоко, его дыхание было ровным, а черты лица, обычно сосредоточенные и властные, в полумраке смягчились, делая его похожим на того подростка, которым он когда-то был.

Ли Вон нежно провел кончиками пальцев по щеке Юки, едва касаясь фарфоровой кожи. Он знал каждую линию этого лица, каждый шрам на теле мужа, и за каждым из них стояла история боли, которую Юки преодолел. Но Ли Вон помнил и свою историю. Для него Юки тоже стал спасением. Прошлое Ли Вона было запятнано тяжелыми, удушающими отношениями с Цезарем — человеком, чья любовь больше походила на одержимость и клетку. Те отношения были токсичными, пропитанными манипуляциями и страхом. Ли Вон до сих пор иногда удивлялся, как Цезарь, этот властный и опасный человек, в итоге отпустил его, позволив исчезнуть из своей жизни.

Может быть, Цезарь почувствовал, что за спиной Ли Вона встала тень Небесного Дракона? Или просто понял, что сломать Ли Вона окончательно не получится? Как бы то ни было, теперь Ли Вон был по-настоящему счастлив. Здесь, в этой широкой постели, окруженный любовью и теплом, он чувствовал себя в безопасности.

Рядом с Юки, раскинув ручки, спала Харин, их маленькая принцесса. Она уткнулась носом в бок отца, и её мерное сопение было самой лучшей колыбельной. Ли Вон потянулся к тумбочке, достал гигиеническую помаду, быстро провел по губам и, склонившись, оставил невесомый поцелуй на лбу мужа. Юки лишь что-то невнятно пробормотал во сне и притянул Харин ближе к себе. Ли Вон улыбнулся, лег рядом, обнимая дочь с другой стороны и прижимаясь к теплому плечу Юки. В эту минуту мир был идеальным.

Утро началось с привычной суеты. Юки, несмотря на поздний отход ко сну, уже в восемь утра стоял в дверях, поправляя манжеты дорогой рубашки. Ему нужно было ехать в компанию — назревал крупный контракт по поставке защитных артефактов для новой гильдии, и его личное присутствие было необходимо.

– Я постараюсь вернуться к ужину, – сказал Юки, целуя Ли Вона в макушку, пока тот разливал сок детям. – Не забудь, что сегодня к нам должен зайти техник проверить систему безопасности.

– Всё под контролем, Юки, – улыбнулся Ли Вон. – Мы с детьми всё равно планировали выбраться в город. Нужно закупиться продуктами, Харин требует персиковый пирог, а запасы муки и фруктов после вчерашнего «сражения» на кухне подошли к концу.

– Будьте осторожны, – Юки на мгновение задержал взгляд на муже, и в его глазах промелькнула тень беспокойства. – Если что-то пойдет не так — сразу звони.

– Мы просто идем в супермаркет, дорогой, – рассмеялся Ли Вон. – Иди уже, а то опоздаешь на совет директоров.

Когда за Юки закрылась дверь, Ли Вон принялся собирать детей. Минхо, как всегда серьезный, сам проверил свой рюкзак, а Харин пришлось уговаривать надеть любимое желтое платье вместо костюма динозавра.

Супермаркет «Лотте Март» в этот час был не слишком многолюден. Ли Вон неспешно катил тележку, в которой восседала Харин, увлеченно рассматривающая яркие упаковки сладостей. Минхо шел рядом, внимательно сверяя список продуктов в телефоне отца с тем, что они уже положили в корзину.

– Папа, смотри! Персики! – Харин указала пальчиком на прилавок с фруктами. – Большие, как у папы Юки на татуировке!

Ли Вон направил тележку к фруктовому отделу. Он тщательно выбирал плоды, проверяя их на спелость. В этот момент Минхо вдруг замер и дернул отца за край футболки.

– Папа, там какой-то странный человек. Он на нас смотрит.

Ли Вон выпрямился и проследил за взглядом сына. В нескольких метрах от них, у стеллажа с элитными чаями, стоял высокий мужчина. На нем было длинное темное пальто, которое казалось слишком официальным для похода за продуктами. Но дело было не в одежде. От него исходила такая плотная, подавляющая аура, что воздух вокруг, казалось, вибрировал. Его волосы были черными, как смоль, а глаза... в них светилась мудрость и усталость существа, видевшего рождение и смерть миров.

Ли Вон почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он узнал его. Фотографии этого человека были на первых полосах всех газет мира. Это был Сон Джинву. Теневой Монарх. Отец Юки.

Джинву не двигался. Он смотрел не на Ли Вона, а на детей. Его взгляд метался от серьезного лица Минхо к смеющимся глазам Харин. В этом взгляде не было угрозы — только невыносимая, щемящая тоска и жадное любопытство. Он смотрел на своих внуков, которых видел впервые в жизни не через экран монитора.

Ли Вон глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках. Он знал от Юки, что семья Сон теперь осведомлена о его жизни, но он не ожидал столкнуться с ними вот так, между полками с хлебом и фруктами.

– Минхо, Харин, постойте здесь минутку, – тихо сказал Ли Вон, погладив сына по плечу.

Он сделал несколько шагов навстречу Теневому Монарху. Джинву перевел взгляд на него. Ли Вон ожидал увидеть высокомерие или ярость, но увидел лишь изможденного человека, который, кажется, забыл, как дышать.

– Господин Сон, – произнес Ли Вон, стараясь, чтобы его голос звучал твердо.

Джинву вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он медленно кивнул, признавая личность человека перед собой.

– Чон Ли Вон, – голос Монарха был низким и тихим, лишенным той громовой мощи, о которой рассказывали легенды. – Я не планировал этой встречи. Я просто... я почувствовал их.

Он снова посмотрел на детей. Харин, заметив, что на неё смотрят, помахала Джинву рукой и лучезарно улыбнулась.

– Привет, господин! – крикнула она. – Хотите персик? Они сегодня очень вкусные!

Джинву судорожно сглотнул. Его лицо на мгновение исказилось от боли, которую он не смог скрыть. Он сделал непроизвольный шаг вперед, но тут же остановился, заметив, как Минхо инстинктивно заслонил собой сестру. Мальчик чувствовал силу незнакомца, и его маленькое тело напряглось, готовое к защите.

– Они... – Джинву замялся, подбирая слова. – Они очень похожи на него. Мальчик — копия Юки в детстве. А девочка... у неё ваша улыбка.

Ли Вон почувствовал, как к горлу подступил ком. Несмотря на всё то зло, что эта семья причинила Юки, видеть величайшего героя человечества в таком состоянии было тяжело.

– Вы не должны быть здесь, господин Сон, – мягко, но уверенно сказал Ли Вон. – Юки ясно выразил свою позицию. Ваше присутствие пугает Минхо.

Джинву опустил голову. Его плечи поникли.

– Я знаю. Я просто хотел увидеть их один раз. Своими глазами. Чтобы понять, что он действительно создал что-то прекрасное без меня.

– Он создал это не без вас, – возразил Ли Вон. – Он создал это вопреки вам. И это сделало его сильнее. Но сейчас его сила направлена на защиту этого счастья. Пожалуйста, не заставляйте его снова поднимать щиты.

Джинву поднял взгляд. В его глазах отразилось глубокое уважение к человеку, который стоял перед ним. Простой человек, не обладающий магией, не боялся Теневого Монарха, потому что за его спиной была любовь и правда.

– Вы хороший муж для него, – произнес Джинву. – Игрис был прав. Юки нашел то, что я никогда не смог бы ему дать.

В этот момент Харин, которой надоело сидеть в тележке, спрыгнула на пол и подбежала к ним. Она протянула Джинву крупный, бархатистый персик.

– Возьмите, – сказала она серьезно. – Папа говорит, что персики лечат грусть. А вы очень грустный.

Ли Вон замер, боясь пошевелиться. Джинву медленно, дрожащей рукой взял фрукт. Его пальцы коснулись маленькой ладошки Харин, и на мгновение в магазине воцарилась абсолютная тишина. Теневой Монарх держал подарок своей внучки, и в этот миг все его победы и титулы не стоили ровным счетом ничего.

– Спасибо, маленькая принцесса, – прошептал Джинву. – Я обязательно его съем.

Он посмотрел на Ли Вона, и в этом взгляде была безмолвная просьба.

– Я ухожу, – сказал он. – Простите за беспокойство. Я больше не потревожу вас... если он сам не захочет.

Джинву развернулся и быстро зашагал к выходу. Его фигура словно растворялась в дневном свете, проникающем сквозь стеклянные двери.

Ли Вон стоял, глядя ему вслед, пока Минхо не подошел и не взял его за руку.

– Папа, кто это был? – спросил мальчик. – От него пахло как от папы Юки, когда он очень серьезный. Но еще от него пахло холодом.

Ли Вон присел перед сыном, поправляя его воротничок.

– Это был человек из далекого прошлого, Минхо. Человек, который совершил большую ошибку и теперь учится с этим жить.

– Он взял мой персик! – радостно сообщила Харин. – Значит, он станет веселым?

– Надеюсь, Харин. Очень на это надеюсь.

Ли Вон поднялся, чувствуя странную опустошенность и в то же время облегчение. Эта встреча была неизбежна, и то, как она прошла, дарило надежду. Он достал телефон и увидел сообщение от Юки: «Заканчиваю раньше. Буду через 20 минут. Люблю вас».

Ли Вон улыбнулся и начал быстро складывать продукты в пакеты.

– Пойдемте, дети. Папа Юки скоро будет дома. Нам нужно успеть испечь тот самый пирог.

Когда они выходили из магазина, Ли Вон мельком заметил на скамейке у входа одинокую фигуру. Джинву сидел там, глядя на персик в своей руке. Он не пытался их преследовать или заговорить снова. Он просто сидел, позволяя солнцу согревать свои озябшие от вечного холода теней плечи.

Ли Вон сел в машину, пристегнул детей и завел двигатель. Прошлое осталось позади, в тени супермаркета. Впереди был теплый вечер, запах выпечки и крепкие объятия мужа.

Вечером, когда Юки вернулся домой, Ли Вон решил не рассказывать ему о встрече сразу. Он видел, как Юки расслабился, вдыхая аромат персикового пирога, как он смеялся, играя с Харин в прятки, и как серьезно обсуждал с Минхо новую модель робота.

Лишь позже, когда дети уснули и они вдвоем сидели на балконе, потягивая персиковое саке, Ли Вон тихо произнес:

– Я видел твоего отца сегодня. В магазине.

Юки замер с бокалом в руке. Его тело мгновенно напряглось, а глаза опасно блеснули.

– Он что-то сделал? Он напугал вас? – голос Юки стал низким, в нем послышался рокот дракона.

– Нет, – Ли Вон накрыл его руку своей. – Харин угостила его персиком. Она сказала, что он очень грустный.

Юки медленно выдохнул. Напряжение начало покидать его плечи. Он отставил бокал и закрыл лицо руками.

– И что он?

– Он взял его. И ушел. Он выглядел... сломленным, Юки. Не как Монарх, а как человек, который понял, что потерял всё самое важное.

Юки долго молчал, глядя на ночной Сеул.

– Харин всегда была добрее меня, – наконец сказал он с грустной улыбкой. – Я бы не дал ему этот персик. Я бы дал ему только холод.

– Поэтому она и твоя дочь, – Ли Вон прижался к его плечу. – Она — лучшее, что есть в тебе. Твоя доброта, которую ты прятал столько лет, проросла в ней.

Юки притянул мужа к себе, утыкаясь носом в его волосы.

– Спасибо, что был там. Спасибо, что не прогнал его грубо. Наверное... это именно то, что ему было нужно. Понять, что жизнь продолжается, даже если его в ней нет.

В ту ночь Юки снился не холодный холм и не когти монстра. Ему снился сад, полный цветущих персиковых деревьев, где маленький мальчик и высокий мужчина в темном пальто просто сидели рядом, не говоря ни слова. И в этом сне больше не было боли.

А где-то на другом конце города, в пустом и тихом особняке, Сон Джинву съел последний кусочек самого вкусного персика в своей жизни. И впервые за семь лет он почувствовал, что его сердце начинает понемногу оттаивать. Юки был прав — у них разные пути. Но теперь Джинву знал: там, в конце пути его сына, всегда светит солнце. И этого было достаточно.